ПРАВОСЛАВИЕ, БАПТИЗМ И ЦЕРКОВЬ АПОСТОЛОВ
 
sergey-obihod
 
С.В. ОБИХОД

Вступление

  1. Спасение (сотериология). Познание Бога. Аскетика

  2. Писание и Предание. Несамодостаточность Библии

  3. Церковь Христова. Непрерывность Церкви

  4. Таинства Церкви

  5. Хилиазм

  6. Почитание святынь и святых. Единство небесной и земной Церкви

  7. Богослужение

  8. Союз церкви и государства

  9. Дополнение к разбору основных тем книги Е.Н. Пушкова

  10. Церковная организация у ЕХБ

  11. Свидетельства древней Церкви

Заключение

 

Благодарю за помощь в создании этой книги

священноиерея Михаила Родина (Балаково)

священноиерея Вадима Коровина (Саратов)

священноиерея Игоря Мыльникова (Новокузнецк)

Олега Хохлова (Москва)

Владимира Чубукова (Новороссийск)

 

Вступление

Поводом для написания этой книги стало появление в сети интернет публикации баптистского проповедника Евгения Никифоровича Пушкова «Ещё о православии»1. Е.Н. Пушков – поэт, композитор, руководитель камерного ансамбля, автор нескольких книг. Начав читать его новое сочинение, я с удивлением обнаружил, что в предисловии автор описывает свою встречу со мной, которая действительно произошла в сентябре 2008 года на общении молодежи евангельских христиан-баптистов (ЕХБ) в г. Челябинске.

 

«…на общении христианской молодежи присутствовал молодой человек, который очень внимательно слушал исполнение гимнов во славу Бога, песнопений в сопровождении оркестра русских народных инструментов и декламирование духовных стихов. Но особенно его привлекла живая евангельская проповедь о спасении в Иисусе Христе, основанная на Священном Писании. Его мысль сосредоточенно работала и тогда, когда он слышал ответы на различные вопросы по Библии, задаваемые слушателями. После общения, во время которого более тридцати юношей и девушек в молитве покаяния обратились к Господу, он подошел ко мне и попросил уделить ему время для личной беседы.Искренность богоискания, солидная не по возрасту эрудиция в богословских вопросах расположили к нему мое сердце. Оказывается, он прочитал мою книгу «Не смущайся!», которая была апологетическим ответом на категоричное заявление бывшего студента Христианского университета Сергея Кобзаря, выраженное в его труде «Почему я не могу оставаться баптистом и вообще протестантом». Мой собеседник назвал себя старообрядцем. Сначала он несколькими аргументами желал убедить меня, что старообрядчество было ближе к истине, чем православие» - пишет Е.Н. Пушков. «В конце беседы мой собеседник со смущенной улыбкой произнес: «Наверное, и я уже — полубаптист, но хочу выразить несогласие с некоторыми утверждениями в вашей книге».

Действительно, тот период жизни был для меня временем духовного поиска, ещё не прошедшего юношеского максимализма, сомнений, переоценки собственных взглядов и убеждений. Это было время углубленного изучения Священного Писания и истории Церкви, время горячих молитв к Богу, время изучения конфессий (главным образом православия—старообрядчества и баптизма), и не только по книгам, но и по живому общению с верующими, участию в богослужениях. В итоге «полубаптист» утвердился всё же не баптизме, а в православии. Если сказать точнее, то в древлеправославии. То есть в той вере, которую исповедует Русская Православная Старообрядческая Церковь. Эта церковь и явилась для меня воплощением Церкви Христовой.

В этой статье я почти не касаюсь вопросов истории церковного раскола XVII века и других расхождений старообрядцев с «господствующей церковью» РПЦ МП. Цель статьи иная. И это не только спор с баптистами и апология православия. В защиту православной веры написаны многие тома, начиная с первых веков бытия Церкви. В статье я постарался по-новому взглянуть на известные обсуждаемые темы, дать новую хоть в чем-нибудь аргументацию, ответить на возникающие вопросы и недоумения. Надеюсь, что моё исследование будет полезным и для баптистов, и для православных.

На сегодняшний день издано несколько полемических книг Е.Н. Пушкова. Отмечу некоторые их особенности.

В своей первой книге «Не смущайся» Е.Н. Пушков многократно ссылается на сочинение баптистского пастора П.И. Рогозина «Откуда всё это появилось». Этот «исключительный по своей ценности богословский труд» – как его называл Родион Березов в своей рецензии, предлагает читателю «исторический» и «богословский» обзор православия. Работа Рогозина изобилует безграмотными заявлениями и ошибками. То, какое впечатление производит эта книга на читателя, иллюстрируется в «Отзыве и напутствии» Родиона Березова. Он называет православие «мутной отравой, сфабрикованной и запатентованной людским деспотизмом, гордостью, тупостью, косностью, нетерпимостью и предубеждением». Конечно, подобный тон не способствует здравой полемике и спокойному диалогу.

Во второй книге «Ещё о православии» Е.Н. Пушков со своей точки зрения анализирует труды некоторых православных философов и писателей, заочно полемизирует с диаконом Русской Православной Церкви А.В. Кураевым и другими православными апологетами. Е.Н. Пушков многократно цитирует книгу А. Кураева «Протестантам о православии», «Почему я не могу оставаться баптистом и вообще протестантом» С. Кобзаря, сочинениезападного доктора богословия Дональда Ферберна «Иными глазами» и даже труды Иоанна Златоуста.

«Вникая в догматику православия, мы что-то вспомнили, что-то заново прочитали из патристики. Многие поучения, особенно Иоанна Златоуста, на наш взгляд, в наш бездуховный век очень полезны искренним искателям истины. В противовес спешке, суете, бизнесу, любостяжанию, эгоцентризму так благодатно звучат его наставления, направляя душу от тщеты земной в горний мир» (Е.Н. Пушков. «Ещё о православии», стр. 136).

Обозначу общие проблемы оппонентов православия:

- ошибки в толковании Священного Писания (пренебрежение ближайшим контекстом, смешение контекстов, чрезмерная детализация, ненадлежащее доказательство, пренебрежение альтернативными объяснениями);

- фактические и исторические ошибки и неточности;

- неверное изложение православного богословия и практики;

- выводы о заблуждениях православных, якобы происходящих из незнания Библии и лукавства священнослужителей;

- смешение понятий учения православной церкви и «народного православия», а также учения православной и римо-католической церквей;

- недостаточное использование официальных источников вероучения православной церкви;

- сознательная дезинформация;

- агрессивная, предвзятая и излишне эмоциональная полемика.

Комментарии, контраргументы и анализ материалов книги Е.Н. Пушкова я распределил по нескольким основным темам. Текст книги Е.Н. Пушкова приведен другим шрифтом, с указанием страниц. Ссылки на источники приводятся в сносках. Библиографический обзор прилагается в конце работы.

Современные баптисты нередко обращаются к сочинениям раннехристианских и никейских церковных авторов и приводят цитаты из их трудов как авторитетные свидетельства ранней Церкви (например, Геннадий Гололоб в статье «О протестантских традициях ранней Церкви», Эрик Артемьев в статье «Почему братьям нужно носить бороды»)2. Баптисты Г. Гололоб и Э. Артемьев ссылаются на труды церковных авторов I-V вв. (Минуция Феликса, Климента Александрийского, Иустина Мученика, Тертуллиана, Ипполита Римского, Епифания Кипрского, Кирила Александрийского, Исидора Пелусиота, Феодорита Кирского). Исходя из этого, в качестве аргументов, наряду со ссылками на Св. Писание, я тоже буду цитировать сочинения доникейских и никейских отцов как свидетельства единства, непрерывности и преемственности учения Церкви.

I. Спасение (сотериология). Познание Бога. Аскетика

ПУШКОВ, Стр. 35 - Коротко говоря, для нас спасение — мгновенное коренное изменение положения человека, для православных — процесс.

ПУШКОВ, Стр. 71 - Тот, в сердце которого при покаянии вошел Дух Святой, уверен в спасении.

ПУШКОВ, Стр. 52 - Если евангельские христиане единодушны в том, что спасение является свершившимся актом, даром, который Бог дает людям, то православные христиане больше склонны рассматривать спасение не как состояние, а как путь восхождения. Их задача заключается не в том, чтобы заново проложить этот путь, а в том, чтобы присоединиться к тем, кто уже следует по нему, и идти по их следам. Если евангельские христиане могут уверенно сказать, что они уже спасены Христом, то православные говорят, что находятся на пути к спасению.

Когда мы обращаемся к тем текстам Нового Завета, которые говорят о спасении души, то видим, что только 3 текста говорят о спасении, как о свершившемся факте. А текстов, говорящих о спасении, как процессе жизни – около 30-ти! Рассмотрим некоторые из них.
Исус Христос сказал Своим ученикам: «Терпением вашимспасайтедуши ваши»(Лк. 21:19). И ещё: «Претерпевший же до конца спасется» (Мф. 10:22; 24:13; Мк. 13:13). Христос не сказал, что они уже спасены, так как являются Его учениками, а изначально наставлял их спасать свои души, т. е. прилагать определённые усилия для этого. Если вникнуть в учение Христа, то можно увидеть, как Он говорит о том, что в Царствие Божие можно попасть только лишь прилагая усилия, а не просто «по вере».

«Со страхом и трепетом совершайте свое спасение» (Фил. 2:12). «Со страхом проводите время странствования вашего» (1 Пет. 1:17). Мы видим, как Апостол Павел и Апостол Пётр наставляли христиан со страхом и трепетом совершать своё спасение, и со страхом проводить свою жизнь на земле. Сегодня часть христиан-протестантов не задумываются о том, что необходимо сосредоточиться на совершении своего спасения. Им внушили, что они уже спасены, так как уверовали в Исуса Христа. Если сделать опрос среди баптистов и задать вопрос: «Спасены ли вы?», то большинство ответят примерно так: «Конечно! Я даже в этом и не сомневаюсь!». Они смотрят на своё спасение, как на свершившийся факт.

«Скорбим ли мы, скорбим для вашего утешения испасения, которое совершаетсяперенесением тех же страданий, какие и мы терпим» (2 Кор. 1:6). Опять Павел говорит о том, что спасение должно совершаться, а не уже свершилось.
«Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас,спасаемых,- сила Божия»(1 Кор. 1:18). Апостол Павел так же подтверждает эту мысль, что все христиане, включая так же и его самого (так как он и о себе говорит — «для нас»), — спасаемые люди, но никак не уже спасённые. 

Замечу, что греческое слово σωζομένοις («спасаемых») в Синодальном переводе передано правильно. Ведь существует протестантский перевод, где стих 1 Кор. 1:18 переведён так: «Ибо учение о кресте – глупость для тех, кто потерян, для тех же, кто спасён, – это сила Божья» (Перевод WBTC – Всемирного библейского переводческого центра). А также есть перевод Российского библейского общества: «Проповедь о Распятом – глупость для тех, кто идет путем погибели, а для нас, идущих путем спасения, – это Божья сила».

«Посему, отложив всякую нечистоту и остаток злобы, в кротости примите насаждаемое слово,могущее спастиваши души»(Иак. 1:21). Апостол Иаков говорит эти слова христианам, а не язычникам. Эти люди уже исповедали Исуса Христа своим Господом и Спасителем, но ещё нуждались в том, чтобы с кротостью принять насаждаемое слово, т. е. учение Христа, которое может спасти их души. Иаков также НЕ говорит, что они уже спасены. Они должны были совершать своё спасение - отложить всякую нечистоту и остаток злобы. Спасение – это путь нашего освящения. Пока мы освящаемся и избавляемся от грехов и своих плотских желаний, противоречащих воле Божией, то мы совершаем своё спасение. Именно поэтому Исус Христос в книге Откровения сказал:«святой да освящается ещё» (Откр. 22:11). 
«Как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы от неговозрасти вам во спасение…»(1 Пет. 2:2). Если во спасение следует «возрастать», это значит, по меньшей мере, что спасение не есть нечто данное «мгновенно», как пишет Пушков. Момент обретения веры, обращения ко Христу еще не равен спасению. Это можно заключить из следующих слов Священного Писания: «…ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали» (Рим. 13:11). Спасение является постоянным процессом, который мы совершаем на протяжении всей жизни.
Апостол Павел также подтверждает этот факт, обращаясь в письме к Тимофею: «Вникай в себя и в учение, занимайся сим постоянно; ибо,так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя»(1Тим. 4:16). В какое учение должен был вникать Тимофей? В учение Христа. Апостол Павел НЕ говорит, чтобы Тимофей вникал в учение, потому что уже спасён. Он ясно говорит, чтобы Тимофей постоянно вникал в учение Исуса Христа, потому, что только таким образом он мог сам быть спасён и мог помочь спастись тем, кто его слушал. Снова видим, что полное спасение, ожидающее нас в будущем, зависит от того, насколько мы вникаем в учение Христа и насколько живём по Его воле. Павел также написал Тимофею: «Притом же ты из детства знаешь священные писания, которые могутумудрить тебя во спасение верою во Христа Исуса»(2 Тим. 3:15).
«Посему тем более ныне, будучи оправданы Кровию Его,спасемсяИм от гнева. Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его, то тем более, примирившись,спасемсяжизнью Его»(Рим. 5:9, 10). Христиане уже оправданы Богом. Но Ап. Павел НЕ утверждает, что они уже спасены, а говорит, что спасутся жизнью Христа, т. е. живя жизнью достойной Христа и Его учения, следуя по Его стопам.  
Теперь можно понять, что имел в виду Апостол Пётр, говоря: «достигая наконец верою вашеюспасения душ» (1 Пет. 1:9). Он НЕ говорит, что мы спасены по вере, а наставляет христиан достигать спасения души верой, т. е. послушной Богу жизнью, живя по учению Исуса Христа.

Ап. Павел пишет, что лишь стремится к «усовершению», «к почести высшего звания Божия во Христе Исусе», как сам он говорит: «для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа…, чтобы познать Его, и силу воскресения Его, [Говорю так] не потому, чтобы я уже достиг, или усовершился; но стремлюсь, не достигну ли я, как достиг меня Христос Исус. Братия, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Исусе» (Флп. 3:8в; 10а; 12-14).

ПУШКОВ, Стр. 52 – продвижение [православных] к «обожению» церковно-обрядовое. Рождение от воды они понимают буквально, то есть через крещение младенец приобщается к Церкви, а дальше исповедь и евхаристия способствуют его продвижению по пути «обожения».

Православный публицист Константин Матаков, отвечая на подобные возражения баптистов, пишет:

«Во-первых, у православных все перечисленное – это не обряды, а таинства; во-вторых, таинства - не магические условия спасения: для их действенного восприятия нужна вера. Обрядоверие же состоит в том, что исполнение определенных внешних ритуальных действий является самодостаточным и самоспасающим. В последнем случае вера уже не нужна. Это неприменимо по отношению к православию. А вот для чего у протестантов существуют ничего не значащие для спасения обряды крещения и хлебопреломления, - пусть они ответят сами»3.

ПУШКОВ, Стр. 49 - В православии отрицается индивидуальный путь спасения, и литургия стала соединяющим таинством, в котором через вкушение евхаристического хлеба и вина люди становятся Церковью. Крещение, исповедь и евхаристия — вот основа православного спасения, приобщения к соборной Церкви и праву следовать по пути «обожения».

Что же предполагает «индивидуальный путь спасения»? Непосредственное общение душ с Богом? Человек не хочет иметь дела с Церковью, в которой Бог общается с человеком (Церковь и есть место соединения Бога и человека). Он желает сам, в одиночку, соединиться с Богом. Но ведь это и есть «религия» в протестантском определении! Человек не желает, чтобы Бог нашел его и привел в Церковь, он жаждет сам найти Бога.

В Церкви должны быть Таинства, без которых невозможно ни рождение свыше, ни сохранение своего спасения. Причем Таинства в том смысле, как их воспринимает Церковь на протяжении двух тысячелетий, а не так, как их понимают неопротестанты-баптисты. Три столпа Церкви во все века – это слово Божие, Литургия и Таинства.

ПУШКОВ, Стр. 83 - Древние отцы Церкви не только истолковали слова «образ» и «подобие» без учета особенностей библейского текста, но и положили данное толкование в основание новой концепции — «обожения». Некоторые современные православные богословы, в основном эмигранты и высланные из России, которых Дональд Ферберн относит к «зрелому православному богословию», сделали данную концепцию центром своей богословской мысли.

ПУШКОВ, Стр. 86 - Как похожи все эти надуманные гипотезы, являющиеся плодом мудрствования богословов, на таинственный шепот искусителя праматери человечества Евы: «Нет, не умрете; но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их [плоды дерева познания добра и зла. — Е. П.], откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3:4-5).

Обо́жение или теозис (греч. θέωσις, от греч. θεός — Бог) — христианское учение о соединении человека с Богом, приобщении человека божественной жизни через действие Божественной благодати. Несмотря на то, что в Библии нет термина «обожение», в Писании есть описание сущности такого духовного восхождения. «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, [так] и они да будут в Нас едино» (Ин. 17:21).

Обожение есть непрестанное действие, устремление человека к Богу, нравственное уподобление Ему - «Будьте святы, потому что Я свят» (1 Пет. 1:16).

По мере обожения, преображения его природы, человеку даются дары Святого Духа:

«Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22-24).

Учение об обожении можно назвать «новым» в том же смысле, как, например, учение о Троице. Ведь самого термина «Троица» в Библии нет, и появляется он позднее, во II веке. Но основание понимания Бога как Троицы содержится в Священном Писании. То же самое и с учением о теозисе. Оно изложено ещё у раннехристианских писателей.

Алексей Беспалов пишет в своей работе «Учение об обожении в творениях отцов Церкви I-XIV вв.»4:

«У свт. Иринея Лионского мы встречаем такие слова: «Лишь злоба еретиков заставляет нас говорить о том, о чем приличнее было бы молчать».

Важнейшим и можно сказать отправным пунктом сотериологии свт. Иринея Лионского является догмат о Воплощении Бога Слова, а ее конечной точкой учение об обожении человека. Свою сотериологическую позицию лионский святитель изложил в категориях теории рекапитуляции (от лат. recapitulatio – возглавление, восстановление чего-либо в первоначальном виде или состоянии), согласно которой Спаситель всей Своей жизнью: рождением, страданиями, смертью и Воскресением, – как бы обратил вспять грехопадение Адама.

Начинает св. Ириней с антропологии. По его мнению, хотя в раю первые люди и находились в теснейшем общении с Богом, однако, то совершенство, к которому они были призваны, не могло быть дано им сразу во всей полноте в момент их сотворения. Только при условии свободного и долговременного пребывания в Духе Божьем «человек постепенно преуспевает и восходит к совершенству»5, делаясь способным в полной мере реализовать божественную идею своего предназначения, состоящую в совершенном обожении человеческого естества.

Святитель последовательно и настойчиво проводит мысль о том, что восхождение человека к богоподобному достоинству должно было стать результатом его свободного выбора. Но первые люди не лучшим образом воспользовались своей свободой. Поддавшись дьявольскому обольщению, они отпали от Бога, разорвав с Ним животворящую связь. Однако, несмотря на то, что после грехопадения человек потерял способность уподобления своему Создателю, это не могло помешать осуществлению предвечного Божьего замысла о человеке. Ведь икономия нашего спасения, по учению св. Иринея, зиждется на неизреченной любви Бога и Его милосердии к сотворенному Им человеку.

Эта любовь и милосердие выразились в Боговоплощении. Усвоив природу человека и обожив ее, Христос, как второй Адам, восстановил для нас возможность возрастать в богоподобии. «Восстанавливая человека в Себе Самом, – пишет св. Ириней, – Он, Невидимый, сделался видимым, Необъемлемый сделался объемлемым, Чуждый страдания – страждущим, и Слово стало человеком, все восстановляя в Себе»6.

Лионский святитель указывает на неразрывную связь между уподоблением Бога человеку в Воплощении Христа и уподоблением человека Богу. «Слово Божие обитало в человеке, – говорит он, – чтобы приучить человека принимать Бога, и Бога – обитать в человеке»7.

«Безусловно, наиболее значимым вкладом свт. Иринея Лионского в раскрытие догмата о Боговоплощении является то, что он первым из отцов Церкви развернуто и со всей ясностью высказал мысль о непосредственной связи Боговоплощения с обожением человека. В своей апологии св. Ириней написал знаменитые слова: «Слово Божие сделалось человеком, и Сын Божий – Сыном Человеческим, чтобы человек …. сделался сыном Божьим»8, которые стали краеугольным камнем учения об обожении последующих отцов Церкви»9.

ПУШКОВ, Стр. 95 - Складывается впечатление, что православные богословы, отрицая юридический подход протестантского богословия к вопросу спасения и противопоставляя ему мистический процесс «обожения», вообще не хотят говорить о Божьем суде. Если, по их убеждению, «у Бога все живы» и «обожение» продолжается за гробом, то, вроде бы, появляется возможность миновать Божий суд. При отпевании священник на лоб усопшему кладет как бы пропуск в Царствие Божие и покрывает плащаницей, где написаны слова из Никео-Цареградского Символа веры: «Чаю воскресение мертвых». Но православные отрицают и тысячелетнее царство Иисуса Христа, и второе воскресение грешников на суд. Они заверяют, что будет одно всеобщее воскресение, до которого грехи многих еще могут быть замолены заступниками и «обоженными» святыми

Как следует понимать слова «православные надеются»? Воспринимается примерно как «одна бабушка сказала». О ком идёт речь? О тех, для кого только ношение нательного креста – критерий «православности»? Или о людях, вся жизнь которых проходит в Церкви – от рождения до смерти? Неясно. Кто-то может надеяться на обряды, внешнее соблюдение поста, на свою бабушку или родителей. Но при чем здесь ясное учение Церкви? Полемика должна быть предметной, с опорой на православные источники, а не на собственные домыслы или псевдоправославную оккультную литературу. Православие не тешит грешников надеждой на то, что после смерти можно изменить участь человеческой души.

«По исходе отсюда никому нельзя уже преуспеть: что здесь посеешь, то там и пожнешь. Здесь—делание, там—воздаяние, здесь—подвиг, там—венцы»

- говорят преподобные Варсонофий Великий и Иоанн пророк10 (VI век).

Что касается молитв святым, то здесь сразу нужно сказать баптистам – православные не верят в «заслуги» святых, не обожествляют их и не ставят их на один уровень со Христом. Любая молитва святым – это молитва Христу. Мы просим святых молиться Господу, чтобы Он помог нам Своей благодатью. Спросим баптистов – вы же просите своих собратьев по вере молиться о вас, понимая, что одних ваших молитв недостаточно, ведь вы же далеко не так святы, как Христос? В Церкви все молятся друг за друга, и все просят друг у друга молитв. Православные утверждают, что эта молитвенная связь между членами Церкви не прерывается и тогда, когда святые оказывается на небесах – благодаря Христу. И поскольку Церковь – единое тело во Христе, святые молятся за нас на небесах, и могут слышать наши молитвы, обращенные к ним на земле, что подтверждается всей историей Церкви. Если баптисты уверены, что молитва матери о детях имеет большую силу перед Богом, и они просят своих матерей молиться за них, то почему они отказывают в этом Матери Самого Христа?

Напрасно Е.Н. Пушков противопоставляет православный взгляд юридическому подходу западного богословия. Они не отрицают взаимно друг друга, а, скорее, дополняют.

«Классическая теория искупления, как победа над грехом и смертью, является полезной поправкой к нашему повышенному акценту на юридический и заместительный аспекты искупления, к которому мы, евангельские христиане, нередко бываем склонны. А правильно понятая православная идея «обожения» или достижения человеком божественной жизни является одним из приемлемых способов описания освящения и напоминанием, очень необходимым в некоторых кругах евангельских христиан, о том, что спасение человека завершается не декларацией его нового статуса перед Богом, но радикальным изменением всей его жизни»11.

ПУШКОВ, Стр. 84 - Итак, с точки зрения православного богословия, Бог якобы задумал человека по образу Своему и подобию, но создал только по образу, а подобия человеку нужно достигать.

Е.Н. Пушков не прав. Вот изложение православного богословия:

«Бог из видимой и невидимой природы Своими руками творит человека по Своему образу и подобию. Из земли Он образовал тело человека, душу же разумную и мыслящую дал ему Своим вдуновением. Это мы и называем образом Божиим, ибо выражение: по образу, указывает на способность ума и свободы; тогда как выражение: по подобию, означает уподобление Богу в добродетели, насколько оно возможно для человека»12.

ПУШКОВ, Стр. 87 - Из приведенных высказываний напрашивается вывод, что у православных богословов грехопадение Адама и Евы не рассматривается как величайшая трагедия человечества, грех как бы приукрашивается, умаляется его разрушительная сила. Если по высказыванию Зернова: «Восток рассматривает грех как временную болезнь», то почему же Бог сказал, что «возмездие за грех — смерть», а не — временные проблемы? <…> Описанное богословие, умаляя вину греха, недооценивает жертву Иисуса Христа, а Он предельно ясно определил цель Своего прихода на землю: «Ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (Мф. 18:11). Необходимо подчеркнуть, что человечество было не погибающим и не просто больным, а погибшим.

Согласно православному пониманию, следствия грехопадения для души13:

1) Расторжение союза с Богом, потеря благодати, смерть духовная. Как только пали Адам и Ева, и омрачились грехом, тотчас неизбежно прервалось их общение с Богом и оставила их благодать Святого Духа, обитавшая в их сердце. А вслед за тем над ними немедленно исполнилась угроза Бога-законодателя: «в день в который ты вкусишь от него смертью умрешь» (Быт. 2:17). Они умерли тогда душой, которая не может жить в отчуждении от Бога, источника жизни, не может жить без благодати, как тело без воздуха и пищи. На это следствие грехопадения Адама единодушно указывали учители Церкви, например:

Василий Великий: «Адам, как согрешил по причине худого произволения, так умер по причине греха: возмездие за грех смерть (Рим. 6:23); в какой мере удалился от жизни, в такой приблизился к смерти: потому что Бог — жизнь, а лишение жизни — смерть; потому Адам сам себе уготовал смерть чрез удаление от Бога, по написанному: удаляющие себя от Тебя гибнут (Пс. 72:27)»;

Григорий Нисский: «по падении своем первый человек жил еще многие сотни лет; но не солгал Бог когда сказал: в день в который вкусите от него, смертью умрете (Быт. 2:17), — ибо вследствие того, что человек отчуждился от истинной жизни, над ним в тот же день исполнился приговор смерти, а через некоторое время постигла Адами и смерть телесная»;

Августин: «как только совершилось нарушение заповеди, тотчас оставила праотцев благодать Божия, и, они устыдились наготы своих тел».

2) Помрачение разума14. Это обнаружилось немедленно по падении Адама и Евы, когда они, услышав глас Бога, ходящего в раю, думали от него укрыться между деревьями рая (Быт. 3:8).

Иоанн Златоуст: «Нет ничего хуже греха; войдя в нас, грех не только наполняет нас стыдом, но и делает безумными людей, прежде разумных и отличавшихся великой мудростью. Смотри, как неразумно теперь поступает тот, который доселе отличался толикой премудростью, кто самым делом показал даровавшему ему премудрость, и даже пророчествовал... Сколько безумия в том, что они пытаются скрыться от Бога вездесущего, от Творца, Который все произвел из ничего, Который знает сокровенное, создал сердца всех людей и вникает во все дела их (Пс. 32:15), испытует сердца и утробы (Пс. 7:10), ведает самые сокровенные движения сердца»!

3) Потеря невинности, извращение воли и преклонность ее более ко злу, нежели к добру15. Это видно:

а) из того, что как только прародители согрешили, «открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги» (Быт. 3:7), чего прежде не замечали;

б) из того, что к Богу, своему Отцу, Благодетелю, вместо прежней сыновней любви, вдруг почувствовали рабский страх: И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: Адам, где ты? И сказал ему: голос Твой я услышал в раю и убоялся, потому что я наг и скрылся (Быт. 3: 9, 10);

в) наконец, из того, что давая отчет перед Богом в своем грехе, вздумали вместо раскаяния, приносить лукавое оправдание. Адам слагал вину на жену и даже на Бога, давшего ее: Адам сказал: жена, которую Ты дал мне, она дала мне от дерева, и я ел (12); а жена слагала вину на змия: жена сказала: змей обольстил меня и я ела (13).

Святые Отцы и учители Церкви выражались, что Адам посредством падения утратил одежду святости, сделался злым, уклонился в прочие помыслы, и что диавол утвердил в естестве его закон греха. Такие выражения встречаем например:

а) у Иринея: «и сказал Адам: чрез непослушание я потерял одежду святости, которую имел от Святого Духа»;

б) у Василия Великого: «вскоре стал Адам вне рая, вне оной блаженной жизни, сделавшись злым не по необходимости, но по безрассудству»;

в) у Афанасия Великого: «преступив заповедь Божию, Адам вдался в греховные помышления, не потому, чтобы Бог сотворил эти помышления, уловляющие нас, но потому, что диавол посеял их обманом в разумной природе человека, впадшей в преступление и удалившейся от Бога, так что диавол утвердил в естестве человека и закон греха, и смерть, царствующую через грех».

4) Искажение образа Божия. Если образ Божий начертан в душе человека и преимущественно в ее силах, уме и свободной воле, а эти силы потеряли много совершенства и исказились чрез грех Адама, то значит, исказился вместе с ними и образ Божий в человеке. Эту мысль утверждают:

а) Василий Великий: «человек сотворен по образу и подобию Божию; но грех исказил красоту образа, увлекая душу в страстные пожелания»;

б) Макарий Великий: «если монета, имеющая в себе образ царев, бывает испорчена; то и золото теряет цену, и образ ничего не пользует: тоже испытал и Адам»;

в) Феодорит: «Адам, возжелав быть Богом, погубил и то, чтобы быть образом Божиим».

ПУШКОВ, Стр. 77 - Но будет ли соответствовать правильному поклонению Богу апофатический страх перед непознаваемым Божеством? Этот страх породил отшельников, столпников и затворников различного монашеского ранга, так за всю жизнь и не познавших радости спасения. С одной стороны, мы в Библии находим подтверждение, что Бог непознаваем. В речи Елиуя, который говорит как бы «вместо Бога» (Иов 33:6), есть слова: «Вседержитель! Мы не постигаем Его» (Иов 37:23). «Вот Бог велик, мы не можем познать Его» (Иов 36:26). «Дивно гремит Бог глаголом Своим, делает дела великие, для нас непостижимые» (Иов 37:5). Сам Иов тоже считает, что Бог «делает великое, неисследимое и чудное без числа» (Иов 9:10). Один из друзей Иова, Елифаз феманитянин, тоже подтверждает мысль, что Бог «творит дела великие и неисследимые» (Иов 5:9). Пророк Исайя свидетельствует: «Разум Его [Бога. — Е. П.] неисследим» (Ис. 40:28).

Согласно этим местам Священного Писания, вроде, можно было бы принять апофатизм и мистику православных, но необходимо обратить внимание, что все эти тексты взяты из Ветхого Завета. Бог еще не открылся людям в Своем Сыне, еще не явился во плоти.

В действительности же принцип апофатического богословия сохраняется и в Новом Завете:

«Божьего никто не знает, кроме Духа Божия» (1Кор. 2:11).

«О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его, ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?» (Рим. 11:33-34).

«[Бог] обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может» (1 Тим. 6:16).

ПУШКОВ, Стр. 78 - На наш взгляд, некоторые зрелые православные богословы, вроде бы оставаясь на позициях апофатического богословия, рассуждая о личности Христа, невольно склоняются в сторону возможности положительного познания Бога.

ПУШКОВ, Стр. 90 - Дональд Ферберн дает такой совет православным богословам:

Вместо того чтобы утверждать, что Бог всецело находится за пределами рационального познания, я бы предпочел выразиться, что Он находится за пределами исчерпывающего[подчеркивание. Е. П.] познания. И даже если мы утверждаем, что познание о Боге не является нашей целью, необходимо признать, что до некоторой степени именно познание о Боге дает нам уверенность в Его характере, на котором обосновывается наше личное общение с Ним. Поэтому для того, чтобы достичь единения с Богом, не нужно сторониться познания Бога. Наоборот, чем больше мы стремимся к пониманию Бога, тем больше мы признательны и ценим Того, с Кем поддерживаем общение, и тем больше осознаем, насколько мы ограничены в том, чтобы постичь Его. Понимаемый таким образом катафатический [положительный, противоположный апофатическому. — Е. П.] подход к богословию приводит человека к уверенности в Божьем характере и благоговейному страху перед Его непостижимостью для нас. Мы не можем полностью познать Бога, но того, что мы действительно можем узнать о Нем, вполне достаточно, чтобы иметь уверенность в том, что Он всегда будет милостивым и любящим по отношению к нам, если мы будем стремиться познать Его лично16.

Здесь налицо узость восприятия протестантами целостного учения Церкви. Апофатическое богословие17, характерное для Восточной Церкви и встречающееся у большинства отцов,не отрицает возможности познания Бога. Православие не говорит о том, что Бог всецело находится за пределами познания и недостижимо далёк.

«Непознаваемость не означает агностицизма или отказа от Бого-познания. Тем не менее это познание всегда идет путем, основная цель которого - не знание, но единение, обожение. Потому что это вовсе не абстрактное богословие, оперирующее понятиями, но богословие созерцательное, возвышающее ум к реальностям "умопревосходящим". Поэтому догматы Церкви часто представляются нашему рассудку антиномиями, которые тем неразрешимее, чем возвышеннее тайна, которую они выражают. Задача состоит не в устранении антиномии путем приспособления догмата к нашему пониманию, но в изменении нашего ума для того, чтобы мы могли прийти к созерцанию Бого-открывающейся реальности, восходя к Богу и соединяясь с Ним в большей или меньшей мере»18.

Климент Александрийский в «Строматах» говорит, что мы можем постичь Бога не в том, что Он есть, а в том, что Он не есть19. Само сознание неприступности неведомого Бога, по Клименту, было бы для нас невозможно без благодатного действия той премудрости, которая есть дар Божий и сила Отца20. Это означает, что сознание непознаваемости Божественной природы равноценно опыту, встрече с личным Богом Откровения. По такой благодати Моисей и апостол Павел и ощутили невозможность познать Бога: первый - когда проник в мрак Божественной неприступности, второй - когда услышал «глаголы» Божественной неизреченности21.

«Божество и Божественное в некотором отношении познаваемо, а в некотором — не познаваемо. Познаваемо созерцаниями о том, что есть окрест Его; не познаваемо — в том, что Оно есть Само в Себе» (прп. Максим Исповедник22).

«Надобно знать и веровать, что Бог есть, а не входить в пытливое исследование о том, что такое Бог. Посему, учение о сущности оставив, как недоступное и вовсе неуловимое, превышающее всякое исследование, упорядочим жизнь свою и нрав свой, как несомненно обязанные дать в сем отчет» (прп. Исидор Пелусиот23).

Таким образом, наше богопознание не может касаться Существа Божия.

«...Крайнее безумие — присвоять себе знание того, что есть Бог по существу» (св. Иоанн Златоуст24).

«Того, что мы каждый день видим и вкушаем, мы не разумеем; как же мы хотим исследовать существо Божие?» (свт. Иоанн Златоуст25).

В своей книге «Жизнь и учение св. Григория Богослова» епископ Иларион (Алфеев) пишет:

«Историческим контекстом учения Григория о непостижимости Бога являлась полемика с евномианством, в которую во второй половине IV века были вовлечены многие богословы, в том числе Великие Каппадокийцы. Евномий26 считал, что сущность Божия постижима для человека: «О сущности Своей Бог знает ничуть не больше, чем мы; нельзя сказать, что она ведома Ему более, а нам менее»27. «Я знаю Бога так, как Бог знает Самого Себя»,- говорил Евномий28. «Религия в пределах только разума», которую искали европейские рационалисты в XIX в., уже была создана за пятнадцать столетий до них»29.

Св. Иоанн Дамаскин:

«Итак Бог безпределен и непостижим, и одно в Нем постижимо - Его безпредельность и непостижимость. А то, что мы говорим о Боге утвердительно, показывает нам не естество Его, но то, что относится к естеству... Ибо Он не есть что-либо из числа вещей существующих, не потому, чтобы вовсе не существовал, но потому что превыше всего существующего, превыше даже самого бытия. Ибо если познание имеет предметом своим вещи существующие, то уже то, что выше познания, конечно, выше и бытия, и снова: то, что превышает бытие, то выше и познания»30.

ПУШКОВ, Стр. 78 - Апостол Филипп обратился к Иисусу с просьбой: «Господи! Покажи нам Отца и довольно для нас». Что же ответил Иисус? «Сколько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:8-9). Каким оптимизмом, какой радостью исполняется душа при чтении следующих слов в Новом Завете: «Возрастайте в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа» (2 Пет. 3:18). «А что мы познали Его, узнаем из того, что соблюдаем заповеди Его» (1 Ин. 2:3). «Пишу вам, отцы, потому что вы познали Сущего от начала... Пишу вам, отроки, потому что вы познали Отца» (1 Ин. 2:13). «Знаем также, что Сын Божий пришел и дал нам [свет] и разум, да познаем [Бога] истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе: Сей есть истинный Бог и жизнь вечная» (1 Ин. 5:20).

Слово «познать» в Библии означает не просто интеллектуальное знание, но также имеет значение «соединиться, слиться». Именно так оно употребляется в приведенных местах Священного Писания.

Именно этот путь познания Бога – через Христа – и указан в учении и Предании православной церкви.

«Человек не может познать Бога так, как Бог знает Сам Себя: он может лишь узнавать о Боге через Христа и через рассмотрение видимого мира. Сущность Божия недосягаема для человеческого разума. В этом утверждении - фундаментальное расхождение между теориями богопознания Григория и Евномия. Для первого богопознание есть путь за пределы постижимого человеческим разумом, для второго - движение в пределах дискурсивного мышления. Мы помним, что Григорий был борцом со всякого рода обскурантизмом на христианской почве, был защитником разума, образования, учености; однако он хорошо осознавал ограниченность разума и его неспособность охватить божественную реальность. Разум может привести человека к признанию существования Бога, но никоим образом не может проникнуть в сущность Божию. Рассуждая об этом, Григорий полемизирует не только в Евномием, но и с самим «богословом» эллинской античности Платоном, цитируя его знаменитое изречение, на которое и до Григория ссылались многие христианские авторы:

«Постичь Бога трудно, а изречь невозможно», как философствовал некто из эллинских богословов…31 Я же говорю: изречь невозможно, а постичь еще более невозможно. Ведь постигнутое может быть и словом изъяснено - если не вполне, то хотя бы приблизительно - тому, у кого уши не окончательно повреждены и разум не вовсе притупился. Но такую реальность объять разумом совершенно невозможно и недостижимо не только для закосневших в лени и склоненных к земле, но и для весьма возвышенных и боголюбивых. Не знаю, возможно ли это природам высшим и духовным, которые благодаря своей близости к Богу и тому, что озаряются всецелым светом, может быть, видят Его, если не вполне, то более совершенно и определенно, чем мы…»32.

Согласно Евномию, атеизм начинается с утверждения о непостижимости Бога; согласно Григорию, напротив, утверждение о том, что Бог постижим в Своей сущности, есть верх безбожия и богохульства. Христианский богослов смиренно признает, что имеет дело с тайной, превышающей возможности разумного постижения, вопреки рационалисту, претендующему на то, что знает Бога не хуже, чем Он Сам знает Себя». <…>

Но почему Бог остается непостижимым? Причину непостижимости Божией мы не знаем, однако знаем, что между нами и Богом стоит наша "телесная тьма", как некогда между Израилем и Египтом. О нашей телесности как преграде между нами и Богом иносказательно говорится в Псалме: "И мрак сделал покровом Своим"; прозреть сквозь этот мрак способны немногие33. Иными словами, пока человек находится в материальном теле, он не может постичь Божественную сущность, так как материальность остается преградой между ним и Богом34.

Знания и понятие о Боге человек приобретает от созерцания Его творения, промысла и, в особенности, тайны воплощения Сына Божия и в Самом Христе Спасителе.

«...Взирая на Самого Сына, видим Отца; потому что уразуметь и постигнуть Сына значит приобрести ведение об Отце, так как Сын есть собственное рождение Отчей Сущности» (свт. Афанасий Великий35).

«...Взирая на величие неба и рассматривая стройность творения, можно было людям познавать и Вождя твари — Отчее Слово, Которое Своим о всем промышлением всем даёт познавать и Отца...» (свт. Афанасий Великий36).

Важный путь к возрастанию в познании Бога—самопознание, следование заповедям Божиим, молитва.

«Хочешь ли познать Бога? Познай прежде себя самого» (авва Евагрий37).

«По истине должно людям надлежащим образом устроить свою жизнь и нравы. Когда это будет исправлено, тогда удобно познается и Бог» (прп. Антоний Великий38).

«Ищущий Бога обретает Его, побеждая всякое похотение непрестанною к Нему молитвою» (прп. Антоний Великий39).

«Человек знающий Бога — добр, а когда он не добр, то значит не знает (Бога) и никогда не будет познан (от Него), ибо единственный способ к познанию Бога есть доброта» (прп. Антоний Великий40).

«Чем глубже входит человек в познание Бога, тем больше почитает себя невеждою» (прп. Макарий Египетский41).

«Господь безконечен и непостижим. И христиане не смеют сказать, что постигли, но смиряются день и ночь. В видимом мире словесные науки неисчерпаемы, и никто не знает сего, кроме ученого, в должной мере их изучавшего. Так и здесь Бог ни для кого непостижим и неизмерим, кроме тех, которые вкусили от Него же самого приятое ими, и сознают свою немощь.» (прп. Макарий Египетский42).

ПУШКОВ, Стр. 87 - Евангельские христиане понимают спасение как положение или состояние, в которое Бог помещает человека. Человека, который является грешником, Бог помещает в состояние прощения и общения с Собой. Среди евангельских христиан существует разномыслие по поводу того, от кого в большей мере зависит возможность достижения человеком такого состояния — от Бога или от человека, а также нет единого мнения о безопасности спасения, то есть о том, может ли настоящий христианин спасение потерять.

Константин Матаков:

«Следует заметить, что спасение может пониматься в трѐх разных аспектах: 1) Спасение, дарованное Христом на Кресте. Это спасение не зависит от дел, так как Христос распялся за нас не потому, что люди заслужили это своими делами; 2) Спасение как дар, преподносимый Богом верующему в начале его христианской жизни, в таинстве Крещения. Оно также независимо от дел, совершенных до крещения; 3) Спасение как усвоение душой благодати, даруемой Богом, т.е. обретение святости и попадание души в рай, а затем наследование и душой, и телом полноты вечной жизни. Это спасение зависит от дел, от согласия нашей воли с Божьей. Здесь основной пункт разногласий между православными и протестантами. Бессмысленен спор: должен ли вначале человек стать праведным, чтобы Бог гарантированно даровал ему спасение, или Бог вначале гарантирует спасение, а потом человек становится праведным. Мы становимся праведными настолько, насколько усваиваем Божий дар спасения в течение жизни. Свобода в том, что Божий дар можно и отвергнуть…»43.

Православные верят в то, что человек взаимодействует с Богом в процессе спасения, свободно участвует в своем спасении. И поскольку спасение – процесс, то нельзя быть заранее уверенным, – человек может отпасть от Бога. Спасение – дар Божий, с этим согласны и православные, и баптисты. Но для того, чтобы расположить душу человека к покаянию, изгнать грех, необходимы определенные «упражнения», которые сами по себе не спасают, но при помощи Божией становятся полезными (отсюда пост в православии и иной «аскетизм»). Баптисту это не нужно, так как учение о мгновенном спасении предполагает, что грех уже изгнан. Православные же помнят о словах апостола: «если говорим, что не имеем греха, истины нет в нас» (1 Ин. 1:8). Дух сокрушенный и смиренный считает себя недостойным спасения, поскольку ощущает себя грешником, еще ничего не начинавшим, и уповающим только на одну милость Божию. 

«Ибо так говорит Высокий и Превознесенный, вечно Живущий, – Святый имя Его: Я живу на высоте небес и во святилище, и также с сокрушенными и смиренными духом, чтобы оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных» (Ис. 57:15); «На кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом» (Ис. 66:2). «Но с сокрушенным сердцем и смиренным духом да будем приняты» (Дан. 3:39).

ПУШКОВ, Стр. 35 - Православные надеются, что с помощью заступников, угодников и достигших «обожения» будут и дальше его достигать. Не похоже ли это на маленькую индульгенцию?

ПУШКОВ, Стр. 88 - Спасение таинствами, добрыми делами, обрядами в корне противоречит евангельскому учению о благодати.

Аскетика православия тоже, видимо, осталась для Е.Н. Пушкова непонятой:

ПУШКОВ, Стр. 134 - Попутно следует заметить, что Христос не завещал уходить в пустыни, жить в пещерах, устраивать монастыри, потому что должно быть исполнено Его пророчество: «И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам» (Мф. 24:14).

Такая трактовка православного учения о таинствах и обрядах свидетельствует о том, что Е.Н. Пушков, к сожалению, не знаком с православным учением. Православные не думают, будто Таинства или пост «прибавляют» заслуг перед Богом. Кто так думает, тот не православный, а фарисей. Мы судим по плодам, а не по внешним действиям, т.е. главное - очищение сердца в благодати.

Св. Марк Подвижник (IV в.) писал в своем сочинении с красноречивым названием «О тех, которые думают оправдаться делами»:

«Господь, желая показать, что исполнение всякой заповеди есть наш долг, и что усыновление Он даровал людям Своею кровию, говорит: Так и вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать (Лк. 17:10). Посему царство небесное не есть возмездие за дела, но благодать Владыки, уготованная верным рабам».

Константин Матаков:

«Следует возразить протестантам, что Бог дает благодать монаху или мирянину не за определенное количество молитв, поклонов или постов. Не надо путать нас с католиками: если бы мы были уверены в том, что дела - это наши заслуги перед Богом, в православии были бы индульгенции, или что-то в этом роде. Но их не было. Смысл монашества не в том, что монахи меньше едят, спят, больше молятся. Иначе получается некий утилитаризм. Монашество - это обретение Бога в сердце через веру и дела: в сердце монаха и в сердце мира. Все вышесказанное, - только средства, а не цель. Наоборот, современные монахи нередко указывают на опасность восприятия монашества как неядения и неспания. Аскетизм монаха или мирянина – это не механизм получения благодати. Множество людей сорвалось в ад именно из-за этого: они думали, что увеличение количества молитв, поклонов или суровости поста приведет их в рай, но при этом забыли о сердце. Т.е. они ушли в идолопоклонство: вместо Христа поклонялись своим делам. Независимо от мотивов, по которым протестанты отвергли аскетизм (основной мотив - они увидели в этом человекопоклонничество, обожествление человеческих действий), духовная ситуация стала меняться к худшему.

…организация духовной жизни, - это полнокровное созидание во Христе, а не мертвая, бездушная схема. Но если духовная жизнь не организована, то альтернативой может быть только хаос. При этом человек под знаменами «освобождения» попадает в рабство собственной субъективности, в подчинение своему греховному «я хочу». Хочу, молюсь так и столько, а хочу, - нет; хочу – пощусь, хочу, - нет… Неужели это рабство собственным потребностям и есть христианская свобода?! Впрочем, протестанты указывают еще одну причину отрицания аскетической жизни, кроме нежелания подчиняться правилам: «большинство христиан .. со вздохом говорили, что виноград висит слишком высоко, чтобы до него дотянуться». Вот в чем причина: трудное это дело, аскетика, значительно проще чувствовать себя «спасенным» и не утруждаться. Помню, как одна девушка-баптистка спросила у меня: Но вы же верите в Христа? Сказал, что верю. Она в ответ: Ну вот, значит, вы тоже спасены, - чего ты, дескать, напрягаешься…»44.

ПУШКОВ, Стр. 90 - Рассуждения об «энергиях» и «сущности» Бога, о различиях между ними не встречаются в Священном Писании и являются чуждыми для евангельских христиан. Резкое разграничение, которое проводят православные богословы между сущностью и энергиями, может привести человека к потере доверия к благой сущности Бога. Без веры в Божью милость благоговейный страх пред Богом часто превращается в парализующий страх перед неизвестной Сущностью по той лишь причине, что человек испытывает неуверенность в Божьем характере.

Православное богословие разграничивает, но в то же время не разделяет понятия сущности и энергии. Священник Вячеслав Рубский пишет:

«Вопрос о материи и символе в православном наследии раскрывает глубину тайны единства Бога и мира и даѐт ответ на вопрос: что есть каждый предмет, находящийся в мире и какова его связь с Богом – или более широко – можно ли говорить о материи как о богоявлении (теофании)? Православный ответ на этот вопрос даѐт право на подлинную связь религии и Бога. Ведь если нет онтологической соединѐнности Бога и мира, то мир – игрушка для Бога, и всѐ в мире есть некая условность, в т.ч. и религия.

Если Бог соединѐн с миром и познаѐтся нами по существу, то религия тщетна, ибо мы оказались бы в полноте боговедения, это – пантеизм. Если же Бог никак непознаваем, то вывод о религии тот же, но это – деизм. Православие исповедует, что Бог познаѐтся и проявляется не по существу, а в энергиях. Бог, онтологически соединѐнный с миром «неслитно, неизменно, нераздельно и неразлучно», проявляется в мире в Своих символах, имеющих онтологическую глубину.

Православная богословская традиция устами святителей и преподобных говорит о том, что каждая вещь имеет свою божественную идею. Свт. Григорий Нисский пишет, что следует верить – в каждое из творений вложено некое премудрое и художническое слово (логос), хотя оно и недоступно нашему взору. Св. Максим Исповедник прямо применяет формулу о неслитном и нераздельном соединении к единству двух миров: «Мир умопостигаемый находится в чувственном, как душа в теле, а чувственный мир соединѐн с умопостигаемым, как тело соединено с душой. И един мир, состоящий из них обоих, как один человек, состоящий из души и тела. Каждый из этих миров, сращѐнных в единении, не отвергает и не отрицает другого по закону Творца, соединившего их… Сообразно этому родству осуществляется всеобщий и единый способ незримого и неведомого присутствия в сущих всесодержащей Причины, разнообразно наличествующей во всех и делающей их несмешанными и нераздельными как в самих себе, так и относительно друг друга, показывая, что эти сущие, согласно единообразующей связи, принадлежат скорее друг другу, нежели самим себе». Несколько раз, но всякий раз по иному, преп. Максим формулирует одну и ту же мысль о взаимопроникновении миров. Таким образом, творение в православии не мыслится отделѐнным от Бога непроходимой бездной, и в то же время не сливается с Ним в пантеистическом всеединстве. Это и есть «символическое единство», сам мир выступает здесь как символ. Символ, как некое отражение божественного замысла, являет нам невидимое как неслитно и нераздельно сопряжѐнное с ним»45.

II. Писание и Предание. Несамодостаточность Библии

ПУШКОВ, Стр. 48 - Бог побуждает обратиться к православным с таким увещанием: примите каноническую Библию во всей полноте как откровение Божье людям, достаточное для спасения.

ПУШКОВ, Стр. 78 - Поверить бы православным, что Библия достаточна для спасения, и полюбить ее, ведь Божье Слово «есть истина» (Ин. 17:17), и сбылись бы над ними слова Христа: «Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:31-32).

Источник нашего спасения – Бог. И Библия не тождественна Богу. Св. Писание – только указатель на пути к Нему. Верный путь спасения – это воспитание верного настроя души, богоугодного, о котором говорится в Св. Писании: духа покаяния, смирения, сокрушения о своих грехах, духа душевной простоты. Человеку, имеющему такое состояние души, Бог и подает дар спасения, приводит в Свою Церковь. Бог возвещает о Себе не только со страниц Писания, но и во все времена в Церкви в ее священнодействиях.

В то время, когда Св. Писания ещё не существовало, люди имели общение с Богом и возможность спасения. Как спасались без книг Писания ветхозаветные праведники Енох, Авраам и другие? Как спасались первые христиане, не имевшие еще Нового Завета?

Попробуем представить себе историческую обстановку апостольского века. Перед нами апостолы (Петр, Павел, Иоанн и другие) или их спутники (Лука, Марк). Книги Нового Завета писались ими в разное время и в разных местах. Примечательно, что большая часть Нового Завета — письма. Адресаты получали послание, сразу делались рукописные копии. В силу авторства и важности содержания эти послания (Евангелия, Деяния Апостолов) воспринимались христианскими общинами как авторитетный источник. Кто-то начинал цитировать фрагменты этих посланий. По мере распространения христианства книги становились все более известными. Где-то, помимо новозаветных книг, были послания местных руководителей общин, учителей. С течением времени отсеивается переписка, которая не имеет значения для церкви от той, которая сохраняет свой авторитет. В апостольской среде хранилось и передавалось в устной форме устойчивое предание о событиях земной жизни Христа. Это предание сохранялось в точности благодаря иудейскому происхождению апостолов, поскольку для них сохранение в памяти и точная передача слов учителя были привычны46.

В ранней церкви у большинства христиан не было полной Библии (и даже Нового Завета). Это физически было невозможно. Большинство книг в древности хранилось в виде папирусных или пергаментных свитков (иногда писали на глиняных табличках, коже, кости и т.п.). Стандартная длина свитка как правило не превышала 10 метров. Чтец должен был держать такую книгу в двух руках. Одной рукой он разматывал свиток, а другой — наматывал. Большая длина делала использование свитка затруднительным.

Весь период до изобретения книгопечатания у большинства людей из простого народа не было Св. Писания. Это продолжалось примерно до XVI-XVII века в Европе. А в России Евангелие на русском языке было впервые издано только в 1818 г. Как же спасались люди, не имевшие дома и ежедневно не читавшие Св. Писания? В Европе и на Руси создавались церковно-приходские школы, в которых начинали учить грамоте с чтения Псалтири, Евангелия и Апостола. Но при этом далеко не у всех была возможность учиться, и значительная часть народа оставалась безграмотной (даже в конце XIX в. в некоторых губерниях европейской части России грамотными были менее 30% населения). Чаще всего чтение Библии неграмотные слушали в церкви. Или, например, в определенной местности были грамотны несколько человек, которые могли другим вслух читать Библию и духовные книги. При этом кто-то мог услышать даже малое наставление, и потом это выполнять, переносить в свою жизнь. И таким образом достигал спасения. Ведь спасаются не читатели слова Божия, а делатели.

Пусть никто не подумает, что я против повседневного чтения и изучения Библии. Конечно же нет. Изучение Писания очень важно, даже необходимо для духовного роста христианина. Но чтение Св. Писания – средство, которое не должно превращаться в цель. Писание говорит: «блаженны слышащие слово Божие и СОБЛЮДАЮЩИЕ его» (Лк. 11:28).

Можно задать баптистам такой вопрос – как могла Церковь существовать без Нового Завета и как она существовала многие десятки лет, когда новозаветного канона ещё не было?

Священномученик Ириней Лионский:

«Что если бы Апостолы не оставили бы нам писания? Не должно ли было следовать порядку предания, преданного тем, кому они вверили церкви? Этому порядку следуют и многие племена варваров, верующих во Христа, которые имеют спасение свое без хартии или чернил, написанное в сердцах своих Духом, и тщательно блюдут древнее предание, веруя во Единого Бога, Творца неба и земли и всего, что в них, чрез Исуса Христа Сына Божия, Который, по превосходной любви к своему созданию, снизошел до рождения от Девы, чрез Себя Самого соединяя человека с Богом, пострадал при Понтие Пилате, воскрес, во славе взят (на небо) и со славою придет, как Спаситель спасаемых и Судия осуждаемых, и пошлет в вечный огонь исказителей истины и презрителей Его Отца и пришествия Его. Принявшие эту веру без письмени суть варвары относительно нашего языка, но в отношении учения, нрава и образа жизни они по вере своей весьма мудры и угождают Богу, живя во всякой правде, чистоте и мудрости. И если бы кто стал проповедовать этим людям еретические измышления, говоря с ними на их собственном языке, - тотчас бы, зажимая уши, убежали как можно далее, не терпя даже слышать богохульную беседу. Таким-то образом, вследствие того древнего апостольского предания, они даже не допускают в ум свой чудовищной речи еретиков, так как у них не было ни (церковного) собрания, ни установленного учения»47.

Канон Нового Завета

ПУШКОВ, Стр. 14 –Богу угодно было, чтобы библейский канон завершила книга Откровения Иоанна Богослова, так что последние слова Библии: «И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей; и если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни и в святом граде и в том, что написано в книге сей» (Отк. 22:18-19). Православные настаивают, что эти слова относятся только к Откровению. Однако важно понять, что стоящий за ними принцип применим к Библии в целом — Бог ничего не забыл сказать в Библии, забывчивость не свойственна Богу, Он также не сказал ничего лишнего. Мы считаем, что это и есть единая Божья вера. Если же люди дерзают что-то прибавить к Священному Писанию или убавить, то Божья вера превращается в человеческую, а таких вер очень много.

ПУШКОВ, Стр. 18 - Исследуя вопрос о библейском каноне, необходимо внести ясность в вопрос о включении в канон Откровения святого Иоанна Богослова. Даже в IV веке отцы Церкви по-разному относились к этой богодухновенной книге Библии. Некоторые даже пытались доказать, что автором Апокалипсиса является не апостол Иоанн, а другой Иоанн, тоже живший в Ефесе. После того как Западная церковь приняла Откровение, признав авторство апостола Иоанна, Восточная церковь еще долго не решалась признать эту книгу богодухновенной.

ПУШКОВ, Стр. 19 - На чем же основывались отцы церкви, не принимая Апокалипсис? Мы уже упоминали, что ставилось под сомнение авторство. Также они опирались на слова Иисуса Христа: «Все пророки и закон прорекли до Иоанна» [Крестителя. — Е. П.] (Мф. 11:13). Пророчества, по их мнению, были больше не нужны. Но следовало бы обратить внимание на слова ангела из Апокалипсиса: «Свидетельство Иисусово есть дух пророчества» (Отк. 19:10).

ПУШКОВ, Стр. 15 – Если, по мнению православных апологетов, библейский канон сформировала Церковь, и ее авторитет должен стоять выше авторитета Священного Писания, то, смотря правде в глаза, нужно сказать, что собственно православной церкви тогда и в помине не было. Это была гонимая Церковь, три века стоявшая в истине, не слившаяся с государством, для которой Священное Писание было единственным непререкаемым авторитетом.

ПУШКОВ, Стр. 60 - И Церковь, и Библия созданы Христом и Духом Святым. Священное Писание — это подарок Бога людям.

Протестанты иногда рассматривают канон библейских книг, как нечто, данное Богом в готовом виде. В действительности это не так. Канон новозаветных книг формировался в несколько этапов48. Священное Писание Нового Завета состоит из 27 книг, написанных в 40-е – 90-е годы I века. Новозаветные писания дошли до нас в тысячах рукописей, древнейшие из которых датируются началом II века. Кроме того, книги Нового Завета упоминаются и цитируются у многих авторитетных церковных писателей древности. Все эти материалы дают возможность выстроить историю возникновения и канонизации Нового Завета.

Апостолы как авторы прекрасно осознавали, что их писания будут широко распространяться, приобретать известность, и каждая христианская община захочет получить копии их евангелий и посланий49. Апостол Павел упоминает по отношению к Коринфянам например, что то, что он пишет, есть слова Духа Святого (1 Кор. 2:13) и заповеди Господни (1 Кор. 14:37). Климент Римский и автор послания Варнавы цитируют ряд новозаветных книг в конце I столетия, что ясно дает понять, что эти книги уже существовали во множестве списков. Корпус Павловых посланий был известен ап. Петру в 60-х годах I века (2 Пет. 3:15). Церкви колоссян было указано, что послание Павла к ним не считалось их исключительной собственностью, но оно должно было быть «прочитано и в Лаодикийской церкви».

Первоначально канон появился, как некое соглашение между древними поместными церквями. В поместных церквях в первые века по Р.X. были разные мнения о том, какие писания является авторитетными. Во-первых, некоторые книги оставались неизвестны в той или иной местности. Во-вторых, отдельные книги были спорными. Иногда причиной отвержения книг, которые позже вошли в канон, служило их неверное толкование еретиками. Иллюстрируя это историческое явление, Брюс Мецгер пишет, что из-за появления книг еретиков-монтанистов «возрастало недоверие в Церкви к апокалиптической литературе, включая даже Откровение св. Иоанна Богослова. Некоторые отрицали еще и Послание к Евреям, поскольку монтанисты часто цитировали стихи 6:1-6»50.

Одновременно с подлинными писаниями апостолов стали появляться сочинения, подписанные именами апостолов, но в реальности им не принадлежащие. Свидетельства об этом мы можем найти в самих книгах Нового Завета. Ап. Павел в послании к Фессалоникийцам призывает их «…не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов» (2 Фесс. 2:2). В другом месте этого же послания апостол пытался защитить свои письма от подделок с помощью собственноручной подписи: «Приветствие моею рукою Павловою, что служит знаком во всяком послании» (2 Фесс. 3:17). Коринфских христиан апостол предостерегает о подделках слова Божия через неверных учителей: «Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие» (2 Кор 2:17).

Сразу же после книг апостолов появляются писания мужей апостольских, т.е. мужей, бывших непосредственными учениками апостолов. Эти писания имели высокий авторитет, читались христианами даже в богослужебных собраниях, переписывались и впоследствии некоторые из них претендовали на вхождение в канон. Так, историк Евсевий Кесарийский приводит в своей «Церковной истории» отрывки из письма Дионисия, епископа Коринфского, епископу Римской Церкви Сотеру: «Сегодня святой день Господень, и мы прочитали ваше Послание; будем всегда читать его в наставление себе, как читаем и то, которое послал нам еще раньше Климент»51.

В частично разрозненном виде новозаветный канон издревле был храним в христианских общинах. И Церковь проявляла тщательную заботу о сохранении того, что следовало хранить, и об отсечении того, что было чуждым. Происходило узнавание и отбор Церковью своего52.

Раннехристианская письменность сохранила для нас довольно много свидетельств о составлении канонических Евангелий. Подробно представлены эти древние свидетельства в книге Евсевия Кесарийского «Церковная история», одном из наиболее полных и надежных источников по истории древней Церкви. В этой книге, в частности, Евсевий пишет о времени Траяна (97-117): «Многие из тогдашних учеников, чью душу слово Божие поразило великим любомудрием, исполняли прежде всего спасительную заповедь: раздавали свое имущество бедным, а затем отправлялись путешествовать и выполнять дело евангелистов, спеша передать слово веры тем, кто о ней вовсе не слыхал, и передать им книги Божественных Евангелий».

Это сообщение свидетельствует о том, что каждое из четырех Евангелий с момента своего написания очень быстро (при отсутствии книгопечатания) распространяется по всей Церкви и становится основным авторитетным документом о событиях земной жизни Христа и Его проповеди.

До середины II века лишь некоторые поместные церкви располагали большей частью текстов Апостола Павла и, вероятно, некоторыми евангелиями. И только ближе к концу II века, по свидетельству памятников церковной письменности, стали предприниматься попытки составить новозаветный канон.

Из 1-го послания к коринфянам св. Климента Римского (95-96 гг.) следует, что ему были известны отдельные слова ап. Павла, также он ссылается на слова Христа, но не называет их евангелием53.

Священномученик Игнатий Антиохийский (+110 г.), как следует из его писем, знал большую часть посланий ап. Павла54.

Еще в одном памятнике – послании Варнавы (написано в Александрии ок. 130 г.) библеисты находят признаки того, что его автор был знаком с евангелием от Матфея, 8-ю посланиями апостола Павла, знал о существовании других посланий, в том числе соборных55.

О том, каким каноном пользовалась древняя Римская Церковь, дает нам представление письменный памятник, так называемый фрагмент Муратори. Это отрывок латинской переводной рукописи VIII века, найденный итальянским ученым Л.А. Муратори (1672-1750 гг.), по имени которого текст и получил название. Оригинал текста был написан на греческом около 170 г.

Канон Муратори включает 4 Евангелия в их нынешней последовательности, в нем содержится еще и их историческое описание. В тексте отмечается, что Деяния Апостольские написаны Евангелистом Лукой на основании лично виденного56. Указано 13 посланий ап. Павла, исключая Послание к Евреям. Это первое древнейшее свидетельство о том, что западная древняя Римская Церковь не включала в свой канон Послание к Евреям57.

Список также включает 1-е и 2-е Послание ап. Иоанна и Послание Иуды, а также два Апокалипсиса – Иоанна Богослова и ап. Петра («Из откровений мы признаем только Иоанна и Петра, которое некоторые из наших не хотят читать в Церкви»).

Дается предостережение против подложных сочинений. Подложными названы Послание к Лаодикийцам ап. Павла и Послание к Александрийцам. Рассуждая о достоинстве книги «Пастырь» Ерма, автор канона Муратори указывает на недопустимость включения ее в канон потому, что она «написана совсем недавно», и следовательно, не может быть помещена «среди пророков, число которых доведено до полноты, или среди апостолов».

По этому списку видно, что спор начинается о Послании к Евреям и о некоторых Соборных Посланиях (ап. Петра, ап. Иакова). Добавляется некий новый памятник – апокрифический Апокалипсис ап. Петра58.

АПОКРИФЫ59 (греч. ἀπόκρυφος - тайный, скрытый, сокровенный) – произведения иудейской и христианской религиозной литературы (обычно с недостоверным указанием авторства), посвященные событиям священной и церковной истории, но не включенные в канон Церковью. В число апокрифов включают так называемые ветхозаветные апокрифы («Вознесение Моисея», «Завещание Авраама», «Книга Еноха»), апокрифические евангелия, деяния, послания и апокалипсисы. Апокрифы были распространены как в христианстве, так и вне его, в среде еретиков.

В ходе формирования библейского канона апокрифы были отвергнуты Церковью из-за их неясного происхождения, фантастических вымыслов, исторических и вероучительных ошибок.

Условно все апокрифы можно разделить на 3 основные группы: 1) т. н. лжеканонические, («Протоевангелие Иакова», «Слово Иоанна Богослова на Успение Богоматери» и др.); 2) неканонические, сходные с каноническими текстами (большинство апокрифов ветхозаветных и новозаветных); 3) антиканонические - сочинения, содержащие ересь.

Книги первых двух групп создавались чаще в церковной среде и были призваны восполнить событийные пробелы канонических Евангелий и подробнее описать жизнь людей, связанных с Исусом Христом (Девы Марии, апостолов). Эти книги не вошли в канон Библии, но и не стали абсолютно запрещенными. С научной точки зрения апокрифы являются важными источниками по истории раннего христианства. Поскольку отдельные апокрифы бытовали в церковной жизни наряду с каноническими текстами, они оказали большое влияние на церковную обрядность, гимнографию, иконографию. Так, например, апокрифические деяния («Мучения святых Феклы и Павла», «Деяния Иуды Фомы», «Деяния Иоанна», «Деяния Павла», «Деяния Андрея» и др.) были положены в основу принятых Церковью преданий о жизни всех апостолов. Христианская иконография заимствовала из этих деяний описания изображения и характерных черт апостолов.

Авторы антиканонических апокрифов старались придать апостольский авторитет своим ересям и заблуждениям. Такие книги Церковью полностью отвергались. Таковы, например, сочинения гностического характера: «Апокриф Иакова», «Апокриф Иоанна», «Евангелие истины», «Евангелие Марии», «Евангелие египтян», «Евангелие Фомы», «Евангелие Филиппа», «Деяния Петра», «Деяния Петра и 12 апостолов», «Апокалипсис Павла».

О каноне Сирийской Церкви можно судить по сирийскому переводу Библии, известному как Пешитта. Книги Ветхого Завета были переведены на сирийский язык в последней четверти II века н. э. Новозаветные книги были переведены к началу V века н. э.

В отличие от большинства первых Церквей, основывавших свои переводы Ветхого Завета на Септуагинте, сиро-арамейские церкви использовали переведённую напрямую с иврита Пешитту. Еврейские тексты, послужившие основой для перевода Пешитты, были практически идентичными масоретскому тексту средневекового и современного вариантов Еврейской Библии.

В Ассирийской Церкви Востока зафиксирована более ранняя форма канона Нового Завета, чем известная нам сегодня. В Пешитте отсутствуют 2-е и 3-е послания Иоанна, 2-е послание Петра, Послание Иуды, Откровение Иоанна и т. н. pericope adulterae (Ин. 7:53–8:11). Западные издание Нового Завета на сирийском, в том числе и восточно-сирийским шрифтом, включают в себя также 2-е послание Петра, Послание Иуды, 2-е и 3-е послания Иоанна и Апокалипсис, но эти книги в традиции Церкви Востока не считаются каноническими.

В древности в Церкви Востока читался Диатессарон - согласованное евангельское повествование, составленное Татианом Ассирийцем ок 170 г. Татиан объединил 4 Евангелия в единый текст. Диатессарон цитировали и комментировали, в частности, Афраат и Ефрем Сирин, но с V века он вышел из употребления, будучи замененным 4-мя отдельными Евангелиями.60

О Карфагенской Церкви свидетельствуют сочинения Тертуллиана (конец II в.), который из Рима переправился в Африку. У него Послание к Евреям считается принадлежащим ап. Варнаве. И у Муратори, и в Сирийской Церкви, и у Тертуллиана это камень преткновения. Нет у Тертуллиана цитат из Послание Иакова, 2-е Послание Петра, 2-го и 3-го Иоанна. Но Тертуллиан говорит о подлинности Апокалипсиса и Послания Иуды61.

О новозаветном каноне Галльской Церкви говорится в сочинениях св. Иринея Лионского (конец II в.). Ириней цитирует почти все книги Нового Завета, за исключением 2-го Послания Петра, 3-го Иоанна и Послания Иуды. Вместе с тем Ириней называет Писанием еще и два апокалипсиса, Откровение св. Иоанна и Пастырь Ерма. У Иринея уже четко определено собрание апостольских книг, которому он придавал равное с Ветхим Заветом значение. Его принцип каноничности двояк: во-первых, апостольское происхождение писаний, во-вторых, соответствие преданию, сохраняемому в Церкви62.

В отношении к составу Священного Писания для II века характерно, с одной стороны, оспаривание авторитета большинства Соборных посланий (кроме 1-го Петра и 1-го Иоанна) и Апокалипсиса (о котором часто речь вообще не идет) и, с другой стороны, упоминание в качестве авторитетных таких произведений, которые впоследствии будут решительно исключены Церковью из канона Священного Писания. Это такие книги, как популярное во II веке Евангелие евреев, Апокалипсис Петра, Пастырь Ерма, послания св. Климента Римского и ап. Варнавы, Учение 12 Апостолов (Дидахэ).

Итак, Четвероевангелие, Деяния, Послания ап. Павла в основной своей массе (13 Посланий) уже в это время не оспариваются как избранный список новозаветных канонических текстов. Спор пойдет между различными поместными Средиземноморскими Церквями по поводу 6-7 книг, они будут оставаться спорными на протяжении приблизительно двух веков.

В начале III века Ориген считал общепризнанными Церковью 4 Евангелия, 13 Посланий ап. Павла, Деяния Апостолов, 1-е Послание Петра, 1-е Послание Иоанна, Апокалипсис. Послание к Евреям Ориген считал Павловым, часто его цитировал и считал каноническим. Вот его замечательная формулировка: «А кто именно написал Послание к Евреям, об этом поистине знает только Бог».

У Оригена новозаветные книги разделены на две части: Евангелие (или Евангелия) и Апостол (или Апостолы), подобно тому, как бывало и до него. Однако теперь он объединяет их под общим названием «Новый Завет» и утверждает, что это — «божественные Писания», написанные евангелистами и апостолами, а они водимы тем же Духом, исходящим от того же самого Бога, Который открывался в Ветхом Завете (Deprincip. 4, 11 и 16)63.

О 2-м Послании Петра Ориген говорит, что оно оспаривается, но пользуется им в своих комментариях. О 2-м и 3-м Послании Иоанна Ориген выражается довольно нерешительно. Он пишет: «Оставил в списке книг может быть, 2-е и 3-е, хотя не все их признают за подлинные». В отношении Послания Иакова Ориген употребляет выражение: «обращающееся под именем Иакова, тоже неопределенно».

Из сказанного следует, что Ориген не сомневался в большинстве новозаветных книг. Исключение составляют Послание Иакова, 2-е Петра и 2-е и 3-е Иоанна. Он не цитирует и не упоминает 2-е Петра и два малых послания Иоанна ни в одном из дошедших до нас трудов на греческом языке.

Ориген обращается, к некоторым писаниям мужей апостольских. Четырежды он цитирует 1-е Послание Климента Римского, трижды — Послание Варнавы, один раз называя его «соборным Посланием Варнавы» (τη Βαρναβα καθολικη επιστολη, Contra Celsum I, 63). Он много раз ссылается на Пастыря Ерма и однажды, уже в последние годы, характеризует его как «труд, который кажется мне очень полезным, и, я думаю, он боговдохновенный» (Коммент. на Рим. 10, 31, написан в 244 — 246 гг.).

Ориген считал закрытым канон четырех Евангелий. Он признает 14 Посланий Павла, Деяния, 1-е Петра, 1-е Иоанна, Послание Иуды и Апокалипсис, оставляя открытым вопрос о включении в канон Послания Иакова, 2-го Петра и 2-го и 3-го Иоанна64.

В начале IV века историк Евсевий Кесарийский (260-340 гг.) пишет: «На первом месте надобно поставить Святую Четверицу Евангелий, за ним следует Послание о деяниях апостолов, после этого должны войти в список Послания ап. Павла, за которыми надо дать место обращающемуся 1 Ин. и 1 Пет., и, наконец, поместить Апокалипсис Иоанна»65.

У Евсевия мы встречаем сложившуюся классификацию источников. Он указывает 3 разряда новозаветных книг.

  1. «Омологумене», общепризнанные (уже перечислены выше).

  2. a) Спорные, однако принятые многими. Это 2-е Послание Петра, 2-е и 3-е Послания Иоанна, Послания Иакова и Иуды.

b) В разряд спорных попали еще книги второго подкласса, явно не входящие в канон, хотя и известные церковным писателям: Деяния Павла (ныне апокриф), «Пастырь» Ерма, Апокалипсис Петра (ныне апокриф), послание ап. Варнавы, Дидахе. И дальше Евсевий пишет: «И если угодно, Апокалипсисы Иоанна, которые одни отвергают, а другие причисляют к подлинным. К подложным писаниям некоторые относят Евангелие от евреев».

  1. Подложные (апокрифы), а по Евсевию это «нелепые и нечестивые книги», о которых ни один церковный писатель не упоминает (евангелие от Петра, евангелие от Фомы, деяния Андрея, деяния Иоанна, деяния Петра).

Основным критерием отбора становится соответствие содержания той или иной книги «принятому учению», т.е. тому неписаному Откровению, которое передано Церкви через апостолов и хранимо ею. Кроме этого, церковные писатели первых веков христианской эры (в том числе и автор канона Муратори) обращают внимание на распространенность текстов. При прочих равных условиях предпочтение отдается книгам, «читаемым повсюду». В то время еще не было возможности принятия и признания нормативных документов, которыми позже станут правила Соборов и св. отцов66.

В IV веке соседствуют полный и неполный список священных книг Нового Завета. Часть церковных писателей второй половины IV века придерживаются деления Писания на общепризнанные и спорные книги, что более характерно для Церкви III века. Например, св. Амфилохий Иконийский (ок. 340 – ок. 395гг.). В Книге правил правило св. Амфилохия озаглавлено «Святого Амфилохия епископа к Селевку о том, какие книги приемлются». В нем св. Амфилохий пишет:

«Особенно подобает знать и сие, что не всякая книга, стяжавшая досточтимое имя Писания, есть достоверная. Ибо бывают иногда книги лжеименные, иные — средние и, так сказать, близкие к словам истины, а другие — подложные и обманчивые, подобно как поддельные и подложные монеты, кои хотя и имеют надписание царское, но, по веществу своему, оказываются ложными. Посему наименую тебе каждую из Богодухновенных книг. Но дабы ты познал раздельно, прежде наименую книги Ветхого завета… [перечисляет обычные 22 книги Танаха] Время назвать мне книги нового Завета: приемли четырех только евангелистов: Матфея, потом Марка, к сим присоединив третьего Луку, Иоанна числи четвертым по времени, но первым по высоте догматов, ибо праведно нарицаю его сыном грома, величественно провозгласившим Бога Слово. Приемли и вторую книгу Луки — соборных Деяний Апостольских. К сим присовокупи сосуд избрания, проповедника и апостола языков, Павла, премудро написавшего Церквам четырнадцать посланий: одно к Римлянам, к коему должно сопричислить два к Коринфянам, к Галатам, к Ефесянам; за сим — к живущим в Филиппах, потом написанное к Колоссянам, к Фессалоникийцам два, к Тимофею два, к Титу и Филимону, к каждому одно, и одно к Евреям. Сие неподлинным некие называют неправильно, ибо в нем благодать истинная. Что напоследок скажу о Соборных посланиях? Иные говорят, что семь их принимать должно, а иные — три только: одно Иакова, одно Петрово и одно Иоанново. Некоторые же приемлют три Иоанновых, и кроме сих — два Петровых и седьмое Иудино. Откровение же Иоанново иные причисляют к священным книгам, а многие называют неподлинным. Сей да будет неложнейший канон Богодухновенных Писаний».

Иной позиции придерживается один из крупнейших богословов IV века св. Афанасий Александрийский. В 39 послании о Праздниках (367 г.) он приводит список Священных книг, также включенный впоследствии в Книгу правил и ставший нормативным церковным документом. Св. Афанасий пишет:

«…изволилось и мне, побужденному истинными братьями и дознавшему сначала по порядку изложить, какие книги приняты в канон, переданы и согласно Преданию почитаются как Богодухновенные…» и далее приводит полный список 27 книг Нового завета, добавляя затем: «…в сих только благовествуется учение благочестия. Никто к сим да не прилагает, ни да отъемлет от них что-либо. О сих Господь, посрамляя саддукеев, говорил «заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией (Мф. 22:29)».

Это правило завершает формирование канона Священного Писания, однако позиция св. Афанасия не сразу становится общепризнанной. На Востоке некоторое время продолжаются разногласия об Апокалипсисе.

В 85-м Правиле Святых Апостолов (окончательная редакция книги «Апостольские правила» датируется IV в., т.е. рукопись IV в., а восходит, очевидно, к более древней традиции), а также в 60-м Правиле Лаодикийского Собора (середина IV в.) содержится список новозаветных книг, но без Апокалипсиса. В целом ряде рукописей IV-V вв., таких как Codex Sinaiticus (Синайский кодекс, греческая рукопись Библии середины IV в.), в конце Нового Завета без какого-либо разграничения включены Послание Варнавы и Пастырь Ерма, а в Codex Alexandrinus (Александрийский кодекс, Α, греческая рукопись Библии начала V в.) следом за Апокалипсисом так же без разграничения располагаются 1-е и 2-е послания св. Климента Римского.

Наконец, на поместном Соборе Северо-Африканской Карфагенской Церкви, (419 г.) были приняты постановления, включающие в канон все 27 новозаветных книг. На Пято-Шестом Трулльском Соборе (692 г.), было подтверждены правила Лаодикийского Собора, но в списке уже содержался Апокалипсис.

Решение Карфагенского собора и правило св. Афанасия в конечном итоге определили позицию Церкви как на Востоке, так и на Западе. Даже Мартин Лютер, не будучи уверен в авторитетности ряда книг (Послания к Евреям, Иакова и Иуды, и Апокалипсис), не пошел наперекор традиции и поместил эти книги в конце своего перевода Библии.

Подведем некоторые итоги. На Западе довольно долгое время оставалось спорным Послание к Евреям, 2 Послание Петра, Послание Иакова – вплоть до IV в. На Востоке долго сомневались в подлинности Апокалипсиса. Таким образом, вся история новозаветного канона основывается на двух принципах.

Во-первых, поместные Церкви проводили апробацию новозаветных книг, которые были неизвестными или спорными в некоторых Церквах и у отдельных отцов и учителей. Это 2-е Послание Петра, 2-е и 3-е Послание Иоанна, Послания Иакова и Иуды и Апокалипсис – на Востоке, Послание к Евреям – на Западе.

Второй принцип: устранение книг, которые незаконно претендовали на канонические (Апокалипсис Петра) или на близость к каноническом книгам (послания Климента, послание Варнавы, «Пастырь» Ерма, Дидахе).

Основным критерием каноничности было соответствие книги «правилу веры» (важно, что не наоборот (!)67.

ПУШКОВ, Стр. 19 - Мы весьма благодарны Господу за то, что Он дал нам Свое Откровение, и очень сожалеем, что для православных эта пророческая книга является еще закрытой! На богослужениях в храмах она не читается.

Чтение из книги Откровения никогда не входило в богослужебную практику Восточной Церкви, возможно потому, что состав богослужения сформировался до окончательного включения книги в канон Нового Завета. И в настоящее время, книга Откровения не читается во время богослужения вПравославной церкви, за единственным исключением. Второй главой действующего в православной церквиУстава богослужения(Иерусалимский устав) предписывается чтение Апокалипсиса Великим постом на «великом чтении» в составе всенощных бдений (между вечерней и утреней).

ВКатолической церквив настоящее время книга Откровения читается на воскресных мессах в пасхальный период. В Лютеранской церкви Апокалипсис читают на богослужении в осенний период и накануне Рождественского поста. Но, несмотря на открытость книги Апокалипсиса на Западе и чтение этой книги в храмах, понимание Откровения Иоанна Богослова в Католической и Лютеранской церкви аналогично православному (а баптистскому пониманию не соответствует – см. ниже о хилиазме).

Канон Ветхого Завета

Если в принятии книг Нового Завета протестанты полностью следуют канону, принятому Православной церковью, то их отношение к канону Ветхого Завета иное. Все протестанты, в том числе и баптисты, читают неполный Ветхий Завет, урезанный, в котором только 39 книг, а не 50.

ПУШКОВ, Стр. 18 – Продолжая рассуждать о Библии, необходимо напомнить православным христианам, что канон Ветхого Завета был сформирован за много веков до Рождества Христова, а в IIIII вв. до нашей эры Ветхий Завет был переведен на греческий язык (Септуагинта). Эта работа была начата в Александрии по приказу правителя Египта Птолемея 72 иудейскими толковниками, которые перевели, по крайней мере, Пятикнижие Моисеево. В последствие были переведены все 39 ветхозаветных книг. Помимо этого в Септуагинту было включено несколько книг, в основном написанных на греческом языке и имеющих хождение среди александрийских иудеев. Это Первая и Вторая книги Ездры, Книга Товита, Иудифь, Премудрости Соломона, Премудрости Иисуса, сына Сирахова, Варуха, молитва Манассии, а также Первая и Вторая книги Маккавейские. Кроме того в Септуагинте появились добавления к существующим книгам еврейского Ветхого Завета: «Песнь трех отроков», «Сусанна», «Вил и дракон» в Книге пророка Даниила и несколько отрывков в Книге Есфирь. В связи с активным использованием Септуагинты в древней Церкви данные книги стали рассматриваться многими как канонические, хотя их статус и вызывал многочисленные споры. Сегодня православные считают эти книги и добавления, причисляемые евангельскими христианами к апокрифам, богодухновенными, хотя и не ставят их наравне с 39 книгами ветхозаветного канона. Лучше бы, конечно, не включать их в Ветхий Завет, так как в еврейском каноне их нет, а просто считать полезными для чтения.

Е. Н. Пушков допускает ошибку, когда пишет, что «канон Ветхого Завета был сформирован за много веков до Рождества Христова». Даже в I в. по Р. Х. у иудеев ещё не было строго фиксированного канона Писания. У палестинских и александрийских иудеев состав книг Писания был разным.

Библеист А. С. Десницкий пишет:

«Когда же появился канон? Естественно, первым должен был возникнуть список книг Ветхого Завета. Иудейское предание, разделяемое и многими христианами, говорит, что это произошло сразу после возвращения израильтян из плена в V в. до н. э., во время деятельности книжника Ездры, но поверить в это довольно трудно: слишком много времени отделяет Ездру от первых перечней канонических книг. Кроме того, мы располагаем Септуагинтой, то есть греческим переводом Ветхого Завета, который начал создаваться в Александрии Египетской в III в. до н. э. В нее вошли книги, отсутствующие в современном еврейском каноне: Товит, Иудифь, Премудрость Соломона, Премудрость Иисуса, сына Сирахова, Маккавейские и др. (именно они сегодня присутствуют в православных и католических изданиях Библии, но отсутствуют в протестантских). Некоторые из них были написаны сразу по-гречески, но некоторые существовали и в еврейском оригинале – большая часть еврейского текста книги Иисуса, сына Сирахова была найдена уже в наше время. Разумным представляется такой вывод: главные священные книги у евреев новозаветных времен были везде одинаковыми, но «дополнительный список» мог несколько различаться в разных общинах. Скажем, в Александрии читали книгу Товит, а в Палестине – нет. По-видимому, это всех устраивало, но только до конца I в. н. э. В это время Иерусалимский храм был разрушен, книги стали, по сути, самой главной святыней иудеев, а с другой стороны – произошел их окончательный разрыв с христианами. Пусть у тех и других был общий Закон и пророки, но христиане добавили к ним свои собственные священные книги, которые иудеи категорически отказывались признавать. Судя по всему, именно по этим причинам на рубеже I–II вв. окончательно сформировался иудейский канон, а из всех существовавших вариантов текста был выбран один, который сегодня мы называем Масоретским»68.

Е.Н. Пушков пишет, что «православные считают эти книги и добавления, причисляемые евангельскими христианами к апокрифам, богодухновенными, хотя и не ставят их наравне с 39 книгами ветхозаветного канона». И в этом он прав. В православной традиции книги, не вошедшие в еврейский канон, признаются назидательными и полезными для чтения, однако в их наименовании нет единообразия: они могут называться «второканоническими» (как у католиков), «неканоническими» или «анагиноскомена» (ἀναγινοσκόμενα, т. е. рекомендуемые для чтения, полезные). Распространенный термин «неканонические книги» не является удовлетворительным и может быть принят только как условный. В православной Церкви важнейшим свидетельством каноничности книг является их богослужебное употребление. На этом основании Книга Премудрости Соломона или «неканонические» части Книги пророка Даниила, которые читаются за богослужением, не могут считаться «неканоническими»69.

Итак, неканоническими (второканоническими) книгами являются:

• Вторая книга Ездры

• Книга Товита

• Книга Иудифи

• Книга Премудрости Соломона

• Книга премудрости Исуса сына Сирахова

• Послание Иеремии

• Книга пророка Варуха

• Первая книга Маккавейская

• Вторая книга Маккавейская

• Третья книга Маккавейская

• Третья книга Ездры

Кроме этого, есть некоторые неканонические отрывки в канонических книгах:

• греческие добавления в книге Есфири;

• псалом 151;

• молитва Манассии в конце 2-й книги Паралипоменон;

• эпилог в книге Иова;

• Песнь трех отроков в книге пророка Даниила (Дан. 3);

• Повесть о Сусанне (Дан. 13);

• История о Виле и Драконе (Дан. 14)

Е.Н. Пушков неоднократно называет неканонические книги Ветхого Завета апокрифами. Так например, рассуждая о книгах Маккавейских он пишет: «Неужели мы не поверим Иисусу Христу, а доверимся сомнительным апокрифам? Да не будет!» («Ещё о православии», стр. 128). Церковь же называет апокрифами тексты, отвергнутые Ею как поддельные, ложные, не соответствующие принятому учению. Смысл, который вкладывает в понятие «апокрифы» Православная Церковь, синонимичен в протестантской традиции понятию «псевдоэпиграфы»70.

Предположу, что сам Е.Н. Пушков знаком с неканоническими ветхозаветными книгами и считает их «полезными для чтения». Но большинству баптистов они, скорее всего, неизвестны, ведь в большей части современных изданий Библии Российского библейского общества (РБО) в Ветхом Завете только 39 книг. То есть, это Ветхий Завет в рамках иудейского канона, принятого на рубеже I-II вв. Почему именно эти книги евреи включили в канон? Конечно, мы можем только догадываться о критериях выбора. Вероятно, принципы отбора были национально-религиозными (сохранение еврейского народа в условиях гонений и угрозы полного уничтожения, противодействие христианству и проповеди Апостолов и их учеников). Возможно также и то, что многие из т. н. неканонических книг не сохранились на языке оригинала (еврейском) после разрушения Иерусалима. Другие книги содержали слишком явные пророчества, которые исполнились на Исусе Христе.

Например, книга Премудрости Соломона (I-II вв. до Р.Х.): «Устроим ковы праведнику, ибо он в тягость нам и противится делам нашим, укоряет нас в грехах против закона и поносит нас за грехи нашего воспитания; объявляет себя имеющим познание о Боге и называет себя сыном Господа; он пред нами – обличение помыслов наших. Тяжело нам и смотреть на него, ибо жизнь его не похожа на жизнь других, и отличны пути его: он считает нас мерзостью и удаляется от путей наших, как от нечистот, ублажает кончину праведных и тщеславно называет отцом своим Бога. Увидим, истинны ли слова его, и испытаем, какой будет исход его; ибо если этот праведник есть сын Божий, то Бог защитит его и избавит его от руки врагов. Испытаем его оскорблением и мучением, дабы узнать смирение его и видеть незлобие его; осудим его на бесчестную смерть, ибо, по словам его, о нем попечение будет». Так они умствовали, и ошиблись; ибо злоба их ослепила их, и они не познали тайн Божиих, не ожидали воздаяния за святость и не считали достойными награды душ непорочных» (Прем. Сол. 2:12-22).

Следовательно, Книга Премудрости Соломона должна входить в число тех книг, о которых Христос сказал: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне» (Ин. 5:39). Эта книга как раз свидетельствует о Христе. Кроме того, сказано: «Пророчества не уничижайте» (1 Фесс. 5:20), а баптисты нарушают эту заповедь и уничижают пророчество из Книги Премудрости – уничижают тем, что отрицают богодухновенность этой книги. Хотя богодухновенность её должна быть признана на основании того, что, во-первых, она содержит в себе пророчество, а во-вторых, сказано: «Никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым» (2 Пет. 1:21).

Бог вверил Слово Свое евреям, дал им закон, а они ни того, ни другого не сохранили. Деян.7:53«Вы, которые приняли закон при служении Ангелов и не сохранили». Евреи утратили многие книги, а другие, обличающие их, уничтожили. Вот некоторые книги, о которых упоминается в Библии, но которые не дошли до нас: 1) Книга браней Господних (Числ. 21:14); 2) Книга Праведного (Ис. Нав. 10:13; 2 Цар. 1:18); 3) записи постановлений и законов Исуса Навина (Ис. Нав. 24:25); 4) Записи пророка Нафана и записи прозорливца Гада (1 Пар. 29:29); 5) Книга пророка Самуила о правах царства (1 Цар.10:25); 6) Притчи и песни Соломона утеряны, из которых собрали при Ездре только малую часть (3 Цар. 4:32; Притч. 25:1); 7) Книга дел Соломоновых (3 Цар. 11:41); 8) Пророчества Ахия Силомлянина и видения прозорливца Иоиля (2 Пар. 9:23); 9) Записи пророка Самея и прозорливца Адды (2 Пар. 13:22); 10) Записи Хозая (2 Пар. 33:13); 11) Книга плачевных песней (2 Пар. 33:25); 12) Записи Ииуя (2 Пар. 20:34).

Иоанн Златоуст:

«Да сбудется», говорит евангелист, «реченное через пророков, что Он Назореем наречется» (Матф. 2:23). Какой пророк сказал это, не любопытствуй слишком и не исследуй. Как можно видеть из истории Паралипоменон, пророческих книг много пропало. Иудеи, будучи нерадивы и часто впадая в нечестие, иным попустили затеряться, иные и сами сожгли и изорвали. Об одном говорит Иеремия, о другом писатель четвертой книги Царств, сообщая, что после долгого времени едва нашли где-то закопанное и затерянное Второзаконие. Если же иудеи так нерадели о священных книгах, когда не было еще врагов, то тем более - при нашествии неприятелей»71.

Таким образом, формирование канона Ветхого Завета у иудеев и христиан происходило по разным принципам. Да и может ли быть авторитетным для Церкви Христовой решение иудейской Синагоги? Принятие Древней Церковью т. н. неканоканонических книг из Септуагинты было вполне логичным. Протестантский исследователь патристики Дж. Н. Д. Келли пишет:

«Надо заметить, что Ветхий Завет, принимавшийся в Церкви в качестве обязывающего, был несколько объемнее и более всесторонним, чем [в протестантской Библии]... Он всегда включал, хотя и с разным уровнем признания, так называемые апокрифические, или девтероканонические, книги. Причина этого состоит в том, что Ветхий Завет, первым попавший в руки христиан, был... греческим переводом, известным как Септуагинта... большинство библейских цитат в Новом Завете основаны на нем, а не на древнееврейском тексте... В первые два века... Церковь, как кажется, принимала все, или почти все, дополнительные книги как богодухновенные и, несомненно, относилась к ним как к части Писания. Цитаты из книги Премудрости, например, встречаются в 1-м послании Климента и в послании Варнавы... Поликарп цитирует книгу Товита, а "Дидахе" - Екклесиаста. Ириней ссылается на книгу Премудрости, на историю о Сусанне, Виле и драконе [т. е. на второканоническую часть книги Даниила] и на книгу Варуха. Использование апокрифов у Тертуллиана, Ипполита, Киприана и Климента Александрийского слишком обширно, чтобы давать о нем подробный отчет»72.

Церковь Христова со времен Христа и Апостолов в своем богослужении и наставлении использовала Септуагинту. В сочинении «Против ересей» Ириней Лионский (II в.) пишет о переводе Семидесяти:

«…писания были переведены по вдохновению Божию. И ничего нет удивительного в том, что Бог это сделал… Когда таким образом писания были переведены с такою верностью и с Божиею благодатию, и когда из них Бог приготовил и образовал нашу веру в Сына Его, сохранив для нас писания неповрежденными в Египте… и когда этот перевод писаний был сделан прежде сошествия нашего Господа (на землю) и до появления христиан… то, поистине, оказываются безстыдными и дерзкими те, которые хотят ныне иначе переводить, коль скоро мы из самих писаний обличаем их и приводим к вере в пришествие Сына Божия… Ибо Апостолы, будучи древнее всех сих (еретиков), согласны с упомянутым переводом, и перевод согласен с преданием апостолов. Ибо Петр и Иоанн, и Матфей, и Павел и прочие (Апостолы), равно и их последователи, возвестили все пророческие (изречения) так, как их содержит перевод старцев»73.

Иоанн Златоуст (IV в.):

«…семьдесят толковников, по справедливости, пред всеми прочими заслуживают большего вероятия»74.

По сути, состав Септуагинты стал традиционным для Древней Церкви как сборник книг Ветхого Завета.

Почему же неопротестанты отвергают неканонические книги? Американский протестантский публицист Джош Макдауэлл в своей книге «Неоспоримые свидетельства» со ссылкой на «Библейский словарь» Унгера приводит причины, по которым эти книги исключаются из канона:

1. «Они содержат исторические и географические неточности, а также множество анахронизмов». 2. «Они учат ложным взглядам и поддерживают обряды, расходящиеся с Боговдохновенным Писанием». 3. «В них выведены литературные типы и содержится искусственность сюжета и стиля, которых нет в Писании». 4. «Им недостаёт отличительных черт, которые делают подлинные Писания Божественными, — таких, как пророческая сила, поэтическое и религиозное чувство»75.

По первому пункту нужно признать, что неточности и анахронизмы есть и в канонических книгах Ветхого Завета, тем не менее, консервативные протестанты из-за этого не отрицают богодухновенность канонических книг. Один из ярких примеров – книга Есфири. Виталий Шейнин пишет в статье «Размышления о хронологии книги Эсфирь» (альманах «Еврейская Старина» №2 20.06.2012 г.):

«…Сразу же отметим, что эта история известна только из этой книги. Нет никаких древних источников, которые могли бы подтвердить историческую достоверность рассказа…

Исследователи не только не имеют единого мнения о времени, описанном в книге Эсфирь, но и не едины ни по поводу времени её создания, ни ее канонизации (одни исследователи верят в историчность описываемых в книге Эсфирь событий; другие считают ее основу мифологической, причём основанной на вавилонской и иранской мифологиях. Есть и такие, кто полагает, что книга была сочинена незадолго до канонизации Библии с целью включения праздника Пурим в ежегодный цикл еврейских праздников. Некоторые видят в книге обыкновенный развлекательный роман, новеллу. Полагают, что существовали два отдельных рассказа, один о Мордехае, другой об Эсфири, которые были соединены поздним редактором. И следы этих двух рассказов распознаются по удвоению многих элементов. Так, в структуре книги два героя (противостояние Амана и Мордехая, Вашти и Эсфирь), два пира, два поиска жены для Ахашвероша, две молитвы, два решения судьбы еврейского народа, отражённые в двух царских эдиктах, два заговорщика против царя, два спасения - царя и еврейского народа).

Более того, академический мир расписывается в полной невозможности определения времени действия в книге и датировки её написания»76.

По поводу трех остальных пунктов. Утверждения о ложности учения неканонических книг, их литературном несовершенстве и недостаточном религиозном чувстве очень субъективны и зачастую зависят от восприятия читателя, в том числе от предубеждения.

Широко распространено мнение (среди православных и протестантов), что все неканонические книги были написаны на греческом языке, а не переведены с еврейских оригиналов. Но современные данные текстологии, библейской археологии и библеистики (христианской и еврейской) говорят о другом.

Книга Товита была написана на иврите или на арамейском языке в Мидии в эпоху Второго храма (возможно, во II в. до н. э.). Несколько фрагментов книги на арамейском и на иврите были обнаружены среди свитков Кумрана; греческий перевод дошел до нас в разных вариантах, часть которых — сокращенные77.

Книга Иудифи дошла до нас в четырех основных греческих версиях, восходящих к одному и тому же ивритскому оригиналу78.

Книга Премудрости Исуса сына Сирахова - поэтическое этико-дидактическое сочинение. Автор сочинения Шим‘он бен Иехошуа бен Эл‘азар бен Сира (в славянской версии — Исус сын Сирахов). Сочинение было написано на иврите около 170 г. до н. э. Наиболее древний из полностью сохранившихся изводов — греческий, сделанный внуком автора в 132 г. до н. э. в Египте79. Еврейский текст книги, утраченный к IV веку, был найден благодаря интенсивному поиску библейских рукописей и находкам библейской археологии. Так, в 1896 году английскими исследовательницами Агнес Льюис и Маргарет Гибсон в Каирской генизе был найден кожаный свиток, идентифицированный Соломоном Шехтером как еврейский текст книги Исуса, сына Сираха. В 1963 году фрагменты еврейского текста этой книги были найдены при раскопках в крепости Масада80.

Послание Иеремии сохранилось только на греческом языке и либо не входило изначально в еврейский библейский канон, либо было исключено из него собранием раввинов в Ямнии ок. 90 г. по Р.Х. Книга присутствует в ранних рукописях Септуагинты, сохранилась в переводах (старолатинский, Вульгата, Пешитта, арабский). По мнению блаж. Иеронима и большинства поздних исследователей (Филарета Московского, П.А. Юнгерова, А.П. Лопухина, Б. Мецгера и др.) послание Иеремии является псевдоэпиграфом. Дж. Болл (Ball. 1913) доказал, что оригинальным языком послания Иеремии был еврейский. Время появления послания можно сопоставить с датировкой 2-й Маккавейской книги (нач. I в. до Р.Х.)81.

По свидетельству Оригена и блаж. Иеронима, Первая книга Маккавейская первоначально была написана на еврейском языке, а не на греческом82.

Таким образом, из 11 неканонических книг по крайней мере 5 изначально были полностью написаны на еврейском языке, и одна (3-я Ездры) – частично. Но разве язык книги может быть критерием её богодухновенности?

Некоторые авторы-протестанты почему-то уверены, что «ни Иисус, ни авторы Нового Завета ни разу не цитируют апокрифов, хотя сотни раз употребляют цитаты и делают ссылки почти на все канонические книги Ветхого Завета»83. Такое мнение – миф. Цитируемость не равняется каноничности. Авторы книг Нового Завета ссылались не только на неканонические, но и на апокрифические книги, цитировали сочинения языческих писателей. Среди них Книга Еноха и Вознесение Моисея (цитируемые ап. Иудой), Вознесение Исайи (ссылка в Послании к Евреям 11:37), сочинения языческих поэтов Эпименида, Арата и Менандра (цитируемые ап. Павлом в Деяниях, в Первом послании Коринфянам и Послании к Титу). Многие же канонические книги Ветхого Завета не цитируются и не упоминаются в Новом Завете. Это Песнь Песней, Книга Екклезиаста, Книга Есфири, Книги пророков Авдия и Софонии, Книга Судей, Первая книга Паралипоменон, Книги пророков Ездры и Неемии, Плач Иеремии и Книга пророка Наума.

Священнописатели Нового Завета цитировали Ветхий Завет, как правило, по Септуагинте (Мф. 1:23; 1 Петр. 4:18; Евр. 10:5 – наиболее яркие примеры). Поэтому вполне естественно, что они пользовались всеми книгами, входившими в состав Септуагинты. Апостол Павел во 2-м Послании к Тимофею пишет: «Всё Писание богодухновенно» (2 Тим. 3:16). Примечательно, что апостол Павел ссылается на «всё Писание», без исключений или запрета на чтение некоторых книг Септуагинты. Следующее поколение христиан унаследовало от апостолов и отношение к переводу Семидесяти.

Ниже приведены некоторые примеры того, что апостолы знали о неканонических книгах и ссылались на них.

Сам Христос неоднократно обращается к фрагменту Книги Премудрости Исуса, сына Сирахова 28:6 - «Уход за деревом открывается в плоде его: так в слове — помышления сердца человеческого». Также обратите внимание на то, что Господь и Его апостолы соблюдали иудейский праздник Хануки (ср. Ин.10:22-36). Но божественное установление этого ключевого торжества описано только во второканонических Первой и Второй книгах Маккавейских. Ни в одной другой ветхозаветной книге это не упоминается. В свете этого, подумайте о важности слов Христа, сказанных по случаю этого праздника: «Не написано ли в законе вашем: Я сказал: вы боги? Если Он назвал богами тех, к которым было слово Божие, и не может нарушиться Писание, - Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: богохульствуешь, потому что Я сказал: Я Сын Божий?» (Ин. 10:34-36). Исус, стоя во время праздника хануки рядом с Храмом, говорит о Себе, как об освящённом Богом, подобно тому, как Иуда Маккавей освятил Храм в Первой книге Маккавейской 4:36-59 и Второй книге Маккавейской 10:1-8. Другими словами, Господь наш провёл параллель между праздником хануки, описанием его установления из Книг Маккавейских и собственным освящением Богом, которая была безошибочно узнаваема его собеседниками-иудеями. То есть, Он толкует праздник хануки из так называемых «апокрифических» Книг Маккавейских точно так же, как Он толкует и описание манны (Ин.6:32-33; Исход 16:4), медного змия (Ин. 3:14; Числа 21:4-9) и лестницы Иакова (Ин.1:51; Бытие 28:12) – как богодухновенные пророческие образы Самого Себя в Писании84.

Апостол Павел цитирует греческие строки книги Иудифи («вам не постигнуть глубины сердца у человека и не понять слов мысли его: как же испытаете вы Бога, сотворившего все это, и познаете ум Его, и поймете мысль Его?» – Иудифь 8:14) в послании к Римлянам («ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?» - Рим. 11:34) и в 1-м послании Коринфянам («Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия» - 1 Кор. 2:11).

Послание к Евреям призывает подражать героям Ветхого Завета, где «жены получали умерших своих воскресшими; иные же замучены были, не приняв освобождения, дабы получить лучшее воскресение» (Евр. 11:35). В канонических книгах Ветхого Завета есть примеры того, как женщины получают своих умерших воскресшими. Илия воскресил сына вдовы (3 Цар. 17), а его наследник Елисей - сына сонамитянки (4 Цар. 4), но нигде нет упоминания о том, чтобы кого-то, находясь под пытками, отказывался от освобождения, чтобы получить лучшее воскресение.

Рассказ об этом находится во 2-й книге Маккавейской, глава 7: «Случилось также, что были схвачены семь братьев с матерью и принуждаемы царем есть недозволенное свиное мясо, быв терзаемы бичами и жилами... Они вместе с матерью увещевали друг друга мужественно претерпеть смерть, говоря: Господь Бог видит и поистине умилосердится над нами... Когда умер первый, вывели на поругание второго... и он принял мучение таким же образом, как первый. Быв же при последнем издыхании, сказал: ты, мучитель, лишаешь нас настоящей жизни, но Царь мира воскресит нас, умерших за Его законы, для жизни вечной» (2 Макк. 7:1, 5-9).

Один за другим сыновья умирают, провозглашая, что будут оправданы воскресением. «Наиболее же достойна удивления и славной памяти мать, которая, видя, как семь ее сыновей умерщвлены в течение одного дня, благодушно переносила это в надежде на Господа. Исполненная доблестных чувств и укрепляя женское рассуждение мужеским духом, она поощряла каждого из них…, [говоря:] я не знаю, как вы явились во чреве моем; не я дала вам дыхание и жизнь; не мною образовался состав каждого. Итак, Творец мира, Который образовал природу человека и устроил происхождение всех, опять даст вам дыхание и жизнь с милостью, так как вы теперь не щадите самих себя за Его законы». Последнему своему сыну она сказала: «Не страшись этого убийцы, но будь достойным братьев твоих и прими смерть, чтобы я по милости Божией опять приобрела тебя с братьями твоими» (2 Макк. 7:20-23, 29).

Иногда протестанты в споре с православными ссылаются на мнения некоторых раннехристианских писателей и отцов Церкви, на решения Поместных Соборов, которые не причисляли неканонические книги к Священному Писанию, а ограничивали состав Ветхого Завета 39 книгами.

Для начала рассмотрим свидетельства доникейских христиан об отношении Церкви к неканоническим книгам. Многие авторы доникейского периода ссылаются на неканонические книги с формулой: «как сказано в божественных Писаниях» (например, Климент Александрийский, «Педагог», II, 3). В письменном памятнике Древней Церкви «Апостольские Постановления» (I-III вв.) наряду с многочисленными цитатами из канонических книг приводятся ссылки на неканонические (Маккавейские книги, Книгу Премудрости Исуса сына Сирахова, Книгу Премудрости Соломона, Книгу пророка Варуха, Иудифь).

Книга Товита в Древней Церкви пользовалась уважением и признанием. Климент Александрийский ссылается на книгу Товита, как на Св. Писание:

«И всё это для того, чтобы, сделавшись «чистым сердцем» и через знание, полученное от общения с Сыном Божиим «лицом к лицу», удостоиться блаженных созерцаний, услышав слова Писания: «Пост после молитвы – благое дело» (Тов. 12:8)85.

Книгу Иудифи ранние христиане расценивали как каноническую. Как часть Писания книга Иудифи цитируется в текстах Климента Римского (1-е послание Коринфянам, 55; рядом с каноничной книгой Есфири), Климента Александрийского, Оригена, Тертуллиана.

Книги Премудрости Соломона и Премудрости Исуса сына Сирахова цитировались как Священное Писание.

Киприан Карфагенский:

«Осужденные будут гореть вечно в геенском огне, мучимые поядающим пламенем, и ничто ни остановит, ни окончит их мучений. Души со своими делами сохранятся для страдания в нескончаемы истязаниях. И будет там на всегдашнее позорище у нас тот, кто здесь, на время, выставлял на свое позорище нас, и короткое наслаждение зверских глаз, во время гонений, будет вознаграждено постоянным зрелищем, по уверению Священного Писания, которое говорит: «ибо червь их не умрет, и огонь их не угаснет, и будут они мерзостью для всякой плоти» (Ис. 66:24). И в другом месте: «Тогда праведник с великим дерзновением станет пред лицом тех, которые оскорбляли его и презирали подвиг его; они же, увидев, смутятся великим страхом и изумятся неожиданности спасения его и, раскаиваясь и воздыхая от стеснения духа, будут говорить сами в себе: «это тот самый, который был у нас некогда в посмеянии и притчею поругания. Безумные, мы почитали жизнь его сумасшествием и кончину его бесчестную! Как же он причислен к сынам Божиим, и жребий его – со святыми? Итак, мы заблудились от пути истины, и свет правды не светил нам, и солнце не озаряло нас. Мы преисполнились делами беззакония и погибели и ходили по непроходимым пустыням, а пути Господня не познали. Какую пользу принесло нам высокомерие, и что доставило нам богатство с тщеславием? Всё это прошло, как молва быстротечная» (Прем. Сол. 5:1-9).

«Божественное Писание говорит в наше поучение и предостережение – «Сын мой! Если приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению. Всё, что ни приключится тебе, принимай охотно, и в превратностях твоего уничижения будь долготерпелив, ибо золото испытывается в огне, а люди, угодные Богу, - в горниле уничижения» (Сир. 2:1, 4-5)86.

Книга Варуха доникейскими христианами воспринималась как часть Св. Писания.

Климент Александрийский:

«Поэтому, ревнуя против самолюбия и надутой пышности, Священное Писание особенно прекрасно говорит в одном месте: «Где князья народов и владевшие зверями земными, забавлявшиеся птицами небесными, и собиравшие серебро и золото, на которые надеются люди и стяжаниям которых нет конца? Где те, которые занимались серебряными изделиями, и которым изделиям нет числа? Они исчезли и сошли в ад» (Варух 3:16-19)87.

Послание Иеремии признавалось каноническим многими раннехристианскими авторами, в том числе Оригеном (Евсевий Кесарийский. Церковная история VI, 25.2).

Ссылки на Вторую книгу Ездры есть у Климента Александрийского (Strom. I,21), Оригена (Homil. XI, Comment. In Ioann t. VI,1), Киприана Карфагенского (Ep. 74,9).

Третья книга Ездры была известна христианам по крайней мере со II в. по Р.Х. Её использование подтверждается многочисленными цитатами и переводами на многие языки (латинский, сирийский, эфиопский, грузинский, армянский, арабский, славянский). Климент Александрийский называет Ездру пророком и цитирует 3 Езд. 5:35 (Strom. III, 16, 106). Ссылались на эту книгу Тертуллиан, Киприан Карфагенский. К повествованию о гибели и чудесном восстановлении Ездрой ветхозаветных книг (3 Езд., гл. 14) с доверием относились Ириней, Климент, Ориген.

В Древней Церкви до IV в. нередко возникали споры о каноническом достоинстве книг. Хотя в дошедших до нас рукописях Септуагинты книги, отсутствующие в еврейской Библии, никак не выделены, многие отцы и учители древней Церкви проводили четкую границу между каноническими книгами Ветхого Завета и последующими добавлениями к переводу Семидесяти88. Самым ранним из дошедших до нас свидетельств восточных Отцов относительно канона Ветхого Завета является высказывание Мелитона Сардийского (II в.), сохранившееся в «Церковной истории» Евсевия Кесарийского:

«Я отправился на Восток и дошел до тех мест, где Писание было проповедано и исполнено, в точности разузнал о ветхозаветных книгах и послал тебе их список (далее следует список из 22 книг, принятых в еврейском каноне Ветхого Завета)»89.

Точно также и Ориген (III в.) в своем «Предисловии к комментарию на книгу Псалмов» перечисляет только книги, входящие в 22-х книжный еврейский канон.

Св. Кирилл Иерусалимский (IV в.) перечисляет книги Ветхого Завета в тех же рамках 22 книг еврейского канона:

«Рачительно испытай от Церкви, какие книги Ветхого Завета и какие Нового; а книг, коих Богодухновенность сокрыта, совсем не читай. Ибо узнавши того, что все исповедуют, к чему напрасно мучиться над тем, что сомнительно? Читай Божественные Писания, двадцать две книги Ветхого Завета, переведённые семидесятью двумя толковниками а тех, Богодухновенность коих сокрыта совсем не касайся. Теми одними прилежно занимайся, которые мы безопасно читаем и в Церкви. Гораздо разумнее были Апостолы и древние Епископы, предстоятели Церкви; они предали сии книги. А ты, будучи сыном Церкви, не изменяй законов ея. Из Ветхого Завета двадцатью двумя книгами, как сказано занимайся, и если хочешь научиться, то старайся с моих слов запомнить оные поимянно.

Первые пять книг суть книги Моисеевы, известные под именем закона, книга Бытия, Исход, Левит, Числ, Второзакония, потом Исус Навин, далее книги Судей, с книгою Руфи, кои седьмою считаются; из остальных Исторических книг, первая и вторая книги Царств у евреев одну книгу составляют; одну также третия и четвертая: равным образом первая и вторая книга Паралипоменон у них одна книга, и Ездры первая и вторая за одну почтены книгу. Двенадцатая книга Есфирь. Это - книги Историческия. Пять книг стихами написанных: Иов, Псалмы, Притчи, Екклезиаст и Песнь Песней, которая будет уже книга семнадцатая. Кроме того, пять книг пророческих. Одна двенадцати Пророков, одна Исайи, одна Иеремии вместе с Варухом, с Плачем и Посланием, потом одна Иезекииля и наконец Даниила двадцать вторая книга Ветхого Завета».

Св. Афанасий Великий (IV в.) пишет:

«Ради большей же точности, поскольку пишу ради нужды, присовокупляю и сие, что есть кроме сих (канонических, богодухновенных), и другие, не введенные в канон, но назначенные Отцами для чтения нововступающим и желающим огласиться словом благочестия: Премудрость Соломонова, Есфирь, Иудифь и Товия...».

Лаодикийский собор (ок. 360 г.) утвердил список канонических книг Ветхого Завета в составе, тождественном еврейской Библии.

Св. Иоанн Дамаскин (ок. 675-749 гг.) в книге «О православной вере» определяет ветхозаветный канон в 22 книги «по числу письмен еврейского языка». Неканонические книги Премудрости Соломона и Премудрость Сираха св. Иоанн Дамаскин называет книгами «прекрасными и очень полезными», но считает, что их нельзя поместить между каноническими, т.к. они «не находились в Ковчеге»90. Для Иоанна Дамаскина общий принцип каноничности – «помещение книг в Ковчеге» или в иудейском каноне. Если их нет в еврейском каноне, значит, не должно быть и в каноне Православной Церкви.

Но всё это отнюдь не значит, что отцы Церкви отвергали неканонические книги, как это ныне делают протестанты. У Григория Богослова есть слово «в память Святых Мучеников Маккавеев», в котором он даёт толкование на эпизод из 2-й Маккавейской книги. Думаю, Григорий Богослов не удостоил бы чести толкования апокриф. Современник св. Григория Богослова Иоанн Златоуст в «Обозрении книг Ветхого Завета» упоминает все неканонические книги, находящиеся в составе Септуагинты, ссылаясь и на 3 книгу Ездры91.

Создатель латинского перевода Библии Иероним Стридонский в переписке с Папой Дамасом говорил, что иудеи, которых он знал, не признавали неканонические книги частью Писания. В зрелые годы св. Иероним превратился в ярого защитника их богодухновенного статуса, говоря:

«Какой грех совершил я, если последовал суждению церквей? Но тот, кто возводит на меня обвинения за пересказ возражений, которые иудеи обыкновенно выдвигают против истории Сусанны, Песни Трех отроков и истории о Виле и драконе, отсутствующих в еврейском кодексе (т.е. каноне), тем доказывает, что сам он – всего лишь глупый подхалим. Потому как я излагал не собственные взгляды, но, наоборот, упрёки, которые нам обыкновенно делают [иудеи]»92.

Таким образом, Иероним признает принцип установления канона – суждение всей Церкви (а не отдельных епископов или иудеев). Когда Папа Римский Дамас и Карфагенский с Гиппонским Поместные Соборы включили неканонические книги в состав Писания, Иероним «последовал суждению церквей».

Протестантский исследователь патристики Дж. Н. Д. Келли замечает, что, несмотря на сомнения Иеронима,

«для огромного большинства второканонические Писания были наравне с другими Писанием в полнейшем смысле этого слова. Например, Августин, влияние которого на Западе было определяющим, не делал различия между ними и остальным Ветхим Заветом... То же отношение к апокрифам было со всем авторитетом проявлено синодами в Гиппоне и Карфагене соответственно в 393 и 397 гг., а также в известном письме, отправленном Папой Иннокентием I Эксуперию, епископу Тулузы, в 405 г.»93

Чтобы правильно понимать свидетельства церковных правил и Отцов, приведенные ниже, необходимо знать, что в Септуагинте названия некоторых книг отличаются от названий в Русской Библии. В Септуагинте книги Ездры и Неемии образуют одно целое под названием 2-я Книга Ездры, а неканоническая Книга Ездры (2 Ездры) называется 1-й Книгой Ездры. Такие же названия книг Ездры в древне-Италийских кодексах.94

Августин Гиппонский (354–430 гг.) в каноне Ветхого Завета указывает книги, взятые из древне-Италийских кодексов (порядок книг как в Септуагинте). Помимо 38 (в пересчёте на Русскую Библию – 39) канонических книг Августин указывает следующие Книги:

«Товита, Есфири, Иудифь, две Книги Маккавейские и две Ездры, которые, кажется, суть продолжение Истории, заключающейся в книгах Царств и Паралипоменон. […] ещё две Книги, из коих одна известна под именем Премудрости, а другая под именем Екклезиастика [Книга Премудрости Исуса, сына Сирахова]. […] Иеремии [состоящей из 4-х Книг: Иеремии, Варуха, Плача Иеремии и Послания Иеремии], […]. Все сии сорок четыре Книги составляют Ветхий Завет»95

и далее Августин добавляет: «Вот все Канонические Книги, в коих люди кроткие и боящиеся Бога ищут воли Божией».

Авторство Книги Премудрости Соломоновой приписывали царю Соломону и считали эту книгу пророческой.

Иоанн Златоуст:

«Эта книга называется премудростью Соломоновой, потому что, как говорят, она написана Соломоном. В ней содержатся учения о правде, о том, как узнавать людей злых и добрых, и пророчество о Христе. Также о том, что мудрость приобретается великим трудом и усердием. Еще говорится о некоторых произведениях природы, об идолах и их делателях, о надеющихся на них и служащих им. Кроме того, здесь находится песнь с исповеданием чудес, совершенных Богом для израильтян пред лицем врагов их»96.

К книгам Св. Писания относили и Книгу Исуса сына Сирахова.

Иоанн Златоуст:

«Прошу и умоляю, старайтесь не о том только, чтобы приходить в церковь, но чтобы уходить и домой, получив какое-нибудь врачество про­тив своих страстей, чтобы если не от нас, то от Писаний заимствовать соответственные врачества. Например, предается ли кто гневу? Пусть внимает чтениям Писаний, и непременно найдет (врачество) или в повествованиях, или в поучениях; в поучениях, когда говорится: «движение гнева есть падение для человека» (Сир.1:22)»97.

«Послушай, что говорится в Писании: «Не говори: «милосердие Его велико, Он простит множество грехов моих» (Сир. 5:6). (Писание) не запрещает нам говорить, что «милосердие Его велико», – вовсе нет, – не к этому оно побуждает, напротив оно советует нам постоянно говорить об этом, – к этому и Павел направляет все свои речи; но как видно из последующего, (Писание) порицает, когда удивляются человеколюбию Божьему для того, чтобы грешить и говорить при этом: «милосердие Его велико, Он простит множество грехов моих»98.

Послание Иеремии признавалось каноническим Афанасием Александрийским (см. табл.), Кириллом Иерусалимским, Епифанием Кипрским; рассматривалось как каноническое Лаодикийским Собором 363 г. Некоторые древние авторы, не упоминая о послании как об отдельной книге Св. Писания, рассматривали послание Иеремии как часть канонической книги пророка Иеремии.

Книги Маккавейские не вошли в еврейский канон Св. Писания, но находятся в Септуагинте и Церковь всегда пользовалась ими. В них описывается борьба еврейского народа против Селевкидов. Название книг происходит от прозвища Маккавеи (евр. – молот), данного Иуде и его братьям, героям освободительной войны. Повествование 1 кн. Маккавейской охватывает 40 лет – от воцарения Селевкида Антиоха Епифана (в 175 г. до н.э.) до смерти Симона Маккавея (в 134 г. до н.э.). 2 кн. Маккавейская – частично параллельное независимое повествование, охватывающее 15 лет – с конца царствования Селевка VI (предшественника Антиоха Епифана) до поражения Никанора. В 3 кн. Маккавейской говорится о гонениях на александрийских иудеев при царе Птоломее IV Филопаторе (221-203 гг. до н.э.). Ввиду исторической достоверности описываемых событий, важности с христианской точки зрения (учение о воскресении мертвых, загробном воздаянии, молитве за усопших, описание подвигов мучеников и ходатайства святых), Маккавейские книги были включены Древней Церковью в состав кодексов Библии.

К повествованию о гибели и чудесном восстановлении Ездрой ветхозаветных книг (3 Езд., гл. 14) в Третьей книге Ездры с доверием относились Златоуст, Афанасий, Евсевий Кесарийский, Феодорит, Фотий и др. Амвросий Медиоланский часто читал эту книгу для духовного утешения и руководства, советовал читать Горонтиану (Epist. XXXIV, 2) и признавал, что «говорящий здесь мнимый Ездра несравненно выше всех философов». В согласии с мнением многих отцов Церкви, 3 Езд. была помещена в библейские списки. В поздних кодексах греческой Библии этой книги нет. Но поскольку она присутствует в древне-Италийских кодексах (древнейшие латинские переводы), то можно предположить и её изначальное присутствие в Септуагинте. Остаются неясными причины и факт исчезновения греческого текста книги. В Русской Православной Церкви впервые 3-ю книгу Ездры включил в собрание библейских книг архиепископ Геннадий Новгородский, переведя её с Вульгаты в 1499 году.

Итак, в Православной Церкви всегда принимался Ветхозаветный канон, состоящий по еврейскому исчислению из 22-х книг, а по славяно-русской традиции из 39-ти. При этом в Церкви никогда не отвергались и так называемые неканонические книги. Неканонические книги были не только нравоучительным пособием для юношей и оглашаемых (как это предписано у св. Афанасия Александрийского), но и насталением для всех христиан. Тот же св. Афанасий цитировал Книгу Премудрости в своих богословских трактатах против ариан. В его 2-м Слове против ариан есть цитаты и из книги Варуха, Сираха, и Иудифи: «Но Бог не яко человек; сие сказало и Писание (Иудиф. 8:16).

В западной церкви, во многом благодаря авторитету блаженного Августина, а также решениям Римского (382 г.) и Карфагенского (397 г.) соборов, книги Товита, Иудифи, Премудрости Соломоновой, Премудрости Исуса сына Сирахова, 1-я и 2-я книги Маккавейские и книга Варуха (с Посланием Иеремии) получили канонический статус. Это мнение приняла затем католическая церковь, когда назвала книги еврейского канона — каноническими первой степени (protocanonici), а книги неканонические — каноническими второй степени (deuterocanonici)99. От этих второканонических книг следует отличать апокрифы: Вознесение Моисея, Завещание Авраама, Книга Еноха, и т.д. Таким образом Католический канон, принятый в 1546 г. на Тридентском Соборе, узаконивает прибавление к еврейскому канону ещё семи книг Септуагинты (всего у католиков в Ветхом Завете 45 книг).

Писание и Предание

Для начала обозначу основные тезисы раздела. Ниже рассмотрю их более подробно.

1. Священное Писание не содержит в себе всего учения Христа, а поэтому не может быть единственным источником христианского вероучения.

2. Путь к спасению лежит не только через Св. Писание, но и через все Священное Предание, сохраняемое в Церкви, включающее в себя и Св. Писание.

3. Давая свое новое толкование Св. Писания и отрицая древнее Св. Предание Церкви, протестанты создаютсвое новое церковное предание. То есть вносят в церковную жизнь то, что в Св. Писании непосредственно не содержится.

Е.Н. Пушков уверяет, что баптисты признают богатство святоотеческого наследия, но при этом поясняет:

ПУШКОВ, Стр. 4 - Все учения так называемых отцов Церкви (патристика), постановления вселенских соборов и другие составные части православного и католического Предания нужно рассматривать через призму Священного Писания: что с ним согласуется, то нужно принимать, что противоречит — подлежит отвержению.

ПУШКОВ, Стр. 135 - В единстве духа мы будем только тогда, когда православные поймут, что Библия — это первооснова, самодостаточный источник истинной веры, а предания — нечто вторичное, их необходимо проверять библейским отвесом.

ПУШКОВ, Стр. 5 - Если говорить конкретно, в чем выражается Священное Предание, то это следующее:

  1. Решения соборов Церкви.

  2. Писания отцов Церкви.

  3. Апостольские правила.

  4. Евангелия и послания ранней Церкви, не вошедшие в канон.

  5. Описание жизни и смерти апостолов и других христиан.

  6. Духовный опыт и учение святых.

  7. Символы, принятые христианами.

  8. Храмы.

  9. Иконы.

  10. Литургия.

  11. Обряды и утварь храмов

  12. Церковные и бытовые обычаи100.

По мнению Е.Н. Пушкова (и православного апологета С. Кобзаря, на которого ссылается Пушков), Предание – это некие книги, которые православные добавляют к Писанию, как будто Библия неполноценна. Но православие понимает Предание иначе. Для Церкви Предание – это способ истолкования Писания, опыт его практическое применение. Таким образом, Предание включает в себя Писание.

Священник Вячеслав Рубский (УПЦ МП):

«Современные баптисты как правило соглашаются с тем, что предание у них всё же есть, но при этом они говорят: Писания важнее предания. Тут все зависит от того, что понимать под преданием. Конечно, и православные не уравнивают статус книг Писания и, например, статус творений отцов Церкви. Библия как слово Божие непогрешима. Для православных Писание – это важнейшая часть Предания, его квинтэссенция. Богообщение Церкви существовало и тогда, когда не было книг Писания. Но и теперь, когда книги Писания есть, богообщение существует не только на страницах Библии, оно свойственно Церкви везде и всегда. А иначе – откуда бы появилось само Писание и его истинные толкования? Баптисты часто говорят, что Церковь для спасения не нужна – достаточно одного Писания, которое якобы и породило Церковь. Но кем было создано Писание? Очевидно, членами Церкви.

Например, статья М.В. Иванова «О вероучении ЕХБ» содержит в себе характерное балансирование между следующими положениями: Евангельские христиане-баптисты всегда стремились быть верными здравому библейскому учению. Поэтому они составляли книги, в которых излагались основы их вероучения. Зачем же необходимо вероучение, если есть Писание? «Вероучение позволяет проверить правильность понимания нами Библии и избежать еретических искажений Священного Писания». Далее «Вывод: Итак, вероучение не дополняет и не заменяет Библию»101. Как видим, протестанты развивают свою мысль в одной плоскости – данности Текста, который можно или заменить, или дополнить, что отвергается. Но остаѐтся вопрос о природе понимания Текста. И здесь обеим сторонам, по необходимости, приходится фиксировать роль «здравого библейского учения», которое одновременно не есть Писание, но служит мерилом («проверить правильность») понимания Писания. Таким образом, вероучение христиан-баптистов по их собственному определению занимает ту же роль в Церкви, как и Предание в православии. Приведение этого обстоятельства в качестве отправного пункта в понимании православного Предания сняло бы банальную полемику о первичности Писания-Предания и позволило бы непосредственно перейти к рассмотрению самой Церкви как Предания»102.

ПУШКОВ, Стр. 21 - никакой элемент Предания нельзя ставить на один уровень со Священным Писанием. <…> Предание — творческая деятельность людей, может быть, и благочестивых, но способных ошибаться даже тогда, когда они объединяются во вселенские соборы. Все решения соборов, а тем более индивидуальные попытки выразить истину, нужно рассматривать через призму Священного Писания. Если решения соборов, труды древних и современных церковных писателей не противоречат библейской истине, а помогают раскрыть ее смысл, то их можно внести в общечеловеческую духовную сокровищницу и пользоваться ими.

Господь Исус Христос и Апостолы проповедовали вначале только устно. «Чему вы научились, что приняли и слышали и видели во мне, то и исполняйте» - писал ап. Павел (Флп. 4:9). Поэтому Св. Предание в начале существования Церкви Христовой было основным и единственным средством распространения и сохранения в чистоте учения Христа. Спасение «быв сначала проповедано (а не написано) Господом, в нас утвердилось слышавшими от Него (а не читавшими)» (Евр. 2:3).

Только 8 апостолов оставили после себя Писания. Послания апостолы писали лишь при невозможности передать учение Христа устно. Они считали, что устно передаваемое учение Христа воспринимается лучше, чем читаемое: «Многое имею писать вам, но не хочу на бумаге чернилами, а надеюсь придти к вам и говорить устами к устам» (2 Ин. 1:12); «Многое имел я писать; но не хочу писать к тебе чернилами и тростью, а надеюсь скоро увидеть тебя и поговорить устами к устам» (3 Ин. 1:13,14); «Хвалю вас братия, что вы все мое помните и держите предания так, как я передал вам» (1Кор.11:2).

Ап. Павел не считал излишним предание и не отвергал его, но напротив, говорил о том, что надо следовать преданиям и держаться их. То есть принимать не только то, что он написал, но и то, что проповедовал устно: «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим» (2 Фес. 2:15); «Держись образца здравого учения,пишет он Тимофею, которое ты слышал от меня» (2 Тим. 1:13); «И что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям, которые были бы способны и других научить» (2 Тим. 2:2). Апостол повелевает христианам сохранять устно переданное им Св. Предание от искажений: «Хвалю вас, братия, что вы все мое помните и держите предания так, как я передал вам» (1 Кор. 11:2).

В послании к Коринфянам ап. Павел пишет: «Прочее устрою когда приду» (1 Кор. 11:34). Это доказывает, что ап. Павел, кроме поучений, написанных в посланиях давал и другие наставления, которым надо было верить также, как и написанным, и которые сохранялись в Церкви посредством устного предания.

Сами четыре Евангелия появились через годы после описываемых в них событий. Они писались по воспоминаниям, которые стали уже устным преданием. Откуда Апостолы узнали и написали в Евангелиях: о рождестве Иоанна Крестителя и его жизни; о родословной Христа; о благовещении и о том, как к этому отнесся Иосиф; о рождестве Христовом и путешествии с Младенцем в Египет; о крещении Христа; искушении Христа в пустыне и многое другое? – Всё это было взято из устного предания, так как Апостолы непосредственно сами при этом не присутствовали. Евангелие от Марка и от Луки, Деяния Апостольские были написаны по воспоминаниям и свидетельствам очевидцев, которые стали преданием. Книги Ветхого Завета представляют собой зафиксированное предание. Книга Бытия была написана Моисеем полностью из того, что превратилось в устное предание. То же самое относится и другим к историческим книгам Св. Писания.

ПУШКОВ, Стр. 60 - И Церковь, и Библия созданы Христом и Духом Святым. Священное Писание — это подарок Бога людям. Что-то забыть или сказать лишнее в Библии Бог по Своей сущности не мог. Ветхий Завет, первая часть Библии, уже был у евреев за много веков до создания Христом Церкви, и почти за три века до распятия Христа он был переведен на греческий язык. Христос сказал: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне» (Ин. 5:39). Церковь не может быть руководимой Духом Святым, если Священное Писание, Автором которого Он является, будет в пренебрежении.

«Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне. Но вы не хотите придти ко Мне, чтобы иметь жизнь» (Ин. 5:39-40). Баптисты очень часто цитируют 39-й стих 5-й главы Евангелия от Иоанна вне контекста, придавая ему не совсем точный смысл. Слова Христа об исследовании Писания были адресованы иудеям, не признававшим в Нем Мессии. Христос призывал их исследовать ветхозаветные Писания, где было достаточно пророческих свидетельств о Нем. В той же беседе с фарисеями Христос снова указывает им на ветхозаветные книги: «Ибо если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он писал о Мне. Если же его писаниям не верите, как поверите Моим словам?» (Ин. 5:46-47).

Св. Иоанн Златоуст так поясняет слова Христа 103:

«…Христос, отсылая иудеев к Писаниям, отсылал не для простого чтения, а для точного и обдуманного испытания их. Он не сказал: «читайте Писания», но: «исследуйте Писания», потому что сказанное о Нем в Писаниях требовало много внимания (как прикровенно сказанное для пользы людей того времени). Итак, Он повелевает им теперь со тщанием углубляться в Писания, чтобы они могли найти сокровенное в глубине их. Сказанное о Христе не поверхностно сказано и не на виду положено; но, как сокровище некое, положено в великой глубине. А кто, отыскивая положенное в глубине, с усердием и трудом не станет искать, тот и никогда не найдет искомого. Поэтому, сказав: «исследуйте Писания», Христос присовокупил: «ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную». Не сказал: «имеете», но: «думаете иметь», показывая, что надеющиеся спастись одним чтением, без веры, не могут приобрести никакого великого и важного плода. Он как бы так говорит: не уважаете ли вы Писаний? Не почитаете ли их источниками жизни? На них и Я теперь утверждаюсь, потому что они свидетельствуют о Мне. «Вы не хотите придти ко Мне, чтобы иметь жизнь». Итак, справедливо Он говорил: «думаете», потому что они не хотели повиноваться Писаниям, а только хвалились одним чтением их…»

ПУШКОВ, Стр. 62 - Если бы Церковь устояла в истине, не стала государственной, не пошла, как говорит В. С. Соловьев, путем кесарепапизма, то не раздавались бы голоса, что Библии недостаточно для спасения и церковного устройства. Только введение государственной церковью новых, ненужных, непредусмотренных Богом обрядов и кумиров, могло ее сделать недостаточной.

Профессор А. Кураев:

   «Итак, разные люди берутся за толкование Евангелия. Протестанты говорят, что они просто проповедуют Евангелие. Юноши из недавно возникших протестантских кружков заявляют, что им в Библии все понятно, тогда как даже ап. Петр признавал, что в посланиях апостола Павла «есть нечто неудобовразумительное» (2 Пет. 3:16). Между прочим, на долю посланий Павла приходятся две трети Нового Завета… Но, может, в Евангелиях протестантам «всё понятно»? Ну, пусть для начала объяснят, почему евангелист Матфей пророчество Захарии о тридцати сребренниках (Зах. 11:12-13) приписывает Иеремии (см. Мф. 27:9). <…>

Во всех религиозных традициях мира единство текста определяется исключительно единством традиции его толкования. А потому еще в древности св. Иларий Пиктавийский сказал, что «Писание не в словах, а в понимании» (scripturae enim non in legendo sunt, sed in intelligendo – Константину Августу. 2, 9). Значит, когда протестант говорит: «Такое-то мнение православных противоречит Библии», на самом деле он имеет в виду, что такое-то мнение православных противоречит его пониманию Библии. И прежде, чем торжествующе воскликнуть: «Так говорит Библия!», ему (как и любому человеку) стоит хотя бы на минутку задуматься: а точно ли так говорит именно Библия – может, так говорят всего-навсего я сам и тот доцент, чьи лекции я слушал в прошлом месяце?»104.

Почему ап. Иоанн Богослов, живший после смерти других Апостолов, не написал о том, что для руководства в деле спасения души необходимо держаться только 4-х Евангелий и Посланий Апостолов? На основании чего протестанты и баптисты строят учение о том, что для руководства в деле спасения души надо держаться только определенных книг Св. Писания? – Из протестантско-баптистского предания. И этим они попирают свой главный принцип, на котором пытаются усидеть. Ибо в этом вопросе они держатся не установлений Библии, а протестантско-баптистского предания, так как в книгах Св. Писания этого нет (в самой Библии нет списка библейских канонических книг).

Почему были взяты именно эти книги, которые входят в канон Библии? Вопрос о каноне окончательно решили Святые Отцы, на поместных и вселенских церковных соборах. И после их определения эти книги вошли в канон, и в дальнейшем стали употребляться всеми христианами. А протестанты и баптисты позаимствовали этот канон книг Св. Писания, – определенный и утвержденный Святыми Отцами, – от Церкви, но самих этих Святых Отцов отвергли. И все те учения, которых держались эти Святые Отцы, они тоже отвергли. Выше уже был указан принцип отбора книг, вошедших в канон. Принимались те из них, которые соответствовали вере и практике Церкви. Значит Святые Отцы при составлении канона не видели никакого противоречия книг Библии тем учениям, которых они держались, исходя из предания.

Как можно руководствоваться в деле спасения души каноном книг, который составлен Святыми Отцами и утвержден на поместных и вселенских соборах, а самих этих Святых Отцов, вместе с этими соборами, и их учения, отвергать? – Это абсурд. «Или признайте дерево хорошим и плод его хорошим; или признайте дерево худым и плод его худым, ибо дерево познается по плоду» (Мф. 12:33).

Отцы Церкви – это дерево, а канон новозаветного Писания – плод этого дерева; поэтому, если протестанты признали и уважают плод (канон), но отвергают дерево, на котором этот плод вырос и созрел (Церковь и её святых), то они не просто приходят к абсурду, а нарушают процитированные выше слова Христа. И эти люди говорят, что живут по Писанию! Но если вы живёте по нему, так исполните то, что в нём написано: «Или признайте дерево хорошим и плод его хорошим; или признайте дерево худым и плод его худым», – исполните эти слова в отношении плода (канона) и древа, на котором он вырос (отцов Церкви). Т.е. признайте, что если канон для вас авторитетен, то и Церковь авторитетна; или наоборот – признайте, что если Церковь не заслуживает доверия, то и канон не заслуживает его, поскольку у сомнительного дерева и плод будет сомнителен.

По преданию, идущему от Апостолов, Отцы Церкви приняли: богослужение, Таинства, крещение детей, почитание святых и обращение к ним в молитвах, иконопочитание, молитвы за умерших, и т.д. То есть новозаветные книги Св. Писания были приняты со всем остальным преданием, идущим от Апостолов. А некоторые апокрифические книги это отвергали, поэтому они и не были включены в канон библейских книг.

Священник Вячеслав Рубский:

«Подводя итоги можно сказать следующее: 1) Избрав Писание в качестве единственного источника вероучения и критерия истины и отвергнув церковный опыт богопознания, Предание, протестанты начали рассыпаться на сотни конфессий, как упавшее стекло.

2) Отвергнув Предание Церкви, протестанты начали конструировать свое человеческое предание: вдруг оказалось, что без сочинений Лютера, Кальвина, а сейчас в баптизме - без Грэма, Макдауэлла и многих других, невозможно понять Библию.

3) Отвергнув Предание, протестантская машина разрушения не остановилась, но начала крушить и Библию, когда в 19 в. Тюбингенская школа в лютеранстве в лице Ф.Х. Баура разнесла вдребезги Новый Завет как неподлинное произведение: отсюда и «библейская критика», которая в своем логическом завершении призвана доказать отсутствие боговдохновенности в Писании; отсюда и библейский фундаментализм, который, исповедуя буквальный смысл Писания не менее уничтожителен, чем «библейская критика».

Итак, Библия не является надежным критерием истины без Церкви в ее Предании. Поэтому протестантизм, оказавшись перед лицом «только Писания», подвергнулся опасности того, что интерпретация Писания без Предания «может просто уводить от веры, даже широко понимаемой». В Символе Веры 381 г., который до сих пор неизменно исповедует Православная Церковь, не Писание является объектом веры, но именно Церковь, которая осуществляет Писание как Писание, без которой Писания бы не было и вне которой нет спасения»105.

«Те учения, которые протестанты называют ересями (молитва за умерших, почитание святых, истинность евхаристического Тела и Крови, детское крещение, почитание креста, крестное знамение и т.д.), обнаруживались в Церкви задолго до канонизации книг Нового Завета (IV в.). Об этом говорят свидетельства ранних церковных писателей, с этим согласны и сами протестанты. Примечательно также их отношение к самому времени определения границ канона. «Итак, четвёртый век был переломным веком в истории христианства… – резюмирует баптистский историк К.В. Сомов – В этот век был сделан большой шаг к удалению от первохристианства, от евангельской простоты апостольских дней»106. Отсюда рождается вопрос: каким образом отцы Церкви признали Каноном Истины то, что противоречит, как их писаниям, так и практике Церкви? Возможно ли, чтобы Церковь IV века среди множества книг отделила для себя и объявила непогрешимыми как раз те книги, которые противоречат её практике и многим пунктам вероучения? Логических выводов из этого факта может быть несколько.

Вариант I: к IV веку Церковь потеряла не только чистоту евангельского учения, но и вообще всякую способность нормально мыслить! Церковь прекрасно понимала, что эти четыре Евангелия, а особенно послания апостолов непримиримы с её практикой и многими «новшествами» в вероучении, и, тем не менее назвала их своими!? На такое, пожалуй, способен или душевно больной, или некий реформатор, канонизацией Писания полагающий начало «великой чистки» в догматике и практике Церкви. Но, признав канон, Церковь не стала ничего в себе менять. Тогда остаётся только признать её невменяемой, а её стремление к закреплению канона – самопротиворечивым. Но при этом можем ли мы доверять списку книг и писем, объявленных Священными Церковью, противоположно реагирующей на обличения? Конечно - нет.

Тогда рассмотрим вариант II: Отцы Церкви (а в их лице и вся христианская Церковь) просто не видели противоречия между своими «измышлениями» и словами Писания. (Как ныне всякая конфессия не видит этого противоречия.) Но, из этого неизбежно следует, что Церковь в IV веке во всей своей полноте не вполне понимала Библию! А главное: Церковь канонизировала Новый Завет в нынешнем его составе только потому, что не понимала его так цельно и глубоко, как намного позже его поняли протестанты! Таким образом, опять же причиной канонизации Нового Завета является то ли следствие недоразвитости церковной экзегезы, то ли слепота Церкви в целом.

Третьим вариантом остаётся предложить единственно правильный (на наш взгляд) вывод: Церковь была (и есть) не только носителем Священного текста, но и его правильного понимания. Акт канонизации – это яркое свидетельство того, о чём вся эта книга: Писание не содержит в себе противоречия ни практике Церкви IV века (т.е. Православной), ни её догматике. Только в этом случае Церковь могла назвать эти письмена своей святыней.

Церковь хранит себя Преданием. В этом смысле «Символ веры» есть выражение Предания. Это Предание догматическое, Предание учения. То же касается и прочих аспектов христианского вероучения. В православии они остаются неизменными. Во всех прочих деноминациях это Предание в разное время, по разным причинам было заменено (а не отвергнуто, как об этом принято говорить). Теперь протестанты и католики следуют своему преданию, которое есть дух и направление их богословия. Оно делает толкование Писания баптистским, адвентистским, пятидесятническим и т.д., т.е. подчинённым учению, или точнее: преданию (исповеданию) веры. Таким образом, ясно прослеживается наличие преданий во всех конфессиях. (Есть ещё Предание опыта духовной жизни, о котором речь ниже). Итак, предания есть у всех, и каждая конфессия следует своему преданию, подтверждая его цитатами из Священных книг. Наличие критериев истины, позволяет нам все эти предания взвесить на весах правды. Главный критерий истины – неизменяемость не прослеживается ни в одной протестантской конфессии. Проще говоря: все протестанты, в прошлом - католики, а христиане первого тысячелетия были православными»107.

Критерий истинности Церкви – в самом существовании Её в Боге, в связи Церкви с Богом, а не в Писании. Иначе получается замкнутый круг: истинность Писания основана на Церкви, а истинность Церкви – на Писании. Спаситель сказал о Церкви: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её» (Мф. 16:18). Ее истинность подтверждается и другими словами Христа, сказанные апостолам и в их лице всей Церкви: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20). Это Церковь, которая утвердила канон Писания, которая сформулировала в борьбе с еретиками основные догматы. Это Церковь, которая отвергла нововведения, появившиеся на Западе – главенство Папы, филиокве, чистилище и другие. Это – Православная Церковь.

 

III. Церковь Христова. Непрерывность Церкви

«…а вышний Иерусалим свободен: он - матерь всем нам» (Гал. 4:26).

«Один Отец! Одно Слово! Один Дух Святой!.. Одна и единственная Мать-Дева, которую я с радостью называю Церковью» (Климент Александрийский. Педагог: I, 6).

 

Наследие Реформации и баптизм

ПУШКОВ, Стр. 4 - Только Библия, только вера, только Иисус Христос — вот авторитетное основание протестантской догматики от Мартина Лютера до современных евангельских христиан-баптистов.

ПУШКОВ, Стр. 96 - Цель протестантизма — вернуться к евангельским принципам, отринув все наслоения и заблуждения католицизма (да и православия), чтобы воссияли лозунги Реформации: «Только Писанием» (sola scriptura), «только Христом» (solo Christo), «только благодатью» (sola gratia), «только верой» (sola fide) и «только Богу слава» (soli Deo gloria).

Где же истоки этих известных протестантских принципов? Баптисты сами и отвечают на этот вопрос. Источник – Мартин Лютер. В сознании многих протестантов личность и учение Лютера овеяны многочисленными мифами. Например, Е.Н. Пушков повторяет общеизвестный стереотип о том, что «в 1517 год, Мартин Лютер прибил к вратам Виттенбергского собора свои 95 тезисов против индульгенций» (стр. 4).Кем же Лютер был на самом деле - революционером или консерватором? Что же говорят сами лютеране и современная историческая наука?

Лютеранский священник о. Алексей Стрельцов (ректор Лютеранской Богословской семинарии г. Новосибирска) пишет в своей статье «День Реформации и популярная мифология»:

«Тезисов как таковых не было. Лютер никогда сам не говорил о тезисах. Это обозначение появилось в 18 веке. Слово носит догматический характер. Если бы Лютер выдвинул «тезисы», его бы сразу зажали в угол и обвинили в ереси (тезисы отстаивают, это не подразумевает гибкости). А он не был революционером. Он был набожным монахом-августинцем. Он говорил о propositiones, предложениях, которые можно было обсуждать в частном порядке, написанных им на «клочке бумаги». Соответственно, эти мысли Лютера были скорее всего написаны от руки, в то время они еще не были напечатаны (и не предназначались для печати). Публичного диспута в университете не было. Лютер хотел устроить обсуждение с несколькими коллегами, но никто не пришел. Когда он намеревался его устроить, точно не понятно. Но это было в какой-то момент после 31 октября.Числа «95» не было. Лютер нигде не приводит такого числа. Оно появляется значительно позднее. Итак, в документе под названием «95 тезисов» нет ни числа «95», ни, собственно, тезисов. А что есть? Что точно произошло 31 октября? В общем, ничего особенного. Лютер был послушным католиком. Он действовал строго канонически, по-церковному, так, как и должен был. 31 октября он отправил предложения епископу своего диоцеза Иерониму Шульце. Это то, что подразумевает иерархия: священник не лезет через голову своего епископа, равно как и не сеет смуту среди духовенства и народа, но решает проблемы в первую очередь со своим церковным начальством. Скорее всего Лютер не прибивал написанные им размышления ни к какой двери. Он сам об этом нигде не говорит. Сами описания Лютером событий того времени ничего такого не содержат (а он три раза рассказывает, как все было с его стороны)»108.

Рассмотрим общий для всех протестантов тезис Sola Scriptura – только Писание, и кратко разберем, что вкладывали в эти слова исторические протестанты, и как это понимают баптисты сегодня.

Деятели Реформации не отвергали церковного предания, и, как правило, обращались к трудам отцов Церкви, как к авторитетному источнику. Писание они рассматривали как окончательный авторитет. Вот что пишет современный британский богослов и историк Реформации Алистер Макграт:

«Лютер, похоже, утверждает, что обычный благочестивый верующий христианин вполне способен читать Писание, прекрасно понимая прочитанное. Аналогичная позиция отстаивается Цвингли в его важном трактате «О ясности и определённости Слова Божьего», написанном в 1522 году. Цвингли пишет: «Слово Божией, как только оно воздействует на понимание человека, освящает его так, что он понимает его».

И всё же к концу 1520 гг. этот экзегетический оптимизм был в значительной степени подорван, в основном из-за серьёзных разногласий между Лютером и Цвингли по поводу толкования одного библейского текста: «Hoc est Corpus Meum» - «…сие есть Тело Моё» (Мф. 26:26). Этот текст является центральным в Евхаристии и, следовательно имеет огромное литургическое значение как для реформатора, так и для католика. Для Лютера этот текст означал: «это есть Моё Тело» - иными словами, хлеб Евхаристии есть Тело Христа. Для Цвингли, однако, толкование этого места было несколько иным: «это обозначает Моё Тело» - иными словами, хлеб Евхаристии представляет Тело Христа.

…серьёзность разногласий между реформаторами относительно таинств не только разделила магистерскую реформацию на два течения. Оно показало, как трудно было достичь согласия по поводу толкования даже тех мест Писания, которые Лютер считал наиболее понятными. Экзегетический оптимизм конца 1510-х – начала 1520-х годов проявлялся в предположении, что обычный христианин мог понимать Писание. Однако к 1530-м гг. всё больше утверждалось мнение, что для надёжного понимания Писания необходимо было хорошо знать древнееврейский, греческий и латинский языки и быть знакомы со сложными лингвистическими теориями»109.

«Реформаторы обращались к Отцам Церкви как надёжным толкователям Писания. Этот вопрос является особенно важным, однако, к сожалению, на него не было обращено заслуженное внимание. Одной из причин, по которым реформаторы высоко ценили писания Отцов Церкви, особенно Августина, было то, что они считали их выразителями библейского богословия. Иными словами, реформаторы считали, что Отцы стремились выработать богословие, основанное лишь на одном Писании—именно то, к чему стремились сами реформаторы в шестнадцатом веке»110.

Следуя данному принципу, Реформаторы по основным вопросам оставались в согласии между собой и с древней церковью (отцами Церкви). Мартин Лютер писал:

«…при различных толкованиях Писания, которые находятся у нас, не остается другого средства поддержать единство веры, как принять решения Соборов и прибегнуть под защиту церковной власти»111.

Алистер Макграт:

«Первоначально магистерская Реформация соглашалась с тем, что каждый человек обладал правом толковать Писание, однако впоследствии её идеологов стали волновать социальные и политические последствия этой идеи. Крестьянское восстание 1525 г., похоже, убедило некоторых, (например, Лютера) в том, что отдельные верующие (особенно германские крестьяне) были просто не в состоянии толковать Писание. По иронии судьбы движение, которое придавало такое значение Писанию, впоследствии стало отказывать своим менее образованным членам в доступе к этому Писанию из опасения, что они могут неправильно его истолковать (иными словами, истолковать его не так, как магистерские реформаторы). Например, школьные правила Вюртембергского герцогства гласили, что лишь наиболее способные ученики получали право изучать Новый Завет в выпускном классе при условии, что обучение будет вестись на греческом и латинских языках. Остальная масса должна была вместо этого читать «Малый катехизис» Лютера. Таким образом, прямое толкование Писания становилось уделом небольшой привилегированной группы людей. Иными словами, речь шла о том, придерживались ли вы в вопросе толкования Писания точки зрения папы, Лютера или Кальвина. Принцип «ясности Писания» был, похоже, вынесен за поля в свете использования Библии более радикальными кругами в реформации. Аналогичным образом мысль о том, что каждый человек обладал правом верно толковать Писание, стала исключительно достоянием радикалов»112.

«Единственным крылом Реформации, которое последовательно применяло принцип «sola Scriptura», была радикальная Реформация или «Анабаптизм». Для таких радикалов (или «фанатиков», как называл их Лютер), как Томас Мюнцер или Каспар Швенкфельд, каждый человек, находясь под водительством Святого Духа, обладал правом толковать Писание так, как ему хотелось. Для радикала Севастьяна Франка Библия является «Книгой за семью печатями, которую нельзя открыть без ключа Давида, которым является просветление Духа». Таким образом, был открыт путь индивидуализму, и личное суждение отдельного человека было поставлено выше коллективного суждения Церкви. Так, радикалы отрицали крещение младенцев (которого продолжали придерживаться магистерские реформаты) как небиблейскую практику. … Аналогичным образом отрицались такие доктрины, как доктрины Троицы и Божественности Христа, как не имеющих достаточных библейских оснований. … Такой взгляд открывал дорогу анархии и, как показала история радиальной Реформации, анархия не замедлила проявиться»113.

Современные неопротестанты изобрели тысячи собственных толкований Библии, которые привели к появлению множества конфессий и сект. Например, у апостола Иоанна о Христе сказано: «Сей есть истинный Бог и жизнь вечная» (1 Ин. 5:20). Но для «Свидетелей Иеговы» из этих слов не следует, что Христос действительно Бог! «Свидетели» спокойно читают подобные строки Писания, обличающие их. Смысл подобных цитат заключается в их интерпретации, а не в тексте.

Прот. Вячеслав Рубский:

«Итак, когда протестант вместо восхождения к принципу толкования библейской цитаты, предлагает ряд других цитат, его нельзя обвинить в непоследовательности. Тем не менее, такой подход неизбежно дробит Священный Текст на свод цитат: «кальвинистских» и «арминианских», «за» и «против» глоссолалии, иконопочитания и т.п. Полемисты обеих сторон нередко просто предлагают ряд ссылок на Св. Текст, словно их оппонент никогда их не читал»114.

Протестантский призыв Sola Scriptura не имеет и исторического корня. Он не находит себе подтверждения ни в одном из творений отцов и учителей Церкви как первых веков, так и всего периода до Реформации XVI в.

ПУШКОВ, Стр. 8 – Деятели Реформации — М. Лютер, У. Цвингли, Ж. Кальвин — не смогли довести реформу до конца. <…> Квинтэссенцией протестантизма оказался баптизм.

А это, так сказать, «общее место» всех неопротестантов –баптистов, пятидесятников, адвентистов и др. о том, что Лютер (Кальвин, Ян Гус, Цвингли) в Реформации многое «не доделали». Целью Реформации было очищение западной церкви от католических новшеств и злоупотреблений, а не от ортодоксальных догматов (которые Реформация почти не затронула). Чтобы очистить дом, совсем не обязательно сносить стены и ломать фундамент. Баптисты - это не исторические протестанты (англикане, лютеране или кальвинисты), отделившиеся в XVI веке от католичества, но протестанты радикальные, отделившиеся от более умеренных, и попытавшиеся прервать любую историческую преемственность с церковным христианством. Американский баптист Дж. Кароль (1858-1931 гг.) в своей книге пишет: «Баптисты - не протестанты, так как они не вышли из католической церкви»115.

Преемственность учения

ПУШКОВ, Стр. 103 - Нам, евангельским христианам-баптистам, конечно же, ближе и дороже гонимая Церковь Христова первых трех веков, которая старалась хранить верность Господу и была независимой от государства.

ПУШКОВ, Стр. 126 - Признают они [баптисты] и следующий пункт из Никео-Цареградского Символа веры: «Верую... во единую, святую, соборную и апостольскую Церковь». Да, именно Апостольская Церковь, три века сохранявшая истину, прошедшая через десять периодов римских гонений, и является образцом для баптистов, а отнюдь не возникшая позднее государственная, Константиновская, Католическая или Православная церковь.

Цель Пушкова – доказать, что первые три века Церковь была святой, а потом в неё влились массы язычников со своими привычками и обрядами и осквернили её до такой степени, что истинному христианину и Духу Святому там не осталось места.

Если мы посмотрим на историю Церкви, то увидим, как глубоко и сильно иногда заливает волнами корабль церковный. В истории были периоды, когда, в сущности, почти весь мир нужно было считать еретическим. В деяниях VI Вселенского собора (680-681 гг.) есть указание на то, как глубоко и сильно было повреждение. «Иерархи сделались ересиархами, — читаем в деяниях собора, — и вместо мира возвещали народу распрю, сеяли на церковной ниве вместо пшеницы плевелы, вино мешалось с водою, и поили ближнего мутною смесью»116. Тот же VI Вселенский собор признал отлученными от Церкви епископов Гонория Римского, Кира Александрийского, Сергия, Пирра, Павла и Петра Константинопольских и Макария Антиохийского. То есть всех патриархов того периода времени (Иерусалимского временно не было)117.

Амвросий Медиоланский (340-397 гг.) сравнивает Церковь с луною, которая по временам исчезает, но остается неизчезнувшей: затмиться она может, но не исчезнуть118.

Богослов и проповедник ранней Церкви Петр Хрисолог (380-450 гг.) пишет: «Малый кораблец Христов (Церковь) иногда возносится к небу, иногда опускается в бездну, иногда Христовою управляется силою, иногда колеблется страхом, иногда покрывается волнами страстей, иногда выплывает на веслах исповедания»119.

В любом случае, это были испытания, временные трудности, не лишающие спасения, не лишающие Церковь Её бытия. До прозрения заблудших или окончательной погибели отступников надо быть осторожными, «чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы» (Мф. 13:29).

Как образец всего, Пушков видит истину фактически не в первоапостольской церкви, а в современных баптистах. И он безжалостно вгоняет факты в это прокрустово ложе.

То же пишут и другие баптисты-апологеты.

В.Г. Павлов:

«На вопрос — когда и где начинается история баптистов, кто были основатели их общества, мы без колебания отвечаем: они начинают свою историю с Иоанна Крестителя или с самого Иисуса Христа, главы церкви. А первые их единоверцы были Его ученики, насадившие первоначальные церкви. И хотя при тусклом неверном свете последующих веков ужаса и испорченности мы не всегда можем открыть их след или с полною уверенностью указать на их присутствие, однако мы чувствуем несомненную уверенность в их всегдашнем существовании.

…Баптисты не придают значения тому, что известная церковь имеет непрерывное преемство от апостолов в рукоположении, но тому, чтобы церковь была преемницей духа, учения и жизни апостолов. Важно не преемство, а обладание этими благами»120.

Книга «Баптисты отвечают»:

«Во-первых, под апостольской преемственностью первоначально понималась преемственность правильного вероучения, а не рукоположения, как это обычно понимается во многих исторических церквях. Во-вторых, апостольская преемственность в смысле непрерывной череды рукоположения с апостольских времен не находит обоснования в Новом Завете. Поэтому мы не считаем себя обязанными следовать небиблейскому учению. Что же касается библейского понимания преемственности, то оно касается верности учению апостолов, изложенному в Новом Завете. В этом отношении наши служители и вообще евангельские христиане-баптисты как раз могут служить примером духовной преемственности»121.

Дж. М. Кароль:

«…баптисты, соответственно истории, представляют собой беспрерывную нить церквей от дней Христа и подтверждают исполнение Его пророчества: «Я создам церковь Мою, и врата ада не одолеют ее». В неправильных, уклонившихся от истины церквях ясно виден рост католицизма и позднее протестантизма»122.

Апологеты баптизма осознают, что заявления о сохранении истинного апостольского учения именно в их конфессии подразумевают определенную историческую преемственность. Но, по мнению баптистов, существовали ли истинные христиане в промежутке между IV веком и эпохой Реформации. Св. Писание ясно говорит нам о непрерывном существовании собрания истинных христиан и Церкви. Из Писания мы знаем: Церковь«столп и утверждение истины» (1 Тим. 3:15).

Вот что пишет В.Г. Павлов:

«Все допускают, что со времен апостольских до Реформации существовали собрания и общества, которые отделялись от господствующих церквей… Господствующие церкви клеймили их названием еретиков... Еретиками обыкновенно называют тех, кто отличается в учении от большинства, имеет столько совести и мужества, что отваживается защищать свое положение и даже, в случае нужды, страдать за свою веру... Этот народ происходит от первых веков христианства, сохраняя и передавая потомству чистейшие формы вероучения и практического благочестия... Нет сомнения, что эти люди имели некоторые ошибки, и, может быть, держались некоторых заблуждений. Но как и могло быть иначе, когда они были окружены атмосферой церковной лжи и испорченности.

В I и II столетиях некоторые из этих сект известны были под именем мессалиан, евтихиан и монтанистов.

В III, IV и V столетиях появились новациане и сделались весьма многочисленными, распространившись по Римской империи, несмотря на опустошение, которое производило среди них гонение.

В VII и VIII столетиях возникли павликиане, которые обратили на себя внимание, сделавшись многочисленными, и навлекли на себя ненависть и вражду господствующей церкви.

… в XI и следующих столетиях вальденсы, альбигойцы, вамдуанцы, катары, бедняки Лиона и анабаптисты обращали на себя усиленное внимание в Европе и в течение целых поколений продолжали возрастать и умножаться, они лишь слегка отличались между собою, но назывались различными именами, смотря по местности или обстоятельствам, при которых они обратили на себя внимание публики.

…можно сказать, что со времен апостольских до Реформации эти различные сектанты составляли истинную церковь Божию. Их вера была настоящая библейская, и их жизнь была самая чистая, какую только видел мир. Конечно, они не были совершенны. И как они могли быть таковыми в такой среде?.. В XVI столетии они стали известны обществу, большею частью под руководством Менно Симона, которого историки называют реформатором, труды которого и апостольский дух еще не оценены по достоинству. От него они получили название меннонитов и распространились десятками тысяч по всей Европе. Меннонитами назвали себя нидерландские баптисты в первый раз в 1536 году. Несомненно, что они были благочестивейшие христиане, каких когда-либо видел мир и достойнейшие граждане, которых когда-либо имело государство»123.

Упомянутый выше Дж. Кароль писал:

«Мы не должны думать, что все эти гонимые люди были всегда и во всех отношениях верны новозаветным доктринам. В основном они были верными. Но некоторые из них, принимая во внимание окружавшую их среду, проявили особенную верность»124.

Итак, кого же баптисты считают «благочестивейшими христианами» с «библейской верой» и «самой чистой жизнью»? Это монтанисты, новациане, павликиане, вальденсы, альбигойцы, катары, лолларды, анабаптисты, меннониты и прочие. Их жизнь и учение преподносится как свидетельство верности Христу. Или даже как нечто подобное современным общинам неопротестантов. Подобное отождествление требует близкого сходства хотя бы в основных учениях (учение о Троице, безсмертии души и т.д.). Удивление и недоумение вызывает парадоксальное утверждение о том, что «различные сектанты составляли истинную церковь Божию» (В.Г. Павлов). Священное Писание говорит о еретиках гораздо строже и определеннее.

«Были и лжепророки в народе, как и у вас будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель. И многие последуют их разврату, и через них путь истины будет в поношении. И из любостяжания будут уловлять вас льстивыми словами; суд им давно готов, и погибель их не дремлет… Знает Господь, как избавлять благочестивых от искушения, а беззаконников соблюдать ко дню суда, для наказания, а наипаче тех, которые идут вслед скверных похотей плоти, презирают начальства, дерзки, своевольны и не страшатся злословить высших, тогда как и Ангелы, превосходя их крепостью и силою, не произносят на них пред Господом укоризненного суда… Ибо если, избегнув скверн мира чрез познание Господа и Спасителя нашего Исуса Христа, опять запутываются в них и побеждаются ими, то последнее бывает для таковых хуже первого» (2 Пет. 2:1-11,20).

«Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, [соблазны,] ереси, ненависть, убийства, пьянство, безчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют» (Гал. 5:19-21).

Непрерывное существование христиан («беспрерывная нить церквей»), учение которых было бы идентично учению современных баптистов в каждом поколении на протяжении всех веков, должно быть зафиксировано исторически. Иначе нам придётся иметь дело с проявлением слепой веры. По сути, нам и предлагают просто в это поверить.

Вот материалы о баптизме и его происхождении из электронной интернет-энциклопедии:

Баптизм—конфессия, вышедшая из среды английскихпуритан.

Пурита́не(отлат.puritas —чистота) – английские протестанты, последователи кальвинизмавАнглиив XVI—XVII веках. Вернувшись приЕлизавете Iна родину, они стали выступать за углубление Реформации, очищениеангликанстваот сохранявшихсякатолическихэлементов — требовали заменитьепископат выборными старейшинами (пресвитерами), вместомессы ввести проповеди, обряды упростить, а некоторые даже уничтожить, лишить храмы украшений.

Первая община баптистов была основана вАмстердамев1609 году — это была группа английскихпуританво главе с Джоном Смитом, которая под влиянием меннонитов(умеренныханабаптистов) восприняла доктрину, отвергающую крещение младенцев. В1612 году, когда вАнглиисхлынула волна религиозных преследований, часть амстердамских баптистов вернулась на родину, и в том же году вЛондоневозникла первая баптистская общинаАнглии. Именно вАнглии полностью сформировались вероучение и догматы, а также возникло само наименование «баптисты».125

Для установления исторической правды попытаюсь кратко осветить учения и деятельность указанных выше христианских групп (сект).

Монтани́зм(греч.Μοντανισμός) —религиозное движениеII века (ересь) вхристианстве. Названо в честь своего основоположника — Монтана. БывшийязыческийжрецМонтан изФригии, обратившись в христианство (около156 года), не захотел войти в церковные рамки и стал проповедовать живое духовное общение с Божеством, свободное от иерархии и обрядов и проявляющееся в индивидуальных харизмах, то есть особых дарах Святого Духа, преимущественно в пророческом даре. Последователи Монтана, между которыми выделялись особенно две пророчицы, Приска (или Присцилла) и Максимилла, признали своего учителя заПараклета(Утешителя), обещанного в Евангелии Иоанна.

Монтанизм, будучи движением религиозного энтузиазма, своим отрицанием всякой иерархической и богослужебной формы сталкивался с Церковью. А с гностицизмом последователи Монтана сходились в том, что настоящими духовными христианами (пневматиками) и «святыми» считали только себя, а большинство обычных верующих христиан признавали за низший род людей — душевных (психиков). Монтанизм проповедовал крайний аскетизм, категорический запрет повторных браков и стремление к мученичеству во имя Христа — как прямой путь в Царство Небесное. Пророческий дар у монтанистов выражался в экстатических припадках, а со стороны содержания пророчества сводились главным образом к возвещению скорого второго пришествия Христа.

Так как монтанисты оставляли неприкосновенными основные христианские догматы и восставали против Церкви только в отношении дисциплины и нравов, заявляя себя здесь крайними ригористами, — то многие важные предстоятели церковные (Ириней ЛионскийЕлевферий Римский) смотрели сначала на это движение снисходительно; более строго отнёсся к нему папа Виктор, а впоследствии монтанова ересь была окончательно осуждена Первым вселенским собором в Никее (325 г.).126

Новацианство (или новатианство) — раскольническое движение III—VII веков, получившие свое имя от Новациана, который восстал против допускавшегося Римским епископом Корнилием благосклонного принятия в Церковь ранее отпавших от неё.

К Новатиану присоединились приверженцы монтанистических взглядов, а затем и Новат, прибывший из Карфагена. Хотя в расколе Новациана проводились мнения противоположные Новатовским, их роднило стремление пресвитеров выйти из-под власти епископов. При деятельном участии Новата скоро произошло формальное отделение раскольников от Римской Церкви, они поставили себе епископом Новациана.

По учению Новациана, поскольку Церковь есть общество святых, все падшие и соделавшие смертные грехи после крещения должны быть извергаемы из неё и ни в каком случае не могут быть принимаемы обратно. Церковь не может прощать тяжких грешников; если же она их прощает и принимает обратно, то сама делается нечистой, перестаёт быть святой. Последователи Новациана основали собственное общество, в которое не принимались тяжкие грешники, а отщепенцы от Православной Церкви принимались не иначе как через перекрещивание.

Спорящие Римские партии православных и новациан обратились за посредничеством к Церквам Карфагенской, Александрийской и Антиохийской. Святители Киприан Карфагенский и Дионисий Александрийский решительно высказались против Новациана.127

«Павликиане» (предположительно от имени апостола Павла) — одно из наиболее значительных по размаху и последствиям средневековых еретических движений. Зародилось в VII веке в Армении, в VIII—IX веках получило широкое распространение в Малой Азии и в европейских владениях Византийской империи.

Павликиане придерживались учения о двойственной природе человека. В их представлении человек состоит из двух сущностей: сотворенного демиургом материального тела, и души, имеющей божественное происхождение. При этом зародыш божественной жизни содержится в каждом человеке, и каждый при благоприятных условиях способен в той или иной форме воспринять послание божественной правды. Демиург, «сотворив» человека путем соединения его духовной и телесной сущностей, пытался удержать первого человека в абсолютном рабстве. Первый человек не должен был сознавать свою высшую природу, дабы у него не обнаружилось стремление высвободиться из царства демиурга. Отсюда — и повеление не есть от дерева познания добра и зла. Но Адам ослушался повеления демиурга, и его непослушание разорвало оковы рабства; таким образом, он и его род достигли осознания своей высшей природы. Петр Сицилийский отмечает, что павликиане не считали грехопадение в Эдеме грехом, а наоборот, благом и необходимой предпосылкой для будущего искупления.

Представления павликиан о природе Христа были близки к докетизмуСпаситель, согласно учению павликиан, пришёл на Землю в качестве небесного существа, будучи посланцем Высшего мира, и после выполнения Своей земной миссии, возвратился в небесное обиталище. Тело Спасителя напоминало обычное только внешним видом, на самом же деле состояло из некоего «тонкого» вещества, привнесенного из Высшего мира, что дало ему возможность совершить чудеса, описанные в евангелиях.

Павликиане придавали распятию Христа символическое значение: Христос снизошёл из божественного мира в царство демиурга, «пропустив» Себя через него (подобно тому, как вода проходит через почву). Павликиане не принимали доктрины искупительной жертвы Христа, считая это абсурдом. Они отрицали крещение водой, утверждая, что под крещением Христос имел в виду лишь крещение Духом, так как благодаря своим учениям Христос сам стал живой водой для очищения человеческой природы128.

Катары (от греч. katharos – чистый) – религиозное движение, распространенное в XI-XIV веках в ряде стран и областей Западной Европы. На эту группу следует обратить внимание лишь постольку, поскольку некоторым катары могут представляться истинными христианами, по причине того, что многие катары героически страдали и отдавали свои жизни за свои убеждения, когда Римско-Католическая церковь обрушивала на них жестокие преследования. И хотя сложно говорить о единстве катаров, но все же объединяющим фактором является то, что в основе религии катаров лежал дуализм, который напоминал дуалистические и аскетические теории гностиков, манихеев, павликиан и богомилов. Следовательно, такое отрицательное отношение к плоти и всему материальному приводило их и к другим еретическим воззрениям: «катары прославляли Христа, хотя отрицали полную реальность Его человеческой природы. Он был сотворен на небесах и не был рожден на земле, но прошел через Марию как через сосуд»129.

Одновременно с катарами в XII и XIII в. существовало движение называемое вальденсами. «Вальденсы – последователи лионского купца Пьера Вальдо, который в 1176 г. основал общину «совершенных» – секту, выступавшую против папства, права духовенства на собственность, отрицавшую ряд церковных догматов и таинств»130. Вальденсы также выступали против воинской службы, отвергали монопольное право католического духовенства на проповедь и совершение таинств (из которых признавали крещение и причащение), отвергали веру в чистилище, в святых, поклонение иконам, ратовали за свободу чтения Библии. Вальденсы нисколько не стремились отложиться от официальной церкви, они считали себя церковью внутри церкви, но в результате все же подверглись жестоким преследованиям и отделились от католической церкви.

Последователями Джона Уиклифа стали лолларды (lollard, от средненидерл. lollaert(d), буквально – бормочущий [молитвы]) – антиклерикальное крестьянско-плебейского движение XIV века.. «Лолларды протестовали против иерархии, монашества и учения о таинствах католической церкви»131. Лолларды подвергались преследованиям со стороны властей; в тоже время немалое количество лоллардов приняло участие в восстании Уота Тайлера.

Ян Гус (1371 – 1415 гг.) – проповедник, мыслитель, идеолог чешской Реформации. Гус обличал католическое духовенство, требовал реформы Церкви, осуждал её богатство, развращённость клира, симонию (продажа и покупка церковных должностей), отрицал учение о чистилище. На самом же деле Гус был очень далек от отказа основных доктрин и положений Церкви. Гус признавал законность почитания святых, в частности о почитании Марии он говорил: «Пречистую Деву, Матерь Спасителя, восстановительницу рода человеческого, Царицу Небесную, благодатью превосходящую Ангельское естество, преблаженную паче всех торжествующих на небесах, от полноты которой… все боящиеся получают исцеление»132. Также он положительно отзывался о Предании (тогда как протестанты хотят изобразить Гуса признающим авторитет только Писания): «Как рассуждал Гус о священном предании? Он насчитывал пять источников познания истины: св. Писание, особенное откровение свыше, предание, разум непогрешающий и неложное свидетельство телесных чувств»133. Также он признавал устную исповедь и почитание мощей134.

Современные баптисты часто считают анабаптистов и меннонитов своими непосредственными предшественниками. Е.Н. Пушков пишет:

ПУШКОВ, Стр. 8 – В 1535 году крещение по вере принимает католический священник Менно Симоне. Его последователи стали называться меннонитами, и от них крещение по вере впоследствии, в XIX веке, будут принимать украинские штундисты. Так называли тех, кто приходил к меннонитам на час молитвы (по-немецки «час» — stunde). И католики, и лютеране, и кальвинисты с насмешкой стали называть анабаптистами (перекрещенцами) всех тех, кто по вере принимал крещение во второй раз.

Однако не существует достоверных свидетельств о том, что учение современных баптистов идентично учению анабаптистов XVI века.

«Было бы трудно, если не невозможно, изложить в стройном порядке учение перекрещенцев первой эпохи, когда оно еще не успело улечься в определенную застывшую форму»135.

Причина этой неоднородности учения анабаптистов кроется в идеи превознесения личного «внутреннего» откровения. Анабаптисты «признавали в самых широких размерах внутреннее откровение. Они говорили: «Если бы Бог хотел научить писанием, он дал бы Библию прямо с неба»136.

Есть и другие замечания к вероучению анабаптистов-меннонитов. Например, их взгляд на воплощение Христа. Читая меннонитскую книгу «Кровавый театр, или мученическое зеркало беззащитных христиан», можно заметить, что один из наиболее важных вопросов, который задавали католические инквизиторы меннонитам и анабаптистам, касался Христова рождения от Девы Марии.

Например, в 1549 году некоему Элкену в городе Левардене был задан следующий вопрос: «Что ты можешь сказать? Разве Сын Божий не принял плоть и кровь от Марии?»137.

Йос Киндт, который находился под следствием в 1553 году, указывает на аналогичный вопрос: «Ронс спросил у меня: «Веруешь ли ты, что Христос принял плоть от Марии? Я сказал: «Нет»138. Клэс де Пре из Гента (1556 г.) описывает следующий диалог: «Священник: «Веруешь ли ты, что Христос является Человеком от плоти Марии?» Клэс: «Нет»139. Таких примеров великое множество. Желающие узнать больше об этом вопросе могут ознакомиться с содержанием интересной диссертации – «Развитие богословской мысли голландских анабаптистов и ее применение на практике в период с 1539 по 1564 гг.». ЭтаработабылаопубликованаамериканцемУильямомКини140. В своем исследовании он рассматривает идеи Менно Симонса и Дирка Филипса, которые являлись руководителями голландских меннонитов в XVI в.

Мельхиор Хоффман (ок. 1495 – 1543 гг.), анабаптист из южной Германии, который оказал огромное влияние на Менно Симонса и голландских анабаптистов, использовал следующую иллюстрацию: «Как капля росы, проникнув внутрь устричной раковины, превращается в жемчужину, так и Вечное Слово появилось в чреве Марии благодаря действию Святого Духа. Но сие Слово стало плотию и кровью, не восприняв плоти и крови Марии»141. Таким образом, Тело Христа якобы возникло не на земле, а на небе (подобные взгляды встречались и ранее, в среде павликиан, катаров и альбигойцев). Учение Хоффмана отличал крайний апокалипсизм: количество перекрещённых должно достичь 144 тысяч избранных, которые должны ожидать Второе Пришествие Христа в 1533 году в Новом Иерусалиме, каковым был объявлен Страсбург. В этом же году Хоффман, объявивший себя пророком Илией, отправился в Страсбург где был арестован и содержался в заточении вплоть до своей смерти.

Предположу, что желая видеть в анабаптистах и меннонитах своих предшественников, современные баптисты вряд ли принимают и разделяют их учение о «небесном теле» Христа или о приоритете личного откровения над авторитетом Св. Писания.

Думаю, что ни баптисты, ни тем более православные не станут утверждать, что истинного христианства не было между IV и XVI веками. Но анализ даже на историко-религиоведческом уровне показывает, что форма христианства, которую провозглашают баптисты, никогда прежде не существовала.

ПУШКОВ, Стр. 74 - Мы, евангельские христиане, живущие в бывшем Советском Союзе, принимаем соборные тринитарные и христологические формулировки учения о Боге и об Иисусе Христе. В этом у нас с православной церковью нет расхождений, и мы не боимся сказать, что в области тринитарного богословия и христологии от православия мы получили ценные познания.

 «Также мы признаём, что всё сказанное в Символе православной Церкви есть верно и со всем соглашаемся, потому что там всё согласно с Священным Писанием»142 - писал Иван Рябошапка в своем Катехизисе 1880 г.

Священник Вячеслав Рубский (УПЦ МП) пишет:

«Исходя из протестантских предпосылок и утверждений, неизбежно приходим к выводу: грешная, «охладевшая», полуязыческая Церковь IV века безупречно определила канон Нового Завета из моря лжеписаний, та же Церковь, водимая Тем же Духом, в V-VI веках точно сформулировала и защитила от еретических поползновений триадологический и христологический аспекты христианского богословия, включив в свои определения небиблейские формулы, термины и обороты. Протестанты, признавая истинной часть богословия Церкви VI века, почитают её богодухновенной. Но у этой позиции есть и вторая сторона. Если остальная часть богословия ошибочна, то остаётся предположить или частичность Духа в Церкви, или Его полуистинность. Первое противоречит обещаниям Спасителя (Ин. 16:13; Мф. 28:20), а второе - кощунственно.

Необходимость преемственности учения, о котором говорит Писание и творения ранних отцов и учителей Церкви, протестанты не могут себе позволить признать, т.к. это еще яснее выявит отсутствие у них преемственности неизменного учения. Слово Божие благовествует нам, что воздаваться будет Богу слава в Церкви во Христе Исусе во все роды, от века до века (Еф. 3:21). Здесь ап. Павел имеет в виду, конечно же, правильное славословие Бога, правильное Ему поклонение, которое возможно только в истине (Ин. 4:24). По меркам протестантов, такое славословие прекратилось уже во II веке. Разные деноминации называют разные века (со II по V), однако все их концепции сводятся к тому, что Церковь не устояла в истине, тогда как названа её столпом и утверждением. Следовательно, врата ада одолели её?! Печально, но слова Христа: Я с вами во все дни до скончания века (Мф. 28:20) протестантами остались как бы не замеченными.

Борьба с ересями в ходе истории, как и первые главы «Откровения», подтверждают это неложное обетование Христа. Мы имеем множество свидетельств первых трёх веков, подтверждающих православное исповедание. Действительность и авторитетность этих свидетельств ставят протестантизм перед дилеммой: или признать раннехристианскую Церковь порочной, или Православную – раннехристианской»143.

Есть ещё один признак истинности Церкви. На него указывает Писание и христианская письменность. Косвенно этот признак уже был затронут выше. Это - преемственность учения посредством преемственности рукоположения.

 

Апостольская преемственность144

История религии знает следующий назидательный случай: в журнале «Eagle» в 1912 году был опубликован памфлет баптистского пастора Дж. Росса (г. Гамильтон, Онтарио, Канада) «Некоторые факты о самозваном пасторе Чарльзе Т. Расселе, основателе Общества Сторожевой Башни». Рассел предъявил в суд иск за клевету, но в ходе разбирательства дела вынужден был признать, что его в пасторы никто и никогда не рукополагал. Казалось бы, Росс из зала суда вышел победителем. Но ведь сам баптизм был образован Джоном Смитом в 1609 году, т.е. всего лишь на 260 лет раньше общества Чарльза Рассела («Исследователи Библии», 1870). Невольно возникает, по крайней мере, два вопроса: что такое законное рукоположение в Христианстве, а также: имеют ли баптистские пасторы апостольское преемство? Обратимся к Библии.

После сорокалетнего скитания по пустыне, вывел Моисей сынов Израилевых в землю обетованную. Но по воле Бога не дано было войти в неё Моисею. Умер пророк в земле Моавитской, оставив после себя преемника. Из Библии мы узнаём, что преемство благодати было установлено Самим Богом: «И сказал Господь Моисею: возьми себе Исуса, сына Навина, человека, в котором есть Дух и возложи на него руку твою... и дай ему от славы твоей, чтобы слушало его всё общество сынов Израилевых» (Числ. 27:18,29). Так и поступил пророк: «И Исус, сын Навин, исполнился духа премудрости, потому что Моисей возложил на него руки свои, и повиновались ему сыны Израилевы и делали так, как повелел Господь Моисею» (Втор. 34:9).

Но как в Ветхозаветные времена Бог Сам избирал пророков Израилю, так воплотившийся Бог Исус Христос даёт власть своим Апостолам: «...как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит: примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:21-23).

Эту власть Господь дал двенадцати ученикам и, впоследствии, апостолу Павлу. Другое дело, что в Пятидесятницу Апостолы были крещены Святым Духом: «…но вы примете силу, когда сойдёт на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли» (Деян. 1:8). Эти же дары получили в тот день ещё около трёх тысяч человек, крестившись во имя Исуса Христа. Но власть прощать или оставлять грехи, поставлять священство от имени Бога, дана только Апостолам.

Новые религиозные движения в своё оправдание приводят немало сомнительных доводов, равно как и практикуют неправильный перевод или искажённое толкование библейских текстов. «Рукоположив же им пресвитеров к каждой церкви, они помолились с постом и предали их Господу, в Которого уверовали» (Деян. 14:23). В других обособленных от истинной Церкви сообществах священство и вовсе избирается-рукополагается членами собрания.

Обычно ссылаются на вырванные из контекста Писания строки, где говорится о том, что в Иерусалимской Церкви всё собрание выбирало себе священнослужителей. Однако эти выборы предложили сами Апостолы и затем: «...их поставили перед Апостолами, и сии, помолившись, возложили на них руки» (Деян. 6:6). К тому же, Апостол Павел пишет Тимофею: «Рук ни на кого не возлагай поспешно» (1 Тим. 5:22). Очевидно, что рукополагать пресвитеров Апостол Павел поручил епископу Тимофею, а не собранию мирян.

С другой стороны, совершать священнодействия, (впоследствии некоторые из них были названы Таинствами) опять же могли только законно рукоположенные священники, но не миряне: «болен ли кто из вас? Пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазавши его елеем во имя Господне, - и молитва веры исцелит болящего и восстановит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему» (Иак. 5:14-15).

Как же определить Апостольскую Церковь, ведь многие лжепророки приходят под именем Христовым и заявляют о своей богоизбранности. Ответ казалось бы предельно прост, ещё в III веке Тертуллиан говорил: «Пусть они (еретики) покажут начала своих церквей!»

Практически все основатели новых христианских групп без подлинного священства (большинство христиан все же сохранило апостольскую преемственность - католики, православные, англикане, скандинавские лютеране), любят ссылаться на Мф. 18:19-20: «Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни просили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди их». Но при этом они забывают, как о том, что эти слова Спасителя были обращены именно к 12 избранным, к апостолам (так вытекает из предыдущего евангельского текста), так и о том, что в других библейских стихах присутствует следующее предупреждение: «Аарону (же) и сынам его поручи, чтобы они наблюдали священническую должность свою; а если приступит кто посторонний, предан будет смерти» (Числ. 3:10), и в Новом Завете: «И никто сам собою не приемлет этой чести, но призываемый Богом, как и Аарон» (Евр. 5:4).

Но, может быть, любая группа людей, именующих себя христианами, вправе от имени Бога поставлять себе священнослужителей? Исус Христос так отвечает своим апостолам и всем христианам: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас…» (Ин. 15:15-16). Христос Сам был Пастырь (Ин. 10:11, 16) и поставил иных пастырей (Еф. 4:11; 1 Пет. 5:1-5).

Христовы ученики ушли из земной жизни, передав от славы своей преемникам, как в ветхозаветное время сделал по наказу Господа Моисей. Новый Завет не упразднил, но продолжил эту традицию, что подтверждает апостол Павел: «Не неради о пребывающем в тебе даровании, которое дано тебе по пророчеству с возложением рук священства» (1Тим. 4:14).

Где нет истинно рукоположенного священства, по нисходящей линии преемственного от апостолов до наших дней – там нет Церкви. А вне церкви нет спасения, как в океане вне корабля. Деян. 2:47 – «Хваля Бога и находясь в любви у всего народа. Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви». Если спасение есть вне церкви, то зачем же их уже спасаемых прилагать к ней? Тит. 1:5 – «Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал». Деян. 14:23 – «Рукоположив же им пресвитеров к каждой церкви, они помолились с постом и предали их Господу, в Которого уверовали». Эти две цитаты очень четко говорят, что без рукоположенных апостолом пресвитеров дело не докончено, неполно, не достроено, несовершенно.

И если в книгах Нового Завета идея о необходимости преемственности рукоположения ещё четко не выражена, то в писаниях апостольских учеников – выражена со всей ясностью.

Св. Ириней Лионский «признак Тела Христова» видит как 

«состоящий в преемстве епископов, которым те (апостолы) передали сущую повсюду Церковь. И она во всей полноте дошла до нас с неподдельным соблюдением Писаний, не принимая ни прибавления, ни убавления: здесь чтение (Писания) без искажения и правильное и тщательное, безопасное и чуждое богохульства истолкование Писаний»145.

«Поэтому надлежит следовать пресвитерам в Церкви тем, которые, как я показал, имеют преемство от апостолов и вместе с преемством епископства по благоволению Отца получили известное дарование истины, прочих те, которые уклоняются от первоначального преемства... все эти отпали от истины»146.

И опять Ириней ставит истинность Предания в прямую зависимость от апостольского преемства: 

«Все желающие видеть истину могут во всякой церкви узнать Предание апостолов, открытое во всем мире, и мы можем перечислить епископов, поставленных апостолами в церкви, и преемников их до нас, которые ничего не учили и не знали такого, что эти»147.

Св. Иоанн Златоуст:

«Сказанное мною направлено против тех, которые без разбора пристают к людям, отделяющимся от Церкви. Если эти последние содержать противные (нам) догматы, то потому самому не должно с ними иметь общения; если же они мыслят одинаково с нами, то еще больше (должно избегать их). Почему так? Потому что это недуг любоначалия. Не знаете разве, что случилось с Кореем, Дафаном и Авироном? Но одни ли они потерпели? Не вместе ли с ними (погибли) и их сообщники? «Что говоришь ты? У них та же самая вера, и они также православны». Если так, отчего же они не с нами? «Один Господь, одна вера, одно крещение». Если у них хорошо, то у нас худо; а если у нас хорошо, то у них худо. «Младенцами», – говорит, – «колеблющимися и увлекающимися всяким ветром». Скажи мне: ужели вы считаете достаточным то, что их называют православными, тогда как у них оскудела и погибла благодать рукоположения? Что же пользы во всем прочем, если у них не соблюдена эта последняя? Надобно одинаково стоять как за веру, так и за нее (благодать священства). А если всякому позволительно, по древней пословице, наполнять свои руки, быть священником, то пусть приступят все, и напрасно устроен этот жертвенник, напрасно (установлен) церковный чин, напрасно лик иереев: ниспровергнем и уничтожим это. Этого, говорят, не должно быть»148.

Баптист Е. Бахмутский в статье «Апостольская преемственность»149 пишет:

«Учение об апостольской преемственности появилось как ответ на разросшиеся гностические секты, и было в то время вполне оправдано. Суть его заключалась в том, что такая преемственность позволяла сохранять порядок и благочиние в церквях, их внутреннее устройство и функционирование как тела (Климент Римский), а также истинное учение, передаваемое и сохраняемое через епископов (пресвитеров), которых по испытании и наставлении в истинной вере, рукополагали на служение, так, что они продолжали нести апостольское учение дальше, помогая верующим людям жить праведно и защищая церковь от ошибочных трактовок Священного Писания (Ириней и Тертуллиан).

Но о передаче благодати священства через рукоположение, как говориться в современном учении о хиротонии, мы ничего не встречаем в их работах. Даже в 1-ом правиле святых апостолов (2-3 вв.), где говорится, что «епископа да поставляют два или три епископа», такое упоминание сделано с целью сохранения истинности учение и его передачи».

Вопрос о благодати священства через рукоположение, изложенный в книгах Нового Завета, был рассмотрен выше. Предположу, что мужи апостольские и их ученики (Климент Римский, Ириней Лионский, Тертуллиан) не затрагивали детально этот вопрос, поскольку на тот момент не было такой необходимости, то есть всем было широко известно учение апостолов о рукоположении.

Понимание баптистами апостольской преемственности как преемственности в учении не чуждо и православным. Во 2-м правиле Седьмого Вселенского собора сказано, что «сущность иерархии нашей составляют богопреданные словеса, то есть, истинное ведение божественных Писаний». Таким образом, Отцы Церкви говорят о постижении духа Писаний, о его правильном истолковании. Исходя из смысла правила, там, где нет постижения духа Писаний, там нет и «нашей иерархии».

Христианские конфессии, имеющие апостольскую преемственность рукоположения (хотя бы формально) чаще всего (но невсегда) остаются едины в основных вопросах вероучения, в епископальной системе церковного управления, в богослужении (тринитарные и христологические догматы, учение о спасении, Таинствах Церкви, базовые вопросы толкования Библии, литургическое богослужение). В многочисленных неопротестантских конфессиях, не имеющих преемственности рукоположения пастырей, не только отсутствует единство вероучения, но и очевидны многочисленные ереси (новые или древние), произвол в толковании Писания, возрастающий хаос и неблагоговение в богослужении. Вместо заявляемого неопротестантами возвращения к истокам церкви апостолов происходит всё большее их отдаление от духа Евангелия и ранней Церкви.

Мужи апостольские

Григорий Светлов пишет в своем исследовании «История истинного христианства»:

«Сочинения мужей апостольского века (в западной традиции «апостольские отцы») имеют ключевое значение для понимания истории ранней христианской литературы и Церкви. Их создатели не просто были знакомы с апостолами и евангелистами, но учились у них. С ними разделяли труды евангельской проповеди и после них остались непосредственными приемниками их служения для Церкви. Жизнь Христа и его современников не была отделена от них многими поколениями, а слова Мессии и апостолов передавались устно. История христианской общины лежала прямо перед глазами апостольскими мужами. Сочинения «мужей апостольских» принадлежат ко второй (вслед за новозаветной) волне христианских писаний. Они создавались в период с конца I века по середину II века н.э. Эти писания произошли не из стремления представить систему христианского учения. Почти все они вызваны временными нуждами и положением той или иной общины. Христиане составляли одну единую семью. Несмотря на определенную архаичность сочинений апостольских мужей и отсутствие глубокомысленных доктрин, эти небольшие свидетельства о первых поколениях христиан бесценны. Они создавались не для внешних пользователей, а для собратьев по общине, гонимой и не понимаемой окружением. Мужи апостольские писали еще в то время, когда Церкви только предстояло войти в мир, чтобы преобразовать общественную жизнь и само Римское государство. Такого рода происхождение писаний мужей апостольских отражается на них характером простоты, искренности и безыскусственности, проникнутой высоким одушевлением веры.

Если по отношению к Отцам Церкви IV столетия и может быть отнесен укор за использование греческой философии, то этого никак нельзя сказать о «мужах апостольских», которые не имели эллинского образования. В их писаниях мы не находим влияний греческой мысли и заимствованных терминов. В их трудах мы видим живой и незамутненный голос апостольских общин.

Труды апостольских мужей, написанные в максимально близкое время к апостольским писаниям и находящиеся с ними в близком соприкосновении, делают их важным пособием для понимания НЗ. Авторитет этих писаний был настолько высок, что во многих древних христианских общинах их читали вместе с новозаветными, а кое где даже признавали богодухновенными. В пользу их распространенности и авторитете среди христиан говорит и тот факт, что в таких известных кодексах, как Синайский, Александрийский и Ватиканский, мы находим их присутствие.

В число «апостольских мужей» входят: Климент Римский (ученик Петра, епископ Рима с 92 по 101 год н.э.), Игнатий Антиохийский (ученик апостолов Петра и Павла, епископ Антиохии с 68 по 107 год н.э.), Поликарп Смирнский (ученик и близкий друг Иоанна, епископ Смирны со 110 по 156 год н.э.) и Папий Иерапольский (ученик ап. Иоанн и других очевидцев Христа, ок. 70 — 155 год н.э.). Все четверо мученически закончили свою жизнь. Их письма в христианские общины заметно проливают свет на то, во что верили христиане на стыке веков, конца I и начала II века. Особо обращает на себя внимание то, что они писали письма в общины, основанные самими апостолами – в Коринф, Рим, Эфес, Смирны и Филиппы. Также весьма большой интерес представляет первый раннехристианский сборник правил сирийско-палестинского происхождения «Дидахе», датируемый концом I века и знаменитая книга «Пастырь Ермы», написанная в первой четверти II столетия в Риме.

Церковный автор III века н.э. Тертуллиан писал: «Ведь как апостолы не учили ничему несогласному, так и мужи апостольские не провозглашали ничего противного апостолам, - ибо те, которые научились от апостолов, не могли проповедовать иначе» («О проскрипции против еретиков», 32). С исторической точки зрения кажется невероятным, чтобы разбросанные по всей Римской империи и не имеющие единого центра христианские общины, могли, в столь короткий от смерти последнего апостола срок, уклониться от основных учений Библии.

Древняя христианская письменность не содержит ни единого намека на, то, что среди христиан в самом начале II века н.э. начали происходить тотальные и пагубные процессы, которые не встретили хоть какого-то сопротивления. Подобные глобальные изменения в вероучении не могли не оставить следов в церковной истории. Напротив, знаменитый апологет II века, Ириней Лионский писал, что он верит точно так же, как верил и учил до него его учитель Поликарп Смирнский, который в свою очередь был научен самим апостолом Иоанном: «И Поликарп, который не только был наставлен апостолами и обращался со многими из видевших нашего Господа, но и апостолами был поставлен в епископа Смирнской церкви в Азии, и которого и я видел в моей ранней молодости, - ибо он жил долго и в глубокой старости окончил эту жизнь славнейшим и благороднейшим мученичеством, - он всегда учил тому, что узнал от апостолов, что передает и Церковь, и что одно только истинно» («Против ересей», гл. III, 4). Таким образом, преемственность в учении древних христиан восходила непосредственно к апостолам, последний из которых, умер в 100 г. н.э.»150.

О безошибочности Христовой Церкви

ПУШКОВ, Стр. 100 - Перенесение спасительной роли с Христа на Церковь, на обряды, на угодников чревато последствиями такими же, как при обращении уверовавших во Христа к закону.

ПУШКОВ, Стр. 132 - В день Пятидесятницы на учеников Иисуса Христа сошел Дух Святой. Церковь стала местом Его постоянного обитания. Этот день считается днем рождения Церкви Христовой. В Церковь принимаются души, рожденные от Слова Божьего и от Духа Святого, но сама Церковь души не возрождает. Спасает только Христос, а не Церковь. В этом состоит фундаментальное различие догматики евангельских христиан и православных.

Несколько странно выглядит такое искусственное противопоставление Христа и Церкви. Ведь Церковь – Тело Христово. А тело не может быть без Главы – Самого Христа. По очень точному выражению архимандрита Спиридона (Кислякова) (1875-1930 гг.) «…сама церковь со всеми своими таинствами должна быть ничем другим в христианской жизни, как живым плодом евангельской богосыновней внутренней духовной жизни христиан»151.

Епископ Михаил (Семенов) (1873-1916 г.):

«Жить во Христе — значит жить в Церкви. Только протестантская ложь может утверждать, что с Христом возможно лишь личное общение, без единства в единстве Церкви. Отдавши кровь Свою за человечество, за объединение его в любви, Господь дарует милость Свою и спасение объединенным любовью, друг за друга молящимся, рука с рукой под водительством Христа идущим к спасению. В Церкви Он со Святым Духом дает откровения истины — силу хранить тайны веры: дает взаимной любви христиан»152.

Если взглянуть ещё раз на историю Реформации в Европе, то мы увидим, что вначале реформаты-кальвинисты упразднили Таинства, считая, что могут общаться с Богом непосредственно и напрямую неограниченно получать благодать. Потом анабаптисты и меннониты упразднили Литургию, превратив богослужения в «собрания». Осталось только слово Божие - Библия, которую и толкуют, каждый по-своему. Без жизни Церкви, без Литургии и Таинств Священное Писание превращается в кодекс, сборник запретов, который каждый, имеющий авторитет в своих кругах, может толковать по собственному разумению.

Епископ Михаил (Семенов):

«Христос сказал: Я есмь путь, истина и жизнь (Ин. 14:6). И если Христос постоянно и всецело присущ Церкви своей, то Он присущ ей как путь, истина и жизнь. Преемство иерархическое, от Христа идущее, есть путь, которым благодать Христова распространяется по всему телу Его, т. е. Церкви; исповедание Христа как совершенного Богочеловека есть свидетельство истины Христовой; святые таинства суть основания жизни Христовой в нас. В иерархии сам Христос присутствует как путь, в исповедании веры — как истина, в таинствах — как жизнь. Неразрывным соединением этих трех элементов церковной жизни определяется сущность Церкви как царствия Божия, богоустановленные формы церковно-религиозной жизни человечества (таинства и веро- нравоучение), посредством которых Дух Святый действует в людях, устрояя их спасительное единение с Богом»153.

ПУШКОВ, Стр. 62 - Если бы Церковь устояла в истине, не стала государственной, не пошла, как говорит В. С. Соловьев, путем кесарепапизма, то не раздавались бы голоса, что Библии недостаточно для спасения и церковного устройства.

ПУШКОВ, Стр. 125 - Священное Писание свидетельствует, что истина — это Бог, Христос, Дух Святой и Священное Писание (1 Ин. 5:20; Ин. 16:13; Ин. 17:17), а Церковь — лишь «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3:15). Говоря простым языком, Церковь — это та гостиница, в которую олицетворяющий Христа милосердный самарянин поместил израненного разбойниками (диаволом и грехами).

ПУШКОВ, Стр. 126 - именно Апостольская Церковь, три века сохранявшая истину, прошедшая через десять периодов римских гонений, и является образцом для баптистов, а отнюдь не возникшая позднее государственная, Константиновская, Католическая или Православная церковь.

ПУШКОВ, Стр. 126 - Из поклонников Богу в духе и истине Христос создает Церковь, которую «врата ада не одолеют» (Мф. 16:18). Греческое слово, переводимое на русский как «церковь» —экклесиа. Его основное значение — «собрание», но первоначально оно означало группу людей, вызванных с какой-то целью. Похоже, когда оно было отнесено к христианской Церкви, этот нюанс вновь оказался значимым, так что Церковь — это вызванные из мира.

Если Церковь – мистическое Тело Христово и «столп и утверждение истины», то как Оно способно грешить, ошибаться и т.д.? О святости Церкви говорит Священное Писание: «…Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова» (Еф. 5:25-26). Кто же может грешить: святая и непорочная Церковь как Тело Христово или все же представители Церкви как организации, Ее члены? «Современное толкование баптистского вероисповедания 1689 года», пытаясь примирить учение о невидимой Церкви и существование Церкви как организации, утверждает: «…не существует невидимой церкви, которая отличалась бы от видимой. Другими словами, вселенская церковь всегда является видимым, организованным учреждением»154.

Церковь существует как организация, члены которой не безгрешны, но призваны к святости: «по примеру призвавшего вас Святаго, и сами будьте святы во всех поступках. Ибо написано: будьте святы, потому что Я свят. И если вы называете Отцем Того, Который нелицеприятно судит каждого по делам, то со страхом проводите время странствования вашего» (1 Пет. 1:15-17). Источником освящения и основанием святости Тела является Ее Глава – Христос (Рим. 11:16), целью служения Которого было освящение и святость Церкви: «освяти их истиною Твоею…за них Я посвящаю Себя, чтобы они были освящены истиною» (Ин. 17:19). О святости Церкви пишет ап. Павел: «Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Исуса Христа краеугольным [камнем], на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святый храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом» (Еф. 2:19-22).

Ап. Павел уподобляет Церковь дому Божию: «А в большом доме есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные; и одни в почетном, а другие в низком употреблении» (2 Тим. 2:20).

 Первым условием спасения является вера. Христос сказал: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет, а кто не будет веровать осужден будет» (Мк. 16:16). А апостол Павел сказал: «Без веры угодить Богу невозможно» (Евр. 2:6). Но чтобы спастись, веровать надо правильно. Безошибочно передать веру, научить вере может только Церковь Христа, а не Св. Писание, как считают протестанты. Почему?

1) Вся полнота духовной премудрости Христа хранится в Церкви. Премудрость Божия, неизвестная прежде даже небесным силам, открылась им не через Писание, а именно через Церковь, как говорит апостол: «Ныне соделалась известною через Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия» (Еф. 3:10). А если именно Церковь, а не Писание, стала главным источником премудрости даже для ангелов, то, тем более, и для людей именно Церковь, а не Писание, является главным источником премудрости Божией, без приобщения к которой всякая «буква убивает», даже если это буква Священного Писания. Ведь в Церкви обитает Дух Божий, Который учит христиан лучше всякой буквы и всякого письменного наставления. Всё это, конечно, не является поводом к тому, чтобы отвергать Писание, но следует понимать, что есть главное и что второстепенное.

2) Только Церковь может правильно истолковать Св. Писание, так как Сам Христос пребывает со Своею Церковью: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20).

3) Христос обещал Своей Церкви послать Св. Духа, который, будучи Духом истины, пребудет с Церковью до скончания века: «Я умолю Отца и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами во век, Духа истины» (Ин. 14:16-17).

В День Пятидесятницы Дух Святой сошел на апостолов и пребывает с Церковью по сей день. Поэтому Церковь в вопросах спасения безошибочна. Это доказывается и словами ап. Павла: «Церковь Бога живого, столп и утверждение истины» (1Тим.З:15). Апостолы в своих писаниях относят слово «столп» (опора, основание) не только к Церкви, но и к отдельным людям: «Иаков и Кифа и Иоанн, почитаемые столпами» (Гал. 2:9) и «Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон» (Откр. 3:12). Так, в Послании к Галатам, «столпами» названы апостолы, самые приближённые ко Христу из всех Его учеников. Следовательно, Церковь в целом должна иметь для верующих авторитет не меньший, чем апостолы Иаков, Пётр и Иоанн. Во втором случае, в книге Откровения указаны свойства того, кто заслуживает именоваться «столпом»: он является «побеждающим» (т.е. побеждает дьявола) и «уже не выйдет вон» (т.е. не отступится от истины, от Христа). Следовательно, эти же свойства имеет и Церковь, которая также именуется «столпом истины». Причём, в Откр. 3:12 Христос говорит, что Он сделает побеждающего столпом в будущем времени. Об этом сказано не как о свершившемся факте, а лишь как об обетовании: «сделаю»; про Церковь же не сказано, что она в будущем станет столпом, а что она уже есть столп истины – была им уже в то время, когда писалось данное апостольское послание. Получается, что, в сравнении со всяким отдельным христианином, Церковь имеет более непоколебимый относительно истины статус: каждому верующему этот статус только обещан в будущем, после второго пришествия Христова, да и то при условии, что верующий окажется «побеждающим», а не «побеждённым»; Церковь же имеет этот статус в настоящем, без всяких условий. И даже про апостолов Иакова, Петра и Иоанна сказано, что их считали столпами («почитаемые столпами»), про Церковь же не говорится, что она «почитается столпом», но сказано просто, что она – столп истины. «Почитаемые» в данном случае – это δοκοΰντες, от δοκέω (= полагать, думать, казаться), т.е. выражение, подразумевающее некоторую неокончательность определения.

Выводы:

1. Церковь Христова как Бого-человеческий организм не может ошибаться в вопросах спасения. Это значит, что в жизни христиан в вопросах спасения главным авторитетом является Церковь Христова, а не Св. Писание или кто-либо другой.

2. Только Церковь Христа может правильно определить:

а) какие книги можно отнести к Св. Писанию,

б) как надо правильно понимать Св. Писание.

3. Если Церковь Христова никогда не ошибается в вероучении, то всякая другая, возникающая вне Церкви Христовой христианская церковь (группа), с вероучением, отличным от вероучения Церкви Христовой, является заблуждением,так как двух истин быть не может.

 

IV. Таинства Церкви

Первоначально Церковь не знала строгой классификации таинств и не выделяла какого-то определенного числа таинств из многочисленных действий Святого Духа. Все, относящееся к благодатной жизни Церкви выражалось греческим словом misterion (тайна, таинство).

Этот термин встречается уже в Септуагинте в значении тайн, в первую очередь тайн Божиих. Например, в книге Премудрости Соломона говорится, что если люди ослеплены злобой, они «не познали тайн Божиих» (Прем. 2:22). А в книге пророка Даниила (2:27–30) misterion указывает на грядущее таинственное событие, суть которого непостижима для человеческой мудрости, но открывается только непосредственно Богом. В Евангелии слово misterion употребляется в ответе Исуса Христа апостолам: «Вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах» (Мк. 4:11). У ап. Павла misterion имеет широкий смысл, говоря обобщенно – это тайны Божии, явленные в Господе Исусе Христе (см., например, Кол. 2:2-3; Еф. 3:8-9; 5:30-32)155.

Крещение

ПУШКОВ, Стр. 14 - А. Кураев пытается упрекнуть баптистов, что они нарушают Никео-Цареградский Символ веры — «исповедую единое крещение» — особенно, когда перекрещивают крещенных в детстве. Но Священное Писание под словами «одно крещение» имеет в виду тот образ крещения, который был установлен Иоанном Крестителем и которым крестился Христос.

По поводу Никео-Цареградского Символа веры: «μολογώ ν βάπτισμα ες φεσιν μαρτιν» - здесь «Исповедую единое крещение [во/ради] φεσινгрехов» - слово означает именно прощение. Синонимы—извинение, отпущение. Однокоренное слово (в глагольной форме) используется в «Отче наш» - где «и прости нам долги (Мф)/грехи (Лк) наши». Такова вера Церкви!

Е.Н. Пушков смешивает крещение Иоанна Предтечи и крещение Христово, крещение христианской Церкви. Но авторы Нового Завета—апостолы, как раз подчеркивают существующую разницу.

«Он [Павел] сказал им: во что же вы крестились? Они отвечали: во Иоанново крещение. Павел сказал: Иоанн крестил крещением покаяния, говоря людям, чтобы веровали в Грядущего по нем, то есть во Христа Исуса. Услышавши это, они крестились во имя Господа Исуса» (Деян. 19:3-5).

Св. Иоанн Златоуст:

«Крещение Иоанново не давало прощения грехов. Это последнее было даром крещения, после данного нам. В нем мы спогреблись со Христом; в нем ветхий наш человек сораспялся с Христом; а прежде креста Христова нигде не видно отпущения грехов: оно везде приписывается крови Его. И апостол Павел говорит: «Но омылись, но освятились» не крещением Иоанновым, но «именем Господа нашего Исуса Христа и Духом Бога нашего»(1 Кор. 6:11). И в другом месте: «Иоанн крестил крещением покаяния,-  не сказано отпущения,-чтобы веровали в Грядущего по нем»(Деян. 19:4). Да и каким бы образом могло быть отпущение грехов, когда еще ни жертва не была принесена, ни Дух (Святый) не сходил, ни грехи не были заглаждены, ни вражда не пресеклась, ни проклятие не уничтожилось?»

«А Израиль, искавший закона праведности, не достиг до закона праведности. Почему? потому что [искали] не в вере, а в делах закона»  (Рим. 9:30-32). Так как это было причиною их зол, то приходит Иоанн, чтобы привести их к сознанию своих грехов. Это выражалось в самой наружности его; располагавшей их к покаянию и исповеданию грехов, то же показывала и его проповедь, потому что он только и говорил: «Сотворите же достойные плоды покаяния»(Лк. 3:8). Итак, поелику несознание грехов своих, как говорит и апостол Павел, удаляло их от Христа (тогда как, напротив, от помышления о своих грехах происходит желание искать Искупителя и прощения), - то и цель пришествия Иоанна состояла в том, чтобы расположить их к познанию своих грехов и склонить к покаянию; не для того, чтобы они были наказаны, а чтобы стали через покаяние более смиренными, осудили самих себя и прибегли к получению прощения. Смотри, с какою точностью евангелист указал на это. Сказав, что Иоанн «приходит … и проповедует в пустыне Иудейскойкрещение покаяния», он присовокупил – «для прощения», как бы говоря тем: он убеждал их к сознанию и покаянию в грехах, не для наказания их, но чтобы они удобнее получили отпущение, имевшее быть после. Если бы они не осудили самих себя, то не стали бы искать и милости; а не ища ее, не удостоились бы и отпущения грехов. Итак, крещение Иоанново пролагало путь к другому. Потому-то и сказано: «Чтобы веровали в Грядущего по нем»156.

«Сей есть, о Котором я сказал: «за мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня»; я не знал Его; но для того пришел крестить в воде, чтобы Он явлен был Израилю» (Ин. 1:30-31).  Итак, Он сам не имел нужды в крещении, и омовение то не другую какую-либо имело цель, а именно проложение другим пути к вере во Христа. Иоанн не сказал: я пришел крестить, чтобы очистить крещаемых, или чтобы отпускать согрешения, но – «чтобы Он явлен был Израилю». Что же, скажи мне, неужели без крещения нельзя было проповедовать и привлекать народ? Это было не так удобно. Если бы проповедь была без крещения, то не стали бы все так стекаться; не узнали бы превосходства одного крещения перед другим без сравнения их. Народ выходил к Иоанну не слушать только то, что он говорил, а для чего? Креститься с исповеданием  своих грехов. Между тем, приходя креститься, узнавали и о Христе, и о различии крещения. А хотя крещение Иоанна было и важнее иудейского и потому все спешили к нему, однакож и оно было не совершенно. Но как ты узнал Его? Через сошествие Духа, - говорит Иоанн. А чтобы не подумал кто, будто Христос, как мы, имел нужду в Духе, послушай, как Иоанн уничтожает и это подозрение, показывая, что сошествие Духа произошло единственно для возвещения о Христе. Сказав: «я не знал Его», Иоанн присовокупляет: «но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым» (ст. 33). Видишь ли, что целью сошествия Святого Духа было только указать Христа? Конечно, свидетельство Иоанна было несомненно; но желая сделать его еще более достоверным, он возводит его к Богу и Духу Святому. Как Иоанн свидетельствовал о предмете столь великом и дивном, который мог привести в изумление всех слушателей, - то есть, что (Исус) один берет на себя грехи мира и что величие дара (Его) служит достаточным для того искуплением, - то и приготовляет к такой мысли. А приготовлением и служит учение, что Он – Сын Божий, что Он не имеет нужды в крещении и что Дух сошел для того только, чтобы указать Его. Сам же Иоанн не имел сил сообщать Духа. Это показывают сами крещеные им, когда говорят: «приняли ли вы Святаго Духа, уверовав» (Деян. 19:2)»157.

ПУШКОВ, Стр. 8 - Баптистом становится христианин, покаявшийся во грехах, рожденный свыше, принявший крещение по вере погружением в воду.

ПУШКОВ, Стр. 108 - Крещение нужно для служения Богу. Это «обещание Богу доброй совести» (1 Пет. 3:21) могут дать только взрослые, рожденные свыше, так как до покаяния у человека «доброй совести» нет.

Таково понимание крещения в баптизме:

«Хотя в самом акте крещения не преподаѐтся какая-то особая спасительная благодать Божия... Бог воздействует на сердце крещаемого, укрепляя его веру. Характер этого воздействия подобен воздействию при молитве и чтении (или слушании) Слова Божия»158.

Христианское крещение имеет лишь слабые прообразы в Ветхом Завете, где омовение одежд и всего тела означало лишь практическое очищение (Лев. 14:8; 15:5; 17:16), причем после такого омовения «нечистота» продолжает считаться действующей до вечера (Лев. 15:15). Однако уже в пророческих книгах начинает оформляться идея связи омовения водой с очищением от грехов (Ис. 1:16; 4:4; Иез. 36:25; Зах. 13:1). Тем не менее, в ортодоксальном ветхозаветном иудаизме обряд ритуального омовения как очищения от греха отсутствовал.

1 Пет. 3:21 – «Подобное сему образу крещение, не плотской нечистоты омытие, но обещание Богу доброй совести, спасает воскресением Исуса Христа»…  Но ведь, в понимании баптистов, крещение не спасает. Казалось бы, уж в каком другом вопросе должна быть истина у баптистов более выражена, как в этом? Ибо от этого слова «Крещение» (греч. Баптисма) само их название. Даже слово баптист они переводят «крещеный по вере», хотя это слово означает «креститель». Пытаясь ниспровергнуть Таинство Крещения Пушков не приводит ни одного места Писания, где говорится о том, что в крещении прощаются, омываются грехи при произношении слов: «Крещается... во имя Отца и Сына и Святого Духа». Приводя выше слова ап. Петра, где прямо говорится, что Крещение спасает, Е.Н. Пушков эти слова опускает и делает упор на обещание, а не на само крещение.

Следует заметить, что в греческом тексте 1 Пет. 3:21 другой, нежели в Синодальном переводе, порядок слов: σωζει βαπτισμα ου σαρκος αποθεσις ρυπου αλλα συνειδησεως αγαθης επερωτημα εις θεον δι αναστασεως ιησου χριστου, – что в точности отражено в церковно-славянском переводе: «Спасает крещение, не плотския отложение скверны, но совести благи вопрошение у Бога, воскресением Исус Христовым». В Синодальном переводе между словами «крещение» и «спасает» вставлен целый ряд слов, отчего кто-то может запутаться и решить, будто слово «спасает» относится к «обещанию», а не ко «крещению» (баптисты именно так и путаются); поэтому следует знать, что в греческом тексте слово «спасает» стоит перед словом «крещение»: σώζει βάπτισμα [сози ваптисма], то есть: «спасает крещение».

Деян. 2:38 – «Петр же сказал им: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Исуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святаго Духа». 

Деян. 22:16 – «Итак, что ты медлишь? Встань, крестись и омой грехи твои, призвав имя Господа Исуса». По-баптистски, Савл уже прощенный, потому что Анания его уже называет братом, и он уже раскаялся, а крещение ему нужно только для публичного свидетельства пред людьми и пред Богом. Но Писание так не учит. Гал. 3:27 – «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись». Ясно, что не крестившиеся и не облеклись, хотя бы они много раз давали обещание Богу служить доброй совестью. 1 Кор. 6:11 – «И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Исуса Христа и Духом Бога нашего».

ПУШКОВ, Стр. 107 - Священное Писание конкретно говорит, что «без веры угодить Богу невозможно» (Евр. 11:6). Где взять веру? Тоже есть конкретный ответ: «Итак вера от слышания, а слышание от Слова Божия» (Рим. 10:17). Младенец не может ни верить, ни разуметь Слово Божье. Поэтому возрождается человек от Слова Божьего (от воды) и от Духа Святого.

ПУШКОВ, Стр. 94 - Отец и мать — родители для земной жизни; вода и Дух рождают нас для неба. Вода — не купелька, в которую православные окунают младенца, думая, что он теперь родился свыше. Вода — это Слово Божие, потому что чрез слышание у нас рождается вера (Рим. 10:17). Апостол Павел сравнивает очищение Словом с «банею водною» (Еф. 5:25-27).

В Римлянам 4:11 говорится, что Авраам получил обрезание как печать праведности через веру. Таким образом, обрезание – не подтверждение того, что он поверил, а подтверждение того, во что он поверил. Также это истинно и для потомков Авраама. Основание для крещения не находится в самом человеке, но только в том, что Бог обещал! Дух также обещан и детям (Деяния 2:39).

Далее Е.Н. Пушков приводит типичное толкование баптистами слов Христа о рождении от воды и Духа. «Вода — это Слово Божие». Как и вопросе о реальном присутствии в евхаристии Тела и Крови Христа, в вопросе о рождении свыше баптисты отходят от своего принципа буквальности понимания Евангелия. Так ли понимали и толковали эти слова Евангелия христиане древности? Неужели Церковь на протяжении 1500 лет ошибалась и понимала Крещение неправильно, а люди, которые к исторической Церкви не имели никакого отношения и независимо от Церкви развили собственное учение, оказались умнее?

Иустин Мученик (II в.):

«Те, кто убежден в истинности нашего учения, призываются к молитве, посту и покаянию в прошлых грехах; мы молимся и постимся с ними. Потом мы ведем их к месту, где есть вода, и так они рождаются свыше, как мы тоже родились свыше; то есть они принимают омовение водой во имя Бога Отца и Правителя всего, и нашего Искупителя Исуса Христа, и Святого Духа. Ибо Христос говорит: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие (Ин. 3:5)»159.

Тертуллиан (ок. 160-225 гг.):

«…мы погружаемся в воду, но результат — духовный, потому что мы освобождаемся от грехов, …определено, что никому не достичь спасения без крещения (в наибольшей степени это явствует из речения Господа, который говорит: если кто не родится из воды, не будет иметь жизни)»160.

Обратимся и к Иоанну Златоусту, о котором Пушков отзывается восторженно и труды которого многократно цитирует.

Св. Иоанн Златоуст:

«Уже не нужны ни мать, ни муки рождения, ни сон, ни сожительство и соединение плотское; строение естества нашего совершается уже свыше, - Духом Святым и водою. А вода употребляется, как бы место рождения рождающегося. Что утроба для младенца, то – вода для верного: он в воде зачинается и образуется. Прежде было сказано: «да произведет вода пресмыкающихся, душу живую» (Быт. 1:20). А с того времени, как Владыка снизшел в струи Иордана, вода производит уже не «пресмыкающихся, душу живую», а души разумные и духоносные»161.

«Рождение земное есть рождение по плоти, от персти, а потому для него и заграждено все небесное, потому что что общего между земле и небом? Но другое рождение, как рождение от Духа, удобно отверзает нам небесные врата. Слышите вы все, чуждые просвещения [то есть крещения – С.О.]: ужаснитесь, возрыдайте! Страшна эта угроза, страшно определение! Невозможно, говорит Христос, тому, кто не родится водою и духом, войти в царствие небесное, потому что он еще носит одежду смерти, одежду проклятия, одежду тления, - еще не получил знамения Господнего, он еще не свой, а чужой; не имеет условленного в царстве знака. «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие». Но Никодим и этого не понял. Нет ничего хуже, как подвергать духовные предметы умствованиям»162.

В историческом христианстве под рождением свыше подразумевается получение Божественной спасительной благодати, которая и приносит человеку духовное рождение, рождение свыше – от Бога.

Действие благодати просвещающее может действовать на любого человека, открывая ему те или иные истины и понятия, в том числе и на язычника. Отсюда – вера в Бога, простейшие понятия о Боге, вечности и спасении. Некоторые под рождением свыше могут понимать эти действия благодати просвещающие.

Освящающее действие благодати приносит освящение чувств, изменяя дух человека. И совершает это Божественная искупительная благодать, дарованная в день св. Пятидесятницы. То есть та Божественная благодать, которая дается в момент крещения и посредством которой человек входит в Церковь.

Собственно, под этим действием и даром Благодати и понимается в православии рождение свыше, основываясь на словах Христа, когда Он говорил с Никодимом. «Исус сказал ему в ответ: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия. Никодим говорит Ему: как может человек родиться, будучи стар? неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться? Исус отвечал: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3:3-5). То есть, «не может увидеть Царствия Божия», или то же самое означают слова «не может войти в Царствие Божие», тот, «кто не родится свыше», то есть, «кто не родится от воды и Духа», иными словами будет не крещен или не воцерковлен.

В своей жизни христианин, получивший этот дар Благодати, должен искоренять в себе греховные навыки, привычки, страсти, чтобы сохранять и приобретать чистоту чувств. Страсти угашают действие Божественной благодати, а истинное покаяние, напротив, раскрывает, и открывает душу человека для общения с Духом Святым.

Под крещением же подразумевается не просто погружение в воду, а именно получение дара Божественной спасительной благодати, так как она и даёт рождение свыше, а не вода сама по себе. Христос обозначил общее положение для совершения Таинства. Соответственно, Бог может подать Свой дар человеку, который готов к его восприятию. Сам Господь по этому поводу говорит, что «близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасет» (Пс. 33:19), что «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак. 4:6), что «сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже» (Пс. 50:19). Итак, Господь свидетельствует в Своем слове о том, какую душу может посетить Дух Святой (Ин. 3:8), подавая дар Божественной спасительной благодати, приносящей рождение свыше.

«Добрая совесть, т.е. чистота души - это и есть дар, о котором говорит Иоанн Златоуст: «В крещении через чувственную вещь - воду сообщается дар»163 <…>

И всё же, после громких утверждений о том, что креститься имеют право только «те и только те, кто знает Господа (Иер. 31:34), кто имеет духовное обрезание (Фил. 3:3), и рождён от Бога (Ин. 1:12-13)»164. Да и вообще: «Крещение никого не спасает. Спасает Христос Своей пречистой Кровью»165, остается всё тот же вопрос: тогда зачем оно нужно? Почему креститься обязательно? Почему этим обусловливается вхождение в Царство Небесное? Не дано протестантам указать на жизненную необходимость крещения. Все попытки объяснения строятся по следующему шаблону в более или менее развёрнутом виде: «Крещение есть личное повеление Господа, данное: проповедникам Евангелия - крестить (Мф. 28:19), а верующим в Евангелие - креститься (Деян. 2:38)»166. <…>

Василий Великий, которого многие баптистские богословы считают созвучным себе и без иронии называют его одним из отцов Церкви, также в корне не согласен с протестантской концепцией крещения: «Почему мы христиане? Всякий скажет: по вере. А каким образом спасаемся? Таким, что возрождаемся именно же благодатью, подаваемою в крещении. Ибо чем иначе спастись?»167.

Так же мыслит и святой Амвросий: «В крест Господа Исуса верует и оглашенный, которым и сам знаменуется, но если он не будет крещён во имя Отца и Сына и Святого Духа, то не может получить отпущение грехов и сподобиться дара духовной благодати» (De myst. стр. 4)168.

Св. Кирилл Иерусалимский: «Но Он (Св. Дух) испытывает душу; не повергает бисера перед свиньями. Если ты лицемеришь, то человеки крестят тебя ныне, а Дух не крестит тебя. Если же приступаешь с верою, то человеки будут совершать видимое, а Дух Святой сообщит невидимое»169.

С одной стороны, святоотеческое учение вполне определенно говорит, что благодать Св. Духа подается в таинствах Церкви объективно. Но с другой стороны, те же самые св. отцы отмечают, что человек может оказаться вне благодати таинства. И, как говорит св. Кирилл Иерусалимский, крещеный людьми может оказаться не крещеным Святым Духом. Однако при этом, согласно практике Церкви, если такой псевдокрещеный впоследствии действительно уверует и покается, Крещение над ним не повторяется.

Писание не предусматривает иного способа духовного возрождения, кроме Крещения. Если Дух Святой порождает в человеке веру, то основным критерием истинности этой веры является то, что такой человек приходит в Церковь и принимает Крещение. Крещение возрождает человека к вечной жизни, а Церковь служит возрожденному словом Божиим и Таинствами. Пока человек пребывает в Церкви, слышит проповедуемое слово Божие и участвует в Таинствах Церкви, он спасается.

У баптистов же есть некие действия, внешне похожие на Крещение и Причастие. Но в них вкладывается совершенно иной смысл. Не тот, который в них вкладывает Церковь. Крещение баптистов не спасает, в причастии баптистов отсутствует Христос.

ПУШКОВ, Стр. 124 - …если за основу крещения младенцев брать ветхозаветное обрезание, то оно делалось только младенцам мужского пола. Выходит, что девочек не надо крестить? Абсурд!

Видимо Е.Н. Пушков считает, что Православная Церковь может по собственному произволу вводить некое новое учение или практику, которые не основаны на библейской вере или даже противоречат Св. Писанию. Но Церковь не ввела в вероучение ничего такого, чего не было бы в христианстве с первых веков.

Кол. 2:11-14 – «В Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением  греховного тела плоти, обрезанием Христовым; быв погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мертвых, и вас, которые были мертвы во грехах и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним, простив нам все грехи, истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту».

Совершенно ясное место Писания, не требующее даже толкования, Пушков обходит. Хотя в другом месте и признаёт, что

все ветхозаветное служение — это символическая тень, а свет — Христос (ПУШКОВ, стр. 82). Ключом для понимания Ветхого Завета является 1 Кор. 10:11: «Все это происходило с ними, как образы; а описано в наставление нам, достигшим последних веков» (ПУШКОВ, стр. 134).

Во-первых, во Христе «нет мужеского пола, ни женского» (Гал. 3:28), поэтому ветхозаветное разделение полов, согласно которому женщины не обрезывались, в данном случае устраняется. Во-вторых, обрезание мужской крайней плоти прообразовывало «совлечение греховного тела плоти», и если у женщин нет той самой крайней плоти, которая подлежала обрезанию, то ведь «греховное тело плоти» у них есть, как и у мужчин. Поэтому нет ничего абсурдного в том, что женщины, не допускавшиеся к ветхозаветному обрезанию, допускаются к новозаветному крещению, но в обоих случаях действует строгая логика.

Всё ветхозаветное было прообразом, тенью новозаветного. Ветхозаветное обрезание прообразовало новозаветное крещение, жертвенник прообразовал крест; ковчег – Божию Матерь, внутри Которой находилось Слово предвечное; агнец – Христа. 

Кол.2:17 – «Это есть тень будущего, а тело – во Христе». Откр.21:5 – «И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое. И говорит мне: напиши; ибо слова сии истинны и верны». 

Ап. Павел указывает на связь между ветхозаветным обрезанием и новозаветным таинством Крещения, называя Крещение «обрезанием нерукотворным», «обрезанием Христовым» (Кол. 2:11). Обрезание в Ветхом Завете (Быт. 17:10-14), как и Крещение в Новом Завете – знак принятия в число народа Божия. Ветхозаветная Церковь совершала обрезание над восьмидневными младенцами мужского пола в знак заключения завета между Израилем и Богом (Быт. 17:11). Этому не мешало то обстоятельство, что ребенок восьми дней от роду не был способен сознательно уверовать в Божие обетование и самостоятельно заключить завет с Богом. Если обрезание не было совершено, то младенец должен был быть истреблен, как нарушивший завет Божий, хотя ясно, что о сознательном нарушении закона не могло идти и речи: «Необрезанный же мужеского пола, который не обрежет крайней плоти своей [в восьмой день], истребится душа та из народа своего, [ибо] он нарушил завет Мой» (Быт. 17:14). Лишить детей Крещения значит лишить их возможности войти в Церковь Христа, стать ее членом.

В Деяниях Апостольских говорится о том, что крестились всем своим домом: 

Темничный страж «потребовал огня, вбежал в темницу и в трепете припал к Павлу и Силе, и, выведя их вон, сказал: государи [мои]! что мне делать, чтобы спастись? Они же сказали: веруй в Господа Исуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой. И проповедали слово Господне ему и всем, бывшим в доме его. И, взяв их в тот час ночи, он омыл раны их и немедленно крестился сам и все домашние его» (Деян. 16:27, 29-33),

Лидия «крестилась она и домашние ее» (Деян. 16:15),

Крисп «начальник синагоги, уверовал в Господа со всем домом своим» (Деян. 18:8),

Стефан «крестил я также Стефанов дом» (1 Кор. 1:16).

В повелении Господа Исуса Христа сказано о крещении народов - Мф. 28:19 – «научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа». В библейском контексте «народ» не ограничивается лишь взрослыми людьми. Если даже и не во всяком доме были маленькие дети, то в народе младенцы быть обязаны, народов без младенцев не бывает в принципе. Писание употребляет слово «народ» в следующем значении: «Соберите народ, созовите собрание, пригласите старцев, соберите отроков и грудных младенцев; пусть выйдет жених из чертога своего и невеста из своей горницы» (Иоил. 2:16).

Здесь только надо пояснить, что фраза «научите… крестя» не означает, что сначала надо научить, и только потом крестить (в этом случае было бы сказано: «крестите… научив»), сама конструкция фразы не позволяет так думать. «Научите… крестя» указывает на цель («научите») и на средство достижения цели («крестя»); это аналогично выражению: «Излечите… оперируя», где «излечите» – это цель, а «оперируя» – средство достижения цели, и, согласно, этой грамматической конструкции, сначала должна начаться операция, и только потом наступить излечение, а не наоборот.

Или можно вот так сказать. «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам» (Мф. 28:19-20). Зачем сказано сначала «научите», а потом ещё добавлено «уча»? Такое построение фразы означает, что слово «научите» указывает цель, а всё, что следует за ним, – указывает на два средства достижения этой цели: (1) «крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа»; (2) «уча их соблюдать все, что Я повелел вам». Первым средством достижения цели поставлено крещение. Сначала, сказано «крестя», а потом – во вторую очередь – «уча».

Баптисты хотят представить дело так, что апостолы должны были сначала научить народы, а потом уже крестить их. Но обратим внимание на то, чему именно апостолы должны научить народы – не богословским теориям (которым можно обучить внешних для Церкви людей), а исполнению заповедей («уча их соблюдать все, что Я повелел вам»). Неужели баптисты скажут, что человека, ещё не присоединившегося к Церкви, можно обучить исполнению Божественных заповедей? Возьмём для примера несколько заповедей: «Будьте святы во всех поступках» (1 Пет. 1:15); «Непрестанно молитесь» (1 Фесс. 5:17); «Духа не угашайте» (1 Фесс. 5:19). Как можно научить этому в теории ещё не христиан? Особенно, как можно научить не угашать Духа тех, кто этого Духа ещё не принял?

Насчёт «научите» надо сделать замечание, что для христианского научения не обязательно иметь сознательный возраст, поскольку обучают не только учителя-люди, но и благодать Духа: «Помазание, которое вы получили от Него, в вас пребывает, и вы не имеете нужды, чтобы кто учил вас; но… самое сие помазание учит вас всему» (1 Ин. 2:27). Вот для того, чтобы это обучающее христиан помазание передать младенцу, его и надо крестить, присоединить к Церкви и дать ему доступ к благодати, тогда Дух начнёт его обучать. Как раз такой порядок действий и указан в заповеди: «научите… крестя».

Тогда исполнится сказанное в Писании: «И не будет учить каждый ближнего своего и каждый брата своего, говоря: познай Господа; потому что все, от малого до большого, будут знать Меня» (Евр. 8:11). Речь идёт о том виде познания, который даётся через Духа, о помазании Которого сказано в 1 Ин. 2:27.

Обратим внимание на контекст. Эти слова в послании к Евреям процитированы апостолом из пророка Иеремии: «Вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: “познайте Господа”, ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого» (Иер. 31:33-34). Здесь о познании Бога сказано как о следствии того, что Бог вложит Свой закон в сердца людей и сделает их Своим народом. Сначала Господь говорит: 1) «вложу закон Мой во внутренность их» и 2) «будут Моим народом»; а потом, как следствие – 3) «все сами будут знать Меня». В первую очередь – присоединение к народу Божию; во вторую очередь – научение Богом и знание Бога. Следовательно, чтоб дать детям это познание Бога, их надо сначала присоединить к народу Божию – к Христовой Церкви.

Ещё одно подтверждение того, что благодать Духа должна быть сообщена не только взрослым, но и младенцам: «Явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков» (Тит. 3:11). Для всех – значит, и для детей, в том числе.

Препятствием ко крещению служит не отсутствие сознательности, а только отсутствие сердечной веры. На вопрос: «Что препятствует мне креститься?» Писание отвечает: «Если веруешь от всего сердца, можно» (Деян. 8:37). От всего сердца, а не от всего помышления или разума. А то, что дети веруют сердцем, засвидетельствовано Христом, Он Сам называет детей верующими: «Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня» (Мф. 18:6).

Сказал Он это после того, как призвал дитя, поставил его посреди учеников и произнёс: «Кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (Мф. 18:4). Какого возраста был этот ребёнок? Если Христос выбрал ребёнка как живой пример, то логично будет предположить, что этот ребёнок, иллюстрирующий своим видом слова об умалении, был маленьким, тем более что слово παιδίον [паидион], соответствующее в греческом тексте слову «дитя», является уменьшительным от παίς [паис] – мальчик, отрок (см. словарь А.Д. Вейсмана). У Матфея и Луки «паидион» употребляется, когда речь идёт о новорожденных младенцах Иоанне Крестителе и Иисусе Христе (см. Маф.2:8, 9, 11, 13, 14, 20, 21 / Лук.1:59, 66, 76, 80; 2:17, 27, 40).

И вот, Христос, указывая ученикам на маленького ребёнка, говорит о «малых сих, верующих в Меня». Что значит «верующих»? Каким образом младенец может оказаться в числе верующих? Он может считаться верующим, если чистое и беззлобное состояние его сердца признать состоянием сердечной, безсознательной веры.

Свидетельства о наличии такой веры у детей видим в Писании. Когда Елисавета, имевшая во чреве Иоанна Крестителя, встретила Марию, имевшую во чреве Христа, то «взыграл младенец во чреве ее; и Елисавета исполнилась Святаго Духа» (Лк. 1:41). Младенец взыграл, потому что ощутил благодатное действие Духа. А поскольку доступ к благодати открывается через веру, как сказано: «Верою и получили мы доступ к той благодати» (Рим. 5:2), – то, значит, у младенцев есть вера, иначе каким образом младенцу стала доступна благодать?

Заметим, что младенец не просто взыграл во чреве, но сделал это «радостно» (Лк. 1:44). Радость является одним из плодов Духа: «Плод же духа: любовь, радость» (Гал. 5:22). Радость младенца во чреве не была плотской, т.к. плотские причины для неё отсутствовали, – она была именно духовной. А духовная радость невозможна без веры: «Веруя в Него, радуетесь радостью неизреченною» (1 Пет. 1:8), то есть причина духовной радости – вера во Христа. Значит, она уже была у ещё не родившегося Иоанна Крестителя. И это вполне согласуется со словами Христа о малых сих верующих в Него.

Ещё одно свидетельство Писания о вере младенцев. Когда в Иерусалимском храме младенцы восклицали: «Осанна, Сыну Давидову!», – то Христос сказал об этом: «Разве вы никогда не читали: из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу?» (Мф. 21:16). Такое исповедание Христа младенцами свидетельствует о том, что у них была безсознательная сердечная вера. Ведь если бы её не было, и в то время как уста их выражали исповедание веры, а в сердце они веры не имели, то, значит, с младенцами происходило именно то самое, за что Христос обличал иудеев: «Лицемеры! хорошо пророчествовал о вас Исаия, говоря: приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня» (Мф. 15:7-8). Но в случае младенцев, восклицавших в храме, сказано, что эту хвалу устроил Бог («Ты устроил хвалу»), а Бог не мог устроить лицемерный спектакль, но всё, что устраивает Бог, всегда имеет характер подлинности и истинности. Следовательно, хвала из уст младенцев, выражающая исповедание веры, должна была быть истинной, т.е. соответствовать состоянию их сердец, чтобы не нарушался евангельский принцип: «От избытка сердца говорят уста» (Мф. 12:34); «Добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе» (Лк. 6:45). Всё это указывает на то, что младенцы, прославлявшие Христа, имели сердечную веру, от избытка которой и говорили их уста.

На эту мысль также наталкивает слово «устроил» («Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу»). «Устроил» по-гречески κατηρτίσω [катиртисо] – форма глагола καταρτίζω [катартизо], означающего: (1) восстанавливать, исправлять, чинить, вновь приводить в порядок; (2) устраивать, готовить, снаряжать, дополнять, совершать (см. греческий лексикон Стронга). Отсюда происходит и слово κατάρτισις [катартисис], что значит: исправление, совершенствование.

То есть: само слово «устроил» показывает, что Бог не сотворил эту хвалу на пустом месте, из ничего; но Он упорядочил и усовершенствовал то, что уже было – безсознательные сердечные чувства; Бог привёл их в конкретную и подобающую им словесную форму, дополнив ею то, что было у младенцев в сердце. Бог осуществил своего рода перевод с языка безсознательных младенческих чувств на язык всем понятных слов. Он поступил в отношении детей подобно тому, как поэт поступает в отношении к природе, когда описывает её состояние в стихах, подбирая слова, адекватные характеру пейзажей и природных явлений.

Когда Христос говорит, что «из сердца исходят злые помыслы» (Мф. 15:19), то это значит, что безсознательные чувства служат основой для возникновения мыслей и слов. Например, ненависть, прежде чем выразиться в словах, сначала должна появиться в сердце как безсознательное чувство, из которого, как растение из корня, вырастают помыслы и слова. Точно так же и вера – прежде чем оформиться в логически осмысленное исповедание, должна зародиться в сердце как некое духовное чувство или состояние, которое поначалу бывает трудно выразить словами, приходящими лишь впоследствии, когда чувство будет осмысленно разумом.

У младенцев безсознательная вера является естественным состоянием сердца, ведь они сотворены по образу Божию, и образ этот ещё не успел исказиться в них настолько, чтобы в сердце образовалась безбожная пустота, в которую человек приходит путём греха и из которой выходит путём покаяния. Христос указал на детское состояние сердца как на ориентир для кающихся: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18:3); а ведь обратиться – это и значит, прежде всего, стать верующим. Уже из этого следует, что если дети служат образцом и примером для верующих, то, значит, сами они имеют веру. А поскольку отсутствие у них сознательной веры есть неоспоримый факт, то остаётся сделать вывод, что вера детей – это вера сердечная (как раз та, которая требуется от приступающего ко крещению: «Если веруешь от всего сердца, можно»). Иначе, если у них нет никакой веры – ни сердечной, ни сознательной, – то слова: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное», – должны означать, что в Царство Небесное войдут только те, кто потеряет всякую способность верить.

ПУШКОВ, Стр. 16 - Также не стоит скрывать от искателей истины, что многие так называемые «отцы Церкви» не были крещены по православному обыкновению в детстве.

<…> Мыслящие христиане должны сделать определенные выводы. Во-первых, по образу крещения отцы Церкви — баптисты. Во-вторых, хоть в IV веке уже практиковалось детское крещение, но оно еще было необязательным.

Аналогичное мнение другого автора-баптиста (Я. Я. Винс):

«В отношении крещения нам известно из исторических сочинений Иринея, Тертуллиана и других, что христианство первых двух веков по Р. X. знало только крещение верующих людей, и что крещение младенцев тому времени совершенно не было известно. Первые следы такого неапостольского происхождения крещения появляются лишь в начале третьего века»170.

Крещение детей было не обязательной, но, тем не менее, общепринятой практикой в ранней Церкви. Немецко-американский протестантский историк церкви и богослов Филип Шафф (1819-1893 гг.) писал:

«Что касается возраста крещаемых, апостольское происхождение крещения младенцев отрицают не только баптисты, но и многие богословы из числа их оппонентов. <…>

В Новом Завете действительно нет однозначного повеления крестить младенцев; подобное повеление противоречило бы евангельскому духу свободы. До объединения церкви и государства обязательного или всеобщего крещения младенцев не было…

Но вместе с тем, Новый Завет дает еще меньше оснований запрещать крещение младенцев, и это хорошо согласуется с широко распространенным среди евреев мнением обрезывать сыновей на восьмой день после рождения, чтобы ввести их в общество ветхого завета.

Наоборот, можно привести убедительные и четкие доводы в пользу апостольского происхождения крещения младенцев. Во-первых—факт, что обрезание было таким же несомненным прообразом крещения, как пасха—прообразом вечери Господней. Далее: естественные взаимоотношения родителей-христиан и христиан-детей. Природа нового завета, который превосходит своим охватом даже ветхий. Вселенский характер жертвы Христа, Который искупил всех людей, всех социальных классов и возрастов. Его собственное детство, которым искуплено и освящено всякое младенчество. Его слова, обращенные к детям, которых Он назвал причастниками Царства Небесного и которых Он, конечно же, не оставит без знака и печати этого наследства. Слова установления о крещении, предвозвещающие обращение не только отдельных людей, но и целых народов, включая, конечно, и детей. Недвусмысленные слова Петра при первом совершении таинства о том, что обетование прощения грехов и Святого Духа принадлежит евреям «и детям их». Пять новозаветных отрывков, где упоминается о крещении целых семей, в большинстве которых наверняка были дети. Наконец, повсеместность такой практики в ранней церкви подтверждается одиноким, но яростным протестом Тертуллиана, опровергнуть который не могут никакие его прочие эксцентричные и монтанистские заявления. Тертуллиан советует не торопиться с крещением в качестве меры предосторожности, направленной на то, чтобы крещеный, вновь согрешив, не лишился навсегда благословения этого таинства; однако Тертуллиан нигде не отрицает апостольское происхождение или правомерность раннего крещения.

Тем не менее к сказанному выше следует добавить, что крещение младенцев является осмысленным актом и не будет профанацией лишь в том случае, если родители или опекуны ребенка—христиане и если ребенку будет обеспечено христианское воспитание. Кроме того, крещение должно быть дополнено актом личного посвящения, когда ребенок, получив должное наставление в Евангелии, сознательно и добровольно исповедует Христа и посвящает себя на служение ему»171.

Существует множество исторических свидетельств крещения детей и младенцев в древней церкви первых веков.

Иустин Мученик (100-166 гг.) пишет около 150 г. (Апология 1:15): «Множество как мужчин так и женщин, которые были учениками Исуса с самого детства, оставались чисты до возраста шестидесяти или семидесяти лет».  Далее, в своем «Диалоге с иудеем Трифоном», он утверждает, что крещение - это «обрезание Нового Завета».

Ириней, епископ Лионский (130-200 гг.), примерно тридцать пять лет спустя, в 185 г. по Р.Х., пишет, что Исус «явился, чтобы спасти всех Собою - всех, говорю я вам, кто через Него рождены свыше для Бога - младенцев и детей, мальчиков и подростков, и престарелых»172.

Ипполит Римский (ок. 170-235 гг.): «Облачитесь в одежды и в первую очередь крестите детей. Все те, которые могут говорить о себе, пусть говорят. За тех же, которые не могут говорить о себе, пусть говорят их родители или кто-нибудь из родственников»173.

Подобные высказывания можно найти у таких представителей последующих поколений отцов церкви, как Ориген (185-254 гг.) и Киприан (215-258 гг.), которые отразили единодушное мнение, выраженное на соборе в Карфагене в 254 году. Шестьдесят шесть участников собора заявили: «Мы не должны никого лишать крещения и благодати Божьей... особенно новорожденных младенцев...»

Перед этим собором Ориген писал (Комментарии к «Посланию к Римлянам», V, 9): «...Со времен апостолов церковь имела традицию крестить даже младенцев. Ибо те, кому были доверены божественные тайны, знали, что во всяком человеке присутствует плотская мерзость греха, которую необходимо омыть водой и Духом».

В другой работе Ориген утверждал (Проповедь по Евангелию от Луки, 14): «Младенцы должны быть крещены во оставление грехов».

Ответ Киприана епископу Фиду, писавшему ему о крещении младенцев, еще более выразителен: «Следует ли нам ждать восьмого дня, подобно тому, как делают иудеи при обрезании? Нет, ребенок должен быть крещен, по возможности, сразу после рождения» (К Фиду 1:2).

До 1520-х годов христианский мир фактически не сталкивался с открытыми возражениями против крещения младенцев. Впервые это произошло под влиянием таких радикальных реформаторов, как Томас Мюнцер, который противостоял как религиозным, так и гражданским властям. Сторонники Мюнцера отрицали первородный грех и виновность человека в его склонности к порочным деяниям до достижения им «сознательного» возраста, когда человек может сам отвечать за свои поступки. Эта позиция, однако, была столь неприемлема для остальных христиан, что Римская Католическая, Лютеранская и Реформатская церкви единодушно отвергли ее.

Мартин Лютер в 1522 г. осудил анабаптистов, отвергавших детское крещение. Сам Лютер был крещен в детстве и отказывался перекрещиваться, приводя самого себя как пример, доказывающий благодатность детского крещения.

«Что крещение детей Христу угодно, доказывается достаточно собственным деянием Его, именно, тем, что Бог из них многих святыми делает и Духа Святого им дал, кои таким образом крещены были, и ныне еще много тех, по коим видно, что они Духа Святого имеют, как по учению, так и по житию их; как и нам по милости Божией дано». И далее: «Ежели бы не принимал Бог крещения детей, значит, во все времена до дня сего ни один человек на земле христианином не был… Засим говорим мы, что для нас не самое важное, верует или не верует крещаемый; ибо оттого не делается крещение неистинным, но все зависит от слова и заповеди Божией. Крещение есть не что иное как вода и слово Божие, одно при другом. Вера моя не творит крещение, но воспринимает его»174 .

Другой деятель западной Реформации Жан Кальвин (1509-1564 гг.) писал в комментариях на Первое послание Коринфянам (гл. 7):

«И если дети верующих изымаются из общей участи человеческого рода, отделяясь для Господа, зачем же лишать их внешнего знака [то есть, крещения. – прим. пер.], если Господь Словом Своим допускает их в Свою Церковь? Почему в таком случае мы будем отказывать им во внешнем символе? Каким же образом потомство благочестивых свято и однако же многие из него становятся вырожденцами, можно прочесть в толковании на десятую и одиннадцатую главу Послания к Римлянам, где мы подробно обсудили эту тему».

Согласились бы баптисты дать своему ребенку лекарство, когда он болен, хотя ребенок не знает, чем он болен, и как лекарство действует? Вот поэтому православные выступают за детское крещение.

ПУШКОВ, Стр. 14 - Фарисеев и саддукеев, не желавших каяться, Иоанн назвал «порождения ехиднины» и до крещения не допустил (Мф. 3:7-8). Всем ясно, что только разумный человек может исповедовать свои грехи, а не младенец.

ПУШКОВ, Стр. 107 - Крещение без веры и покаяния бесполезно. Иоанн Креститель не допустил фарисеев и саддукеев до крещения, так как им нужно было покаяние (Мф. 3:7-8). Христос сказал: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет, а кто не будет веровать, осужден будет» (Мк. 16:16). Разбойник на кресте, покаявшись, без крещения вошел в рай.

Нам задают вопрос: а если младенец умрет некрещеным, он погибнет? Нет, ему первородный грех не вменяется, так как он не может еще разуметь. Даже взрослого преступника человеческий суд не судит, если он признан невменяемым.

Итак,Е.Н. Пушков говорит о том, что младенцу «первородный грех не вменяется» (?!)175. Немного ниже я покажу, что это не соответствуют ни вероучению русских баптистов, ни вероучению православных, ни учению ранней церкви.

Самого понятия «первородный грех» нет в Библии. Этот термин был предложен блаженным Августином (354-430 гг.) в 396г. в трактате «О различных вопросах к Симплициану»176. Понятие первородного греха берется из Послания к Римлянам 5:12-21. В этом отрывке апостол Павел объясняет наследственный грех единством человечества в Адаме. Через Адама грех вошел в мир. Все согрешили в Адаме, первенце всего человечества. Доказательство этого является смерть, которая распространилась на всех и царствует над всеми. Павел пишет, что она царствует даже «над несогрешившими подобно преступлению Адама» (Рим. 5:14), т.е. над теми людьми, которые не получили особое откровение Божьей воли. Первородный грех – это грех, который с самого рождения изначально присутствует в каждом человеке. Каждый из нас изначально находится на стороне падшего Адама. Адам был на стороне греха, а не на стороне Бога.

Но ещё до Августина в Церкви Христовой было четкое понимание наследственного греха, присущего всем потомкам Адама.

Карфагенский Собор 252 г.: «Что касается младенцев, ... то все мы (участники собора 252 г.) за лучшее признали не отказывать ни одному рожденному в милосердии и благодати Божией. <...> И самая благодать, сообщаемая крещаемым, не изливается в большей или меньшей мере, смотря по возрасту принимающих... Если и тяжким грешникам, которые прежде много грешили Богу, когда после этого уверуют, даруется отпущение грехов, и никому не возбраняется благодать крещения; то тем более не должно возбранять ее младенцу, который, недавно родившись, ни в чем не согрешил, кроме того, что происшедши от плоти Адама, принял(contraxit) заразу древней смерти(contagium mortis antiquae)через самое рождение. Для него тем удобнее приступать к принятию отпущения грехов, поскольку ему отпущаются не свои, а чужие грехи(nonpropria sed aliena peccata)"177.

Иоанн Златоуст:

«Итак, Адам есть образ Исуса Христа. В каком отношении, спросишь? В том, что как Адам для своих потомков, хотя они и не вкусили древесного плода, сделался виновником смерти, введенной в мир Адамовым ядением, так Христос для верующих в Него, хотя и не совершивших праведных дел, сделался виновником праведности, которую даровал всем нам чрез крест. Потому (апостол), как выше, так и ниже, высказывает одну мысль и много раз повторяет ее, говоря: «Как одним человеком грех вошел в мир», еще: «Преступлением одного подверглись смерти многие», или: «И дар не как [суд] за одного согрешившего»; или: «Ибо суд за одно [преступление] - к осуждению», еще: «Ибо если преступлением одного смерть царствовала посредством одного»; еще: «Посему, как преступлением одного»; еще: «Как непослушанием одного человека сделались многие грешными» (Рим. 5:12,15-19)»178.

Невозможность спасения без крещения во оставление грехов подтверждается в 10-м члене Символа веры (381 г.): «Исповедую едино крещение во оставление грехов». Без крещения нет оставления грехов, в том числе и первородного, который имеют и младенцы. Эта истина подтверждается 124-м правилом Карфагенского собора (393-419 гг.):

«Определено также: кто отвергает нужду Крещения малых и новорожденных от матерней утробы детей или говорит, что хотя они и крещаются в отпущение грехов, но от прародительского Адамова греха не заимствуют ничего, что надлежало бы омыть банею возрождения (из чего следовало бы, что образ Крещения во отпущение грехов употребляется над ними не в истинном, но в ложном значении), тот да будет анафема. Ибо реченное Апостолом:единым человеком грех в мир вошел, и грехом смерть; и тако (смерть) во вся человеки вниде, в нем же все согрешили(Рим. 5:12), подобает разуметь не иначе, разве как всегда разумела Кафолическая Церковь, повсюду разлиянная и распространенная. Ибо по сему правилу веры и младенцы, никаких грехов сами собою содевать еще не могущие, крещаются истинно во отпущение грехов, да чрез пакирождение очистится в них то, что они заняли от ветхого рождения»

Св. Григорий Богослов (IV в.) говорит:

«Последние (т.е. не получившие крещения по малолетству) не будут у праведного Судии ни прославлены, ни наказаны, потому что, хотя не запечатлены, однако же не худы, и больше сами потерпели, нежели сделали вреда. Ибо не всякий недостойный наказания, достоин уже и чести; равно как не всякий, недостойный чести, достоин уже и наказания»179.

В православном богословии термин «первородный грех» стал закрепляться лишь с середины XVII века, когда был использован в «Малом катехизисе патриарха Иосифа», 1649 г. Определение этого понятия впервые дано в «Послании Патриархов Восточно-Кафолической Церкви о православной вере», 1723 г.:

«Веруем, что первый человек пал в раю и что отсюда распространился прародительский грех преемственно на все потомство так, что нет ни одного из рождённых по плоти, кто бы свободен был от того бремени и не ощущал следствия падения в настоящей жизни. А бременем и следствием падения мы называем не самый грех, как то: нечестие, богохульство, убийство, ненависть и все прочее, что происходит от злого человеческого сердца, в противность воле Божией, а не от природы, но удобопреклонность ко греху и те бедствия, которыми Божественное правосудие наказало человека за его преслушание, как то: изнурительные труды, скорби, телесные немощи, болезни рождения, тяжкая до некоторого времени жизнь на земле, странствования, и напоследок телесная смерть».

Во всех общих русских баптистских вероисповеданиях (1903, 1906, 1910, 1913 гг.) говорится о наследственном грехе. Все люди произошли от одной плоти, и поэтому они зачинаются и рождаются во грехах, способными и склонными ко всякому злу. Определение греха приведено в исповедании И.С. Проханова: «Нарушив закон Бога, человек совершил грех, который есть беззаконие – 1Ин. 3:4». В Вероучении христиан веры евангельской добавлено, что, впав в грех, человек стал рабом греха.

И.Г. Рябошапка пишет: «Адам согрешил, и мы все как дети его по природе грешны»180.

Вероучение братства МСЦ ЕХБ:

«Искушенный сатаной, человек впал в грех и лишился славы Божьей (Рим. 3:23). Одним человеком грех вошел в мир (Рим. 5:12) и перешел во все поколения, в каждого человека (Рим. 5:19), все стали чадами гнева (Еф. 2:3) и всех ожидает возмездие за грех, то есть смерть (Рим. 6:23)»181.

В «Современном толковании Баптистского вероисповедания» признается, что в вопросе Крещения младенцев

«знание вины и греховного состояния младенцев должно руководить нами. Библия учит, что эта вина является реальной (Пс. 50:6-7; 57:4; Прит. 22:15; Еф.2:1-3; Иона 4:1-11). Нет никакого библейского основания, чтобы указывать возраст, с которого наступает ответственность, или говорить, что дети верующих родителей менее испорчены от рождения, чем другие дети»182.

Так что и по вероучению евангельских христиан-баптистов первородный грех присущ всем людям в силу рождения, независимо от возраста и степени самосознания.

Но младенец, который не вступил еще в мир, не имеет личных грехов и не может быть наказан только за то, что не получил крещения.Человек сам делает свой выбор: идти ему за Христом или нет. И это является необходимым условием спасения, то есть личный выбор, вера. «Кто будет веровать и крестится, спасен будет» (Мф. 16:16). Младенцы не имеют возможности выбора, и как Господь может наказать их за то, что они еще не могут сделать свой выбор? Но младенцы, и крещеные и некрещеные – дети не только земных родителей, но, в первую очередь, чада Божии и «таковых есть Царство Небесное» (Мф. 19:14). Крёстный родитель (тот, кто будет воспитывать ребенка) и берет не себя эту обязанность, проявляя веру и давая обещание Богу.

Вот точно так же, по вере других, Христос исцелил расслабленного, простив ему грехи: «И вот, принесли к Нему расслабленного, положенного на постели. И, видя Исус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои» (Мф. 9:2). «Исус, видя веру их, говорит расслабленному: чадо! прощаются тебе грехи твои» (Мк. 2:5).

Благодать Божия может действовать на ребенка даже до рождения, в утробе матери. Елизавета при встрече с Девой Марией говорит: «Когда голос приветствия Твоего (то есть Марии) дошел до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моем» (Лк. 1:44).

Цель у крестных родителей – не просто дать набор знаний, а воспитать правильный христианский дух. Научить младенца подавлять в себе всё плохое, т. е. проявления первородного греха, в его желаниях, и развивать всё доброе. То есть всякое греховное желание он должен подавлять и обезсиливать, а богоугодное, – возбуждать и укреплять.

Иоанн Златоуст:

«Что же значит – сделаться мертвым для греха? Ни в чем более не слушаться его. Хотя крещение и совершило это однажды, то есть, умертвило нас для греха, но далее мы сами должны постоянно и со всем нашим прилежанием совершенствоваться, так чтобы не слушаться греха, что бы он ни приказывал нам, и оставаться неподвижно, подобно мертвецу. Но хотя грех и истинно в нас умирает, однако же, нужно опять содействие и с нашей стороны»183.

Крещение младенцев совершается только под условием христианского воспитания младенца. Ибо Божественная благодать дается только по вере того, кто будет воспитывать младенца. Соответственно, если этого условия нет, то и крещение не должно совершаться.

Печальный факт, что в Русской Православной Церкви в наше время зачастую крестят всех подряд, в том числе и детей, без всяких условий, без катехизации. Происходит профанация Крещения – совершается внешний обряд, но не Таинство.

Вечеря Господня—Евхаристия

ПУШКОВ, Стр. 56 - В защиту мистического представления православных, что хлеб в евхаристии превращается в Тело, а вино в Кровь Христа, А. Кураев приводит свидетельство монаха и старца-подвижника о чудесном превращении хлеба и вина.

Далее следуют два рассказа из «Древнего Патерика».

Что сказать в ответ на эти, на наш взгляд, слишком примитивные аргументы? Первое: нельзя на монашеских видениях, граничащих с галлюцинациями, строить догматику. Эти примеры только еще раз утверждают евангельских христиан в том, что Предание является очень слабым основанием для поиска истины, ее надо искать в Священном Писании и утверждаться на нем.

Совершенно верно! Видения, сны или личные откровения не могут быть основой для учения Церкви. У Церкви есть верный критерий, мерило и основание – Священное Писание. И учение о реальном присутствии в хлебе и вине евхаристии Тела и Крови Христовых преподал нам Сам Христос.

«…Исус взял хлеб и благословив преломил и, раздавая ученикам, сказал: примите, ядите: сие есть Тело Мое. И взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26:26-28). Ср. Мк. 14:22-24; Лк. 22:19-20; 1 Кор. 11:23-25.

ПУШКОВ, Стр. 57 - Не ясно, заметил это А. Кураев или нет, но из приведенных выше высказываний видно, что и монаха, и старца-подвижника очень смущал догмат превращения хлеба в Тело, а вина в Кровь Христа. И вкушали-то они все же хлеб, а не Тело, и пили вино, а не Кровь Господа. Хлебом и вином им просто были символически представлены Тело и Кровь Иисуса. Вот так и мы воспринимаем в причащении хлеб как символ Тела Спасителя, а вино — как символ Крови, пролитой Спасителем за нас. [Далее следуют два рассказа из «Древнего Патерика»]. Сколько бы ни приводилось человеческих заверений относительно пресуществления хлеба и вина в Плоть и Кровь Иисуса, все они — сомнительные предания.

Баптисты, воюющие против литургии, обычно не приводят следующие места Писания. Ин.6:54 – «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день». Многие из современников не поверили Христу, спорили точно также, как Пушков. Ин. 6:66 – «С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним». Так и баптисты, когда начинают злословить Таинство Причащения, они уже отходят от Христа, ибо ругаются Плоти и Крови Его. Евр.10:29 – «То сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет?»

Разделение на части может касаться только хлеба, но не Его Тела, которое во всей полноте существует в каждой части. Бог в Своей Плоти не может быть поругаем после крестных страданий и воскресения. Об этом в VIII веке писал св. Иоанн Дамаскин:

«Тело и Кровь Христа переходят в состав как нашей души, так и нашего тела, не истощаясь, не уничтожаясь, проникая не в нижний проход (да не будет!), но в нашу сущность и делаясь охраною, защитительным средством от всякого рода вреда, очищающим от всякой нечистоты»184.

Мы не дерзаем, да и не можем объяснить это рационально, научно, потому и называем Евхаристию Таинством. Таинство – это то, что дается нам в откровении, принимается верой и по вере действует. Большинство людей во время земной жизни Господа воспринимали Его как человека, ведь Его плоть скрывала Его Божество. Чтобы увидеть в Нём Бога, нужны были очи веры.

Ни один христианский автор или отец ранней Церкви не называет евхаристические Дары «символами» Тела и Крови Христа! Непредвзятый читатель может легко в этом убедиться хотя бы по нескольким цитатам раннехристианских авторов.

I век. Св. Игнатий Богоносец: «Евхаристия есть плоть Спасителя нашего, которая пострадала за наши грехи, но которую Отец воскресил» (Послание к Смирнянам, 7).

II век. Св. Иустин Мученик: «Пища эта называется у нас Евхаристией, и никому другому не позволяется участвовать в ней, как только тому, кто верует в истину учения нашего и омылся омовением в оставление грехов и в возрождение, и живет так, как предал Христос. Ибо мы принимаем это не как обыкновенный хлеб или обыкновенное питие; но, как Христос Спаситель Словом Божиим воплотился и имел Плоть и Кровь для спасения нашего, таким же образом пища эта, над которой совершено благодарение через молитву Слова Его и от которой через уподобление получает питание наша кровь и плоть, есть – как мы научены – Плоть и Кровь Того воплотившегося Исуса» (1-я апология, гл. 65).

Св. Ириней Лионский, поясняя слова ап. Павла «Мы члены тела Его, от плоти Его» (Еф. 5:30), говорит: «И эта плоть питается от чаши Его, которая есть Кровь Его, и растет от хлеба, который есть Тело Его. Питаемые от Евхаристии тела наши, погребенные в земле и разложившиеся в ней, в свое время восстанут, так как Слово Божие тленному даром дает нетление» (Против ересей. V,11,3).

III век. Ориген, последовательный аллегорист в толковании Писания, присутствие Христа в хлебе Причастия признает реальным (Беседа на Исход, 13,3).

IV век. Св. Иоанн Златоуст: «Христос не предал нам ничего чувственного, но все духовное, только в чувственных вещах. Если бы ты был безтелесен, то Христос сообщил бы тебе эти дары телесно, поелику же душа твоя соединена с телом, то духовное сообщает Он тебе через чувственное. Сколь многие ныне говорят: желал бы я видеть лицо Христа, образ, одежду, сапоги! Вот ты видишь Его, прикасаешься к Нему, вкушаешь Его. Ты желаешь видеть одежды Его, а Он дает тебе не только видеть Себя, но и касаться, и вкушать, и принимать внутрь» (Беседы на Евангелие от Матфея, 82).

«Причащаясь, мы не только делаемся участниками и сообщниками, но соединяемся со Христом. Как Тело соединено со Христом, так и мы чрез этот Хлеб соединяемся с Ним»185.

Св. Кирилл Иерусалимский: «По совершении призывания хлеб делается телом Христовым, а вино – Кровью Христовой»186.

Баптисты, не имея настоящих исторических корней, которые можно проследить во всех веках христианской истории, тем не менее, пытаются указать на тех или иных своих предшественников в первом тысячелетии, которые якобы были "евангельскими христианами" того времени. Совпадает ли учение баптистов о Евхаристии с учением Ранней Церкви?

ПУШКОВ, Стр. 58 - В Ветхом Завете пасхальный агнец был прообразом Иисуса Христа. Вкушать его нужно было всего: голову, ноги и внутренности. Иоанн пишет: «В начале было Слово, и Слово было у Бога и Слово было Бог... И Слово стало плотию» (Ин. 1:1,14). Вот эту Плоть, это Слово, этого Иисуса надо воспринимать всецело (вкушать как пасхального агнца). Христос единственный за нас пролил Кровь, и эту Кровь надо воспринимать (пить) как единственное спасительное средство, спасающее от греха и смерти.

То есть для баптистов - "Плоть - Слово (Логос)".

Ни с одним из приведенных выше свидетельств Древней Церкви это учение не совпадает. Но оказывается созвучным с учением гностиков. Из апокрифического гностического евангелия от Филиппа (1:23):

«Ни плоть, (ни кровь не могут) наследовать (Царствие) Божие. Каково же то, что не будет наследовать? Это то, что на нас. А каково то, что будет наследовать? Это то, что принадлежит Иисусу и Его Крови. Поэтому Он сказал: Тот, кто не будет есть Моей Плоти и пить Моей Крови, не имеет жизни в себе. Какова Его Плоть? (Его Плоть) - Логос, а Его Кровь - Дух Святой».

Сходство богословия гностиков с баптистским в данном случае разительное, почти буквальное. И то же объяснение - "Плоть - Слово (Логос)". В таком случае, возможно ли говорить о преемственности вероучения от апостолов у баптистов?

Отцы Церкви всячески подчеркивали общность между духовностью Бога и материальностью человека, которая происходит в таинстве. Например, св. Иоанн Дамаскин пишет:

«Исаия видел угль. Но угль – не простое древо, а соединённое с огнём. Так и Хлеб общения – не простой хлеб, а соединѐнный с Божеством. Тело же, соединѐнное с Божеством, не – одно естество, а одно, конечно, принадлежит телу, другое же – соединѐнному с ним Божеству»187. В Евхаристии мы «принимаем участие в Его как Плоти, так и Божестве»188.

Даже Мартин Лютер оставался в учении о Евхаристии на основании Священного Писания и Отцов церкви.

«Аугсбургское Исповедание. Артикул X: О Святом Причастии: О Святом Причастии (Вечере Господней) наши церкви учат, что Тело и Кровь Христовы воистину присутствуют и раздаются тем, кто причащается [вкушает Вечерю Господню].
И они осуждают тех, кто учит иначе. …

Доктор Лютер незадолго до своей смерти решительно подтвердил свою веру относительно данного артикула в своем последнем исповедании, где он пишет следующее: “Я резко осуждаю, как сакраментариев и фанатиков — которыми они и являются — всех, кто не будет веровать в то, что хлеб Господень в Святом Причастии является Его истинным и сущим Телом, которое безбожники или иуды принимают устами так же, как это делал Св.Петр и все [другие] святые.

…И именно Слово Божье (говорю я вам) делает Таинство Таинством — так, что это не просто хлеб и вино, но является и называется Телом и Кровью Христовыми»189.

ПУШКОВ, Стр. 57 - Но ведь Христос-то был в теле, и ученики не тело живого Господа вкушали, а хлеб как символ будущих страданий Иисуса. Это понятно каждому здравомыслящему человеку. То же самое было и с вином. Более того, неужели Бог, запретивший употреблять кровь животных, мог предлагать последователям истины пить человеческую кровь и есть человеческую плоть? Конечно, нет!

Логика Пушкова в данном случае совершенно не библейская. Из запрета на вкушение крови животных выводить запрет на вкушение Крови Христа – это всё равно, что из запрета поклоняться животным делать вывод, что, следовательно, запрещено поклоняться и Христу. Вообще удивительно, как баптист обличает самого себя, ведь он этими словами фактически уравнивает достоинство Крови Христа с кровью животных. Невозможно было бы представить себе, чтобы какой-нибудь баптист мог так низко думать о Христе и Его Крови, ставя её в один ряд с кровью животных, но невозможное становится возможным, когда баптист начинает подыскивать аргументы в защиту своего учения против православия. По ходу этой полемики он становится чрезмерно откровенен. И, хотя он не делает прямого утверждения о том, что Кровь Христа равноценна крови животных, но утверждает это косвенно или имплицитно, ведь именно на этой мысли основана вся доказательная сила данного его аргумента.

ПУШКОВ, Стр. 57 - Слово Божье гласит: «Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание» (1 Кор. 11:23-24). Эту тайную вечерю совершал Сам Христос, Он Сам сказал, преломив хлеб: «Сие есть Тело Мое».

В том и дело, что это Сам Христос сказал! Это Его слова! Почему же баптисты, утверждая, что понимают Библию «как написано», то есть буквально, здесь отходят от собственной методологии и пускаются в аллегорические рассуждения и толкования? Толкования таких ясных и четких слов Христа.

Профессор А. Кураев:

«Именно в вопросе о Евхаристии можно утверждать, что протестанты оказались в противоречии со Словом Божиим. Есть ряд евхаристических мест Писания, которые не учитываются протестантской догматикой. Лишь одно они видят в новозаветной симфонии: «творите это в Мое воспоминание». Воспоминание – и всё. И ничего больше. Но такое «символически-припоминательное», театрализованное толкование Причастия делает необъяснимыми другие библейские тексты.

Например, тот, в котором апостол Павел пишет: «Я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами. Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской» (1Кор. 10:20-21). Хочет ли Апостол предостеречь от «воспоминаний» о былом языческом прошлом? Или он предупреждает о том, что участие в бесовском обряде дает реальное «общение с бесами», а не только воспоминание о мире духов? Но если даже в языческих мистериях апостол видит реальную силу, то тем более реальной силой, нерастворимой в философиях, аллегориях и воспоминаниях, для него является таинство Христово. Если реальна «чаша бесовская» – то тем более и участие в Вечере Господней дает «общение» с Господом, а не просто напоминает об одном из эпизодов Евангелия. Ап. Павел тем и отличается от современных ему язычников, что серьезнее их самих относится к их таинствам. В том, что для образованных язычников стало не более чем аллегорией, Апостол видит реальность, темную мистику.

Еще апостол Павел предупреждает: «пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем» (1Кор. 8:8). Соотнесите эти слова с его же словами о Причащении: «Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова?» (1Кор. 10:16). И выходит, что для ап. Павла обычный хлеб резко отличается от хлеба Евхаристии. Это различение двух хлебов восходит непосредственно к словам Христа: «Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий ... хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру ... Я есмь хлеб жизни ... Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем ... ядущий Меня жить будет Мною ... ядущий хлеб сей жить будет вовек ... Это ли соблазняет вас?» (Ин. 6, 27, 33, 35, 55-58, 61).

Если для Апостола любая ритуальная еда незначима, а Хлеб Евхаристии все же жизненно и религиозно значим – значит, в его глазах Евхаристия отнюдь не была «просто едой», «просто обрядом», «просто символом». Ведь именно о знаках и символах, именно о внешней обрядовой стороне апостол Павел писал много. И всегда одно: не придавайте им слишком много значения. А к Евхаристии он относится совершенно иначе. Значит – не символ; значит – не обряд, – Таинство. Апостол не говорит, что эта Чаша есть «воспоминание»; он употребляет гораздо более весомое слово «приобщение».

Евхаристия в восприятии Павла настолько реальна, что недолжное отношение к ней оказывается причиной смерти христиан: «Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, то ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает» (1Кор. 11:28-30).

Когда Христос сказал «ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне» (Ин. 6:56) – многие соблазнились и отошли. Но Христос не бросился увещевать отошедших – дескать, понимайте символически, а не буквально – но обратился с жестким вопросом к оставшимся ученикам: «Не хотите ли и вы отойти?». Зачем же отошли протестанты, ища «переносного смысла»? «Есть плоть Христа и пить Его кровь на символическом языке значит усваивать Слово Божие», – пишут протестанты. И в самом деле, выражение «есть плоть» в переносном смысле употребляется в Писании. Но в таком случае оно везде означает причинение великой обиды, злословие и утеснение; см. Пс. 26:2; Иов. 19:22; Мих. 3:3; Гал. 5:15. Другого значения в Писании это выражение не имеет. Следовательно, если слова обетования Христова о таинстве Евхаристии принимать в переносном смысле, то они будут означать следующее: ядущий Мою плоть, то есть тот, кто клевещет на Меня, имеет жизнь вечную.

Сама Евхаристия совершается в ту ночь, когда Христос уже ни о чем не говорил с апостолами в притчах, но говорил явно. И здесь допускать наличие аллегории неуместно (Ин. 16:29). Именно перед кончиной речь предельно ясна и открыта, без двусмысленностей. Увидеть в словах Христа о Его крови и плоти аллегорическое указание на спасительность Его учения невозможно хотя бы потому, что уже после начала Своей публичной проповеди Христос о Хлебе Жизни говорит в будущем времени – «Хлеб, который Я дам». Если бы речь шла о проповеди, об учении Христовом, то уместнее было бы настоящее время.

И вновь вспомним параллелизм между двумя Пасхами: Христос повторяет слова Моисея: Сия есть кровь завета, который завещал вам Бог (Исх. 24:8). Но Моисей при этом использовал действительную кровь агнца. Христос говорит те же самые слова. Ветхозаветный агнец заменен Христом. А кровь агнца – просто вином?

Кроме того, если причастие есть лишь символ, то разрушается сам смысл Тайной Вечери. Дело в том, что в своей полемике с православным почитанием икон протестанты говорят: зачем вам нужен символ, если можно прямо обратиться к Богу Живому?! О богословии иконы была речь выше. Но неужели протестанты не чувствуют, как их иконоборческий запал разрушает их же понимание Хлебопреломления?! Ведь если там, в сионской горнице, Чаша была лишь символом, и вино, находившееся в ней, никак не было причастно Крови Христовой – то зачем Христос, в то время непосредственно стоявший перед учениками, предлагает им еще и символ Своего присутствия?! Если Чаша – лишь символ, то я привожу протестантский же аргумент: в непосредственном и живом Присутствии Христа символ богообщения излишен. Поэтому и не могу я найти оправданий для аллегорического умягчения резких и ясных слов Спасителя: «Сие есть Тело Мое… Сия есть Кровь Моя…»190.

ПУШКОВ, Стр. 57 - Этими домыслами (а вместе с ними отпущением грехов покойникам, молитвами умершим и за умерших и т. п.) только расшатывается разумная вера ищущих истину в Священном Писании.

Если взялись говорить на одну тему, то не будем сбиваться на другие. Зачем сваливать всё в одну кучу – евхаристию и «отпущением грехов покойникам, молитвами умершим и за умерших»? Видимо, уважаемый автор-баптист хочет сделать веру «разумной», рациональной. Но не есть ли всё христианство сплошная иррациональность? По свидетельству апостола Павла, наша вера утверждается «не на мудрости человеческой, но на силе Божией» (1 Кор. 2:5). Человеческие рассуждения могут быть убедительны, но ап. Павел отказывается от них. Разве можем мы понять Бога и все Его действия своим ограниченным умом? Попробуйте «разумно» объяснить таинство Триединства Бога, сотворение мира из ничего, воплощение Сына Божия, Его заместительную жертву за всех людей или Его славное воскресение!

ПУШКОВ, Стр. 58 - Примечательно также, что, как указывает А. Кураев, «православное переживание евхаристии было сформулировано на Константинопольском Соборе 1157 года» (Кураев А. Протестантам о Православии. С. 176). Вот только когда! А до этого, значит, были разные представления по вопросу пресуществления даров.

Е.Н. Пушков прекрасно понимает, что речь идёт не о принятии православного учения о Евхаристии, а о некоторых уточнениях, деталях учения. По совести, следовало бы и процитировать эту формулу Константинопольского Собора. Она содержит ответ на мудрствования и ложные понимания Причастия, идущие с Запада. Интересно то, что были осуждены богословские взгляды, которые католичество официально примет только через 400 лет.

«Слышащим Спасителя о преданном Им священнодействии Божественных Таин, говорящего: «сие творите в Мое воспоминание», но не понимающим правильно слова «воспоминание» и дерзающим говорить, что оно (т.е. воспоминание) обновляет мечтательно и образно жертву Его Тела и Крови, принесенную на честном Кресте Спасителем нашим в общее избавление и очищение, и что оно обновляет и ежедневную жертву, приносимую священнодействующими Божественные Тайны, как предал Спаситель наш и Владыка всех, и поэтому вводящим, что это иная жертва, чем совершенная изначала Спасителем и возносимая к той мечтательно и образно, как уничижающим неизменность жертвы и таинство страшного и Божественного священнодействия, которым мы принимаем обручение будущей жизни, как это изъясняет Божественный отец наш Иоанн Златоуст во многих толкованиях посланий великого Павла, анафема трижды»191.

 

V. Хилиазм

ПУШКОВ, Стр. 47 - Иоанну было открыто, что будет тысячелетнее царство Христа на земле (Отк. 20:4-6). Да, оно будет, хоть II Вселенский собор осудил учение о хилиазме (тысячелетнем царстве), и будет второе воскресение грешников, и будет суд у белого престола (Отк. 20:12-13).

ПУШКОВ, Стр. 95 - Первое воскресение будет для рожденных свыше детей Божиих. Апостол Павел так говорит об этом: «Ибо сие говорим вам словом Господним, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших; потому что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем» (1 Фес. 4:15-17). К первому воскресению причисляются «души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертания на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет. Прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это — первое воскресение. Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет» (Отк. 20:4-6).

Первые стихи 20-й главы Апокалипсиса послужили поводом к появлению хилиазма – учения о «тысячелетнем Царстве Христовом на земле». Сущность этого учения такова: задолго до конца мира Христос снова придет на землю, поразит антихриста, воскресит только праведников и устроит новое царство на земле, в котором праведники будут царствовать вместе со Христом тысячу лет. Затем последует второе, всеобщее воскресение мертвых, всеобщий суд и всеобщее вечное воздаяние. Это учение известно в двух видах. Одни считали, что Христос восстановит Иерусалим, снова введет исполнение обрядового закона Моисея с жертвами, и что блаженство праведников будет состоять в чувственных удовольствиях. Так учил в I веке еретик Керинф и другие иудействующие еретики: евиониты, монтанисты, а в IV веке Аполлинарий. Другие утверждали, что блаженство будет состоять в чисто духовных наслаждениях. В этом виде мысли о хилиазме были высказаны впервые Папием Иерапольским; встречаются они у св. мученика Иустина, Ипполита, Иринея Лионского, Мефодия Патарского и Лактанция.

В Средние века идею тысячелетнего царства обновил итальянский аббат Иоахим Флорский. Позже подобные идеи были популярны среди анабаптистов во времена Реформации, в среде пуритан во время английской революции в XVII веке. В настоящее время хилиазм получил распространение в неопротестантских конфессиях (баптисты, пятидесятники, адвентисты седьмого дня).

В богословии православной, католической церкви и церквей Реформации нет учения о хилиазме. Нужно заметить, что учение о хилиазме в принципе не может быть принято православным христианином, и вот почему:

1) По мнению хилиастов, воскресение мертвых будет двукратное: первое за тысячу лет до конца мира (когда воскреснут праведники), второе – перед самым концом мира (когда воскреснут и грешники). Между тем Христос учил лишь об одном всеобщем воскресении мертвых, когда воскреснут и праведники и грешники и примут окончательное воздаяние (Ин. 6:39,40; Мф. 13:37-43).

2) Слово Божие говорит только о двух пришествиях Христа в мир: первом, в уничижении, когда Он приходил искупить нас, и втором, во славе, когда Он явится судить живых и мертвых. Хилиазм вводит ещё одно – третье пришествие Христово за тысячу лет до конца мира.

Ап. Павел говорит только о двух пришествиях Христа, – первое, когда Христа распяли, и второе, когда Христос придет не для очищения грехов, а для суда и окончательного спасения верных: «Христос, однажды принеся Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих, во второй раз явится не для очищения греха, а для ожидающих Его во спасение» (Евр. 9:28).

Письменный памятник, содержащий самый древний перечень книг Нового Завета—так называемый канон Муратори (ок. 170 г.), свидетельствуют о том, что у христиан Италии во 2-й пол. II века было учение о двух пришествиях Христа в мир. «…первое — в уничижении, когда Он претерпел страдания, второе — славное, в царском достоинстве, которое состоится в будущем»192.

3) Слово Божие учит только о двух царствах Христовых: Царстве благодати, которое будет продолжаться до конца мира (1 Кор. 15:23-26), и Царстве славы, которое начнется после Страшного Суда и не будет иметь конца (Лк. 1:33; 2 Пет. 1:11). Хилиазм допускает ещё какое-то среднее третье Царство Христово, которое будет продолжаться только 1000 лет.

4) Учение о чувственном Царстве Христовом противоречит Слову Божию, согласно которому «Царствие Божие не пища и питие» (Рим. 14:17), в воскресении мертвых «ни женятся, ни выходят замуж» (Мф. 22:30).

5) Некоторые древние учителя Церкви (Иустин, Ириней Лионский, Мефодий Патарский) придерживались хилиазма лишь как частного мнения. В то же время другие решительно восставали против него: Климент Александрийский (215 г.), Дионисий Александрийский (III в.), Ориген (254 г.), Киприан Карфагенский (III в.), Евсевий Кесарийский (III-IV вв.), Василий Великий, Григорий Богослов, Епифаний Кипрский, блаженный Иероним, Августин. Не знали хилиазма большинство апостольских мужей: Климент Римский, Игнатий Антиохийский, Поликарп Смирнский, автор «Дидахе», «Пастыря» Ерма. На Втором Вселенском Соборе в 381 г. Церковь осудила учение еретика Аполлинария о тысячелетии Христовом.

Из статьи Даниила Багдасарова «Заметки о патристике»:

«Но прежде чем обвинять православных в том, что они отказались от учения ранних христиан нужно разобрать следующие вопросы: Во-первых, был ли хилиазм в христианстве II-III вв. мнением преобладающего большинства? Во-вторых, в чем была причина того, что Ириней и Иустин преподавали хилиазм?

Чтобы ответить на первый вопрос обратимся вновь к сочинению Иустина «Диалог с Трифоном»: «А я и другие здравомыслящие во всем христиане – говорит Иустин, – знаем, что будет воскресение тела и тысячелетие в Иерусалиме, который устроится, украсится и возвеличится, как объявляют то Иезекииль. Исаия и другие пророки […] Кроме того у нас некто, именем Иоанн, один из апостолов Христа, в Откровении бывшем ему предсказал, что верующие в вашего Христа будут жить в Иерусалиме тысячу лет, а после того будет всеобщее, словом сказать, вечное воскресение всех вместе и потом суд» (Dial. 80, 81)193. Этими словами Иустин выражает свою веру в земное тысячелетнее Царство. Но чуть ранее Иустин указывает на то, что многие христиане не разделяют подобных хилиастических представлений: «Впрочем, как я тебе говорил, есть многие (πολλούς) из христиан с чистым и благочестивым настроением, которые не признают этого» (Dial. 80, 2)194. Как отмечает А. Люно в своем труде: «Противники (хилиазма) без сомнения были довольно многочисленны: слово “πολλούς” указывает на это, в противном случае, Иустин подчеркнул бы их малочисленность, чтобы придать большую силу своему утверждению»195. Поэтому ясно, что во времена Иустина многие «благочестивые» христиане, как называет их Иустин, не держались веры в земное тысячелетнее царство.

Что касается хилиазма Иустина, то патролог Алексей Сидоров, исходя из хилиастических высказываний Иустина, а также из того, что он говорит о многих благочестивых христианах, не принимающих хилиастического учения, делает вывод, что Иустина вряд ли «можно причислять к “убежденным хилиастам”. Ясно только одно: с хилиастическими воззрениями он был знаком и они являлись для него элементом Предания, хотя и элементом скорее периферийного характера. Во всяком случае, хилиазм отнюдь не являлся для св. Иустина “догмой” и не определял сущностным образом его эсхатологию»196. Справедливость заключения Сидорова видна еще из того, что в других текстах Иустина скорее прослеживается мысль о двух пришествиях Христа и вечном царстве, тогда как идею тысячелетнего царства Иустин выражает в единственном месте. В этом единственном месте, приведенном выше, Иустин писал о том, что только после жизни верующих в Иерусалиме, длящейся тысячу лет, будет всеобщее воскресение и суд (Dial. 81). Но в 1-й Апологии Иустин пишет совсем иное: «Пророки предсказали два пришествия Христова: одно, уже бывшее, в виде человека неславного и страждущего, другое, когда Он, как возвещено, со славою придет с небес, окруженный ангельским Своим воинством, и когда воскресит тела всех бывших людей, и тела достойных облечет в нетление, а тела нечестивых, способные вечно чувствовать, пошлет вместе со злыми демонами в вечный огонь» (Apol. I, 52)197. (См. также Dial. 45, 4)».

Апокалипсис – книга пророческая и таинственная, и потому буквальное её толкование, особенно в ущерб другим местам Священного писания, противоречит правилам священной герменевтики. В таких случаях правильно искать иносказательный, аллегорический смысл. Здесь к месту вспомнить слова апостола Павла «Теперь мы видим как бы сквозь [тусклое] стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13:12).

Тысяча лет, в продолжение которых ограничена деятельность диавола, не может обозначать времени от пришествия (второго) Христова, когда будто бы откроется тысячелетнее Царство Его, до появления антихриста, как говорят некоторые. Сам Господь Исус Христос, когда говорил о Своем втором пришествии, то как на его признак, указывал на кончину мира (Мф. 13:37-41; 24:27-31), ставя их в непосредственную связь, без всяких промежутков, со всеобщим и окончательным судом (Мф. 25:31-46).

Тысяча лет – это неопределенный, длительный промежуток времени от первого пришествия Христа и до пришествия антихриста, которое окончится вторым пришествием Христовым.

Когда Христос придет во второе Свое пришествие, то о Нем нельзя будет сказать, что Он находится в каком-либо месте на земле: «Тогда, если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там, – не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных» (Мф. 24:23,24); «И скажут вам: вот, здесь, или: вот, там, – не ходите и не гоняйтесь, ибо, как молния, сверкнувшая от одного края неба, блистает до другого края неба, так будет Сын Человеческий в день Свой» (Лк. 17:23,24).

На земле не будет явного Царствия Божия, в виде всемирного единого земного государства: «Быв же спрошен фарисеями, когда придет Царствие Божие, отвечал им: не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там» (Лк. 17:20,21). Потому что на земле, как сказал об этом Христос, Его Царство может быть только внутри душ человеческих: «Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21).

Второе пришествие Христа будет пришествием на Страшный суд, оно будет молниеносным: «Ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого» (Мф. 24:27).

Это пришествие Христа на землю будет только лишь для окончательного суда над всеми народами: «И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются; тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою; и пошлет Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их» (Мф. 24:29-31).

На мой взгляд, при всём богословском интересе этой проблемы, её практическое значение относительно невелико. Господь Исус Христос говорит нам о том, что мы не можем точно знать никаких сроков Его пришествия. Христиане должны быть готовы к встрече с Ним в любое время.

 

VI. Почитание святынь и святых. Единство небесной и земной Церкви

Священные изображения

ПУШКОВ, Стр. 26 - Обнаруживая в популярном православии элементы явно языческие по происхождению, приводящие к фетишизму, евангельский христианин испытывает к ним антипатию и отвращается от них.

Отвращается от них так же, как и здравый православный христианин. Православная Церковь в своем учении далека от языческих обычаев и ложных представлений, которые, к сожалению, есть в так называемом «народном православии». Е.Н. Пушков смешивает церковное учение и всевозможные его искажения, бытующие в «народном православии».

ПУШКОВ, Стр. 27 - Предание о царе Авгаре, пославшем художника, чтобы тот нарисовал портрет Христа, и о нерукотворном образе останется всего лишь преданием, которому можно верить или не верить.

Существование образа Христа - это не «всего лишь предание», а исторический факт. О царе Авгаре V как христианине упоминает церковный писатель Юлий Африкан в 215 году. Свидетельствуют о почитании копий Нерукотворного образа в Эдессе и её окрестностях и тексты богослужений, которые стали совершаться в Церкви Востока по решению собора 410 года198. О самом образе упоминает армянский историк Моисей Хоренский в середине V в. В 944 г. этот образ был перенесен в Константинополь, и следы его теряются только в 1204 г. при захвате Константинополя крестоносцами. Подлинность этого предания признала Церковь. Если первое письменное упоминание из дошедших до нас отстоит на 400 лет от известных событий, то это еще не повод считать его ложным. Письменной фиксации предшествуют устные рассказы. Кроме того, это не единственное свидетельство об изображениях Христа. Евсевий Кесарийский (324 г.) утверждает, что видел в Кесарии Филиповой бронзовую статую Спасителя, поставленную женщиной, исцеленной Им (см. Мф. 9:20). Как известно, в катакомбах, где христиане скрывались от гонений, обнаружено множество изображений Христа, Богоматери, святых. Например, древнейшее изображение Благовещения (кон. I в. – нач. II в.) в усыпальнице Прискиллы в Риме, изображения Ноя в Ковчеге, Крещение Христа, Спаситель в виде Доброго Пастыря. В римских катакомбах открыто не менее 12 изображений поклонения Волхов (II-IV вв.). Из наиболее распространенных сюжетов живописи известны Воскресение Лазаря (53 изображения), исцеление расслабленного (20 изображений) (II-IV вв.)199. Так что священные изображения у христиан до IV в. были. Они не похожи на современные, но и тот образ Христа, который мы знаем, в Риме был известен уже с III в.

ПУШКОВ, Стр. 27 - Хочется также задать вопрос иконопочитателям: если с иконой Христа возникают проблемы в связи с тем, что могла быть изображена лишь Его человеческая, а не божественная сущность, что говорить о других изображениях?

Да, саму по себе Божественную сущность нельзя изобразить. Но поскольку Бог явился во плоти, и божественное выражается в человеческом во Христе, максимально преображая Его человеческую природу, то, изображая Христа на иконе, изображают действительно Слово, ставшее  плотью, полноту Божества в человеческой природе. Точно так же, если в святых живет Христос, то и это может быть запечатлено на иконе.

ПУШКОВ, Стр. 27 - Более того, православные дерзнули изобразить не только Христа, но и Бога Отца. Во многих православных храмах можно увидеть изображение старца с окладистой бородой, летящего на облаках, а ниже подпись — Бог Саваоф.

Такое изображение действительно встречается иногда - икона Бога Отца в виде седовласого Старца (Ветхого днями), Сына в виде мужа, восседающего на троне по правую руку от Старца и Святого Духа в виде голубя над троном (так называемая «Троица Новозаветная»). Очень надеюсь, что автору небезызвестно официальное учение православной церкви об изображениях Бога Отца.

Учение православной церкви основано на Священном Писании и Священном Предании, о чем я уже говорил выше. Обратимся к Новому Завету.

В Евангелии от Иоанна сказано «Бога не видел никто никогда; единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1:18).

На просьбу апостола Филиппа показать Отца, Господь упрекает его: «столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь: «покажи нам Отца»? (Ин. 14:8-9). То есть, если хочешь увидеть Отца, то посмотри на Меня, говорит Христос. Апостол Павел в послании к Колоссянам говорит, что Христос «есть образ Бога невидимого» (Кол. 1:15).

Итак, священное писание Нового Завета говорит о неописуемости Бога Отца.

Обратимся ко второму источнику, к Священному преданию Церкви. На I Вселенском Соборе в Никее в 325 г., еретик Арий говорил отцам Собора, что раз первая ипостать Св. Троицы названа Бог Отец, значит Он старше Сына, поэтому в Сыне нет полноты божества. Св. Отцы Вселенского Собора отвечали ему, что это по отношению к человеческой природе Христа Отец старше Сына, а по божеству Они совечны. Напрашивается недвусмысленный вывод, что икона Бога Отца в виде Старца проповедует Арианскую ересь.

Вопрос об изображении Бога Отца затрагивался ещё на VII Вселенском Соборе. Cуждения, высказанные св. Иоанном Дамаскиным и св. Феодором Студитом, защитниками почитания икон, отклоняют изображение Бога Отца. Одна из основных причин недопустимости такого изображения состоит в том, что Бог Отец, изображенный в человеческом образе, может создавать впечатление или зародить мысль о некотором своем предвечном человекоподобии. «Почему мы не описываем Отца Господа Исуса Христа? Потому что мы не видели Его. А если бы мы увидели и познали Его, так же как и Сына Его, - то постарались бы описать и живописно изобразить и Его (Отца)...» (Деяния VII Вселенского Собора, Деяние 4) – говорят отцы этого Собора.

Из свидетельств в защиту икон, приведённых на Соборе, обращает на себя внимание зачитанное там Слово Иоанна Фессалоникийского: «Мы делаем иконы тех, кои были людьми и слугами Божиими и носили плоть. В телесном виде мы изображаем не безтелесные какие-либо существа. Если же мы делаем иконы Бога, то есть Господа и Спасителя нашего Исуса Христа, то мы изображаем Его так, как Он был видим на земле, находясь между людьми».

Стоглавый Собор, созванный в Москве в 1551 году, давая предписание иконописцам, определил в своем 43-м правиле принципиальную неизобразимость Божества. Отцы Собора ссылались на св. Иоанна Дамаскина, учившего, что Бог изображается по плоти только в лице Исуса Христа, родившегося от Приснодевы Марии. Только в этом случае «неописуемое Божество описуется по человечеству». Во всех остальных случаях художники поступают по «самомышлению».

Священным Синодом Константинопольской Церкви в 1776 г. об иконах «Новозаветной Троицы» «соборно постановлено, что эта якобы икона Святой Троицы является новшеством, чуждым и не принятым Апостольской, Кафолической, Православной Церковью. Она проникла в Православную Церковь от латинян».

Итак, антропоморфный образ Бога Отца в православной церкви всегда отвергался. Более того, икона выполняет вероучительные функции, поэтому ложно понимаемый образ опасен, поскольку несет в себе искаженную информацию.

Церковное сознание части православных верующих не может отделить плевелы от пшеницы. И потому, к сожалению, до сих пор, несмотря на запрет, такие неканонические иконы встречаются в православных храмах.

ПУШКОВ, Стр. 30 - В 717 году на Византийский престол взошел император Лев III. Он понимал, что в вопросе иконопоклонения христиане впали в крайность. Вняв совету некоторых епископов, Лев III издал около 730 года эдикт (указ), в котором повелевал иконы в храмах помещать так высоко, чтобы их нельзя было целовать. Иконопоклонники возмутились. В ответ на это Лев III издал второй эдикт: приказал иконы вообще убрать из храмов. Ошибкой императора было то, что он действовал грубо, применяя военную силу. Лев III умер в 741 году, и его сын Константин V продолжил вести борьбу как в богословской сфере, так и безжалостно истребляя иконопоклонников. В 754 году он созвал в Константинополе собор всех византийских епископов.

ПУШКОВ, Стр. 71 – Мы уже упоминали, что православие часто называют «Церковью Семи Вселенских соборов». Православные не приняли Эльвирский собор (поместный собор, состоявшийся в Эльвире [современная Гренада] в начале IV века), запретивший всякие изображения. Они не приняли решение иконоборческого собора в 754 году в Константинополе. <…>

VII Вселенский собор, утвердивший иконопочитание (что повлекло за собой смерть около ста тысяч иконоборцев), конечно, протестанты, любящие Бога и Священное Писание, воспринять не могут.

Уточню, что иконоборческий Собор 754 г. не соответствовал критериям Вселенского собора. На соборе присутствовало 338 епископов-иконоборцев. Среди них иконопочитатели представлены не были200. Иконоборцы заняли место смещённых иконопочитателей или получили специально созданные для них кафедры. Впоследствии на VII Вселенском Соборе многие из них отреклись от иконоборчества и с покаянием обратились к ортодоксальному христианству. В соборе 754 г. участвовали только византийские епископы-иконоборцы, при том что ни представителей Римской церкви, ни Восточных патриархатов на соборе не было. Никейский собор 787 г. отменил постановления собора 754 г. и признал его еретическим.

Об Эльвирском соборе 306 г. Е.Н. Пушков пишет, как о поместном. Постановления поместного собора даже по статусу не имеют авторитета для всей Вселенской церкви. Да и соборное правило, в котором говорится об изображениях, можно понимать и толковать по-разному. 36-й канон запрещает рисовать священные картины на стенах церковных зданий:

«Не должно быть в церкви картин, чтобы то, что чтут [святые] и чему поклоняются [то есть Бог и Христос] не изображалось на стенах».

Протестанты обычно цитируют это правило, осуждая поклонение изображением как идолопоклонство. Римо-католики и православные объясняют правило как запрет на изображение только Бога, либо как меру предосторожности против языческого осквернения святынь во время гонений201.

А могут ли баптисты воспринять иконоборческий Собор 754 года, и то, к чему привели решения этого Собора? Пушков и сам признаёт, что византийские императоры-иконоборцы не стеснялись применять силу и «безжалостно истребляли иконопоклонников». После Собора 754 г. император Константин V начал претворять в жизнь его решения: массово варварски уничтожались иконы, мозаики, иллюминированные рукописи. Вместо прежних иконописных изображений стены храмов украшались арабесками и виньетками из птиц и растений.Этот период получил название «Константиново гонение» и ознаменован многочисленными казнями иконопочитателей.

Рассмотрим подробнее постановления Собора 754 года. Баптисты принимают этот собор и все его постановления? Кроме осуждения иконопочитания и повторения догматов о Троице и Христе прежних соборов, были и другие пункты.

3. Кто не исповедует, что Еммануил есть поистине Бог и что поэтому святая Дева есть Богородица, потому что она по плоти родила Слово Божье, сделавшееся плотью, да будет ему анафема.

15. Кто не исповедует, что Приснодева Мария воистину Богородица, что она выше всякой видимой и невидимой твари, и не просит у неё ходатайства с искренней верой, как у имеющей дерзновение к рождённому от неё нашему Богу, да будет ему анафема.

17. Кто не исповедует, что все святые, бывшие от века и доныне, угодившие Богу и до закона и под законом и под благодатью, досточтимы пред очами Его как по душе, так и по телу, и не просит молитв у них, как у имеющих дерзновение, согласно церковному преданию, ходатайствовать о мире, да будет ему анафема.202

ПУШКОВ, Стр. 27 - Не простое почитание икон, но имевшее место поклонение им привело к иконоборчеству. И сегодня протестанты бьют тревогу, потому что в народном православии иконы стали предметом культа, настоящим кумиром. Безобидные картинки конца II в. постепенно привели к глубокому уклонению от библейской истины. Вот почему мы встречаем иконоборческие высказывания у Климента (Строматы 6; 16, 377), Евсевия (Послание Константине), Епифания (Панарий 27; 6, 10).

Не совсем ясно, что за место из «Строматов» имеет ввиду Пушков? Потому что его ссылка (6; 16, 377) непонятно на что указывает. Вероятно, имелось в виду это место:

«Еще до обретения веры Он дал язычникам, как сказано в законе, возможность поклоняться Солнцу, Луне и звездам (божественным творениям) для того, чтобы они не остались совершенными безбожниками и не погубили себя. Тех из них, которые не слушают заповедей и поклоняются рукотворным изображениям, ждет неизбежный суд, если они не обратятся».

Но в таком случае должна быть другая ссылка: книга 6, глава 14. К христианским иконам она не имеет отношения, т.к. направлена явно против язычества. У того же Климента Александрийского есть в Строматах упоминания о христианских изображениях:

«Поскольку Восток является символом рождающегося дня, откуда впервые свет воссиял из тьмы, так и прозябающие во тьме неведения с Востока ожидают сияния знания истины. Поэтому молитва совершается с лицом, обращенным к Востоку, навстречу восходящему Солнцу. По этой же причине все древнейшие храмы были обращены на Восток, чтобы люди привыкали обращаться лицом к Востоку, созерцая изображения»203.

Важно отметить, что иконы, возникшие ещё в первые века бытия Церкви, не были «картинками». Образы периода ранней Церкви несут в себе глубокий богословский смысл, их содержание прежде всего христоцентрично, сосредоточено на теме жертвы Христа. Виноградная лоза и колосья пшеницы, лавровые гирлянды и корабль – каждое из этих и многих других распространенных в катакомбной живописи изображений сосредотачивает в себе христологические, евхаристические аспекты смыслов: пшеница и виноград – Тело и Кровь Христовы, лавр – Христос-Победитель, корабль - образ Церкви Христовой в мире204.

Прот. А. Шмеман пишет:

«Ранняя Церковь не знала иконы в её современном догматическом значении. Начало христианского искусства — живопись катакомб — носит символический характер... Это не изображение Христа, святых или разных событий священной истории, как на иконе, а выражение определённых мыслей о Христе и Церкви... Добрый Пастырь саркофагов и катакомб не только не образ, но и не символ Христа; он — зрительное ознаменование той мысли, что Спаситель спасает... Искусство это в подлинном смысле слова вообще не может быть названо искусством. Оно не изображает и не выражает: оно знаменует...»205.

Почему же до VIII века нет дискуссий или сочинений против «идолопоклонства» или в защиту икон? И протестанты обычно приводят всего несколько цитат из отцов и ссылку на один еретический собор.

Ссылки на высказывания против изображений в церкви (Климент Александрийский, Евсевий, Епифаний, Эльвирский собор) мало что доказывают. 1) Цитата из Климента явно направлена против язычества - причем тут иконы? 2) Евсевий Памфил - не отец Церкви, а просто древний автор, хотя даже он упоминает, что в его время почитание икон уже было; 3) Ранняя Церковь могла терпеть отрицание иконопочитания (боялись суеверий и рецидивов язычества) некоторыми отцами, если в остальном они были православными. Св. Епифаний Кипрский был против икон, но во всем остальном он православный, как и иконоборцы Византии. Иконоборцы не отрицали Таинств, почитания Богородицы и святых. Они даже противопоставляли почитание Креста почитанию икон. Все это совершенно не совпадает с неопротестантизмом.

Только в VIII веке состоялся собор против иконоборцев (VII Вселенский собор 787 г.). До того Церковь Христова совершала поклонение перед иконами, начиная с первых веков христианства. Поэтому и не было нужды в каком-либо соборе по этому поводу. Церковь всегда соборно издавала какие-либо догматические определения когда возникали ереси, на которые и нужен был ответ церкви. Так, определения соборов против арианской ереси, которая не признавала Божеского естества во Христе, были изданы не потому, что во Христа так Церковь не веровала до этих соборов. Появились еретики, и церковь ответила на лжеучение своими определениями. То же самое относится и к догматическим определениям о Святой Троице. Церковь не решила один раз и навсегда все возможные вопросы. Она решала и решает их по необходимости. Церковь веровала так и до вынесения этих определений, но только не выражала этого в виде догматических формулировок.

Иконы для православных – это «Евангелие в красках», средство проповеди. Но если бы все ограничивалось только функцией изображений, они быстро бы исчезли из жизни церкви. Часто баптисты утверждают, что наличие изображений  у первых христиан не доказывает, что перед ними молились. Но если так, то изображения вообще  излишни: ведь проповедовать можно только словами. Будем помнить, что в первые 3 века христиане практически непрерывно подвергались жестоким гонениям. Зачем им в таких тяжелых условиях делать изображения, которые могут их выдать? Если изображения лишь иллюстрации к Евангелию, без них вполне можно обойтись, тем более во время гонений. А если они полезны для молитвы, то обойтись без них нельзя, даже ценой жизни. Заметим, что Православная Церковь и не отрицает того факта, что иконопочитание постепенно входило в жизнь Церкви. И в этом нет ничего необычного. Догматы о Троице или о Богочеловечестве Христа были не сразу осознаны и сформулированы христианами. Что касается почитания изображений, то вот мнение современных историков церкви (Вл. Вейдле. Дворкин А.Л.):

«Само иконопочитание – плод системного усвоения людьми церковной веры. Ранняя Церковь не знала иконы в ее современном, догматическом значении.. Но .. катакомбная живопись оказалась на деле причиной «возникновения того нового, средневекового религиозного и христианского искусства, которое постепенно утвердилось, как на Востоке, так и на Западе.. Для того, чтобы оно возникло, надо было образам и формам телесно-душевным сделаться духовными, искусству натуралистическому стать трансцендентальным. Дабы ожить и возродиться, искусству пришлось отречься от себя и окунуться, как в крещальную купель, в чистую стихию веры. Оно приняло «покаяние в жизнь» и омылось «баней пакибытия», чтобы стать новой тварью»206.

На стр. 28 книги «Ещё о православии» Е.Н. ПУШКОВ со ссылкой на книгу М.Г. Горохова пишет: Почему церковные писатели до четвертого века, например, Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст в своих трудах не упоминают о поклонении иконам, мощам, ангелам, Деве Марии?

Это очередная дезинформация. Эти три отца Церкви жили как раз в IV веке. В их трудах есть ясные упоминания о почитании ангелов, святых и их мощей. См. ниже.

ПУШКОВ, Стр. 31 - В современном народном православии забыто постановление VII Вселенского собора о разграничении поклонения Богу и почитания икон. Не соблюдается и правило «от образа — к первообразу», то есть то, что воздавать почтение нужно не самой иконе, а тому, кто на ней изображен. Перед иконой ставят свечи, ее целуют…

Не выносил VII Вселенский Собор никакого постановления «о разграничении поклонения Богу и почитания икон», но на Соборе провели различие между служением Богу и поклонением Богу же. Первое (служение), по мысли отцов Собора, следует воздавать только Богу, а второе (поклонение) – не только Богу, но также святым и ангелам, и священным предметам.

На Соборе был зачитан на эту тему отрывок из сочинения св. Анастасия Феопольского:

«Мы кланяемся и людям и святым Ангелам, но не служим им, как богам; ибо Моисей говорит: “Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи”. Смотри: при слове “служи” прибавлено “одному”, а к слову “поклоняйся” не прибавлено. Значит, поклоняться можно (и не Богу), – потому что поклонение есть обнаружение почтения, – а служить нельзя никому, кроме Бога»207.

Вообще, в Ветхом Завете трижды говорится о том, что служить надо одному только Богу (Втор. 6:13 / Втор. 10:20 / 1 Цар. 7:3), но ни разу не сказано, что только одному Ему надо поклоняться. Как заповедь о любви к Богу не означает запрета любить кого-либо или что-либо ещё, кроме Бога, так и заповедь о поклонении Богу не означает запрета поклоняться кому-либо или чем-либо, кроме Бога.

Приведу пространную цитату из статьи Константина Матакова «Почему есть смысл в почитании икон»:

«Мы опять сталкиваемся с тем, что протестанты готовы отвергнуть то, чего они не понимают. В действительности все эти действия, конечно, имеют определенный смысл. Что касается свечей, то в Писании свет – это имя Божие (см. Ин. 1:9), и святые сравниваются со светом Солнца (см. Мф. 13:43), и Церковь  со светильником (см. Отк. 1:13). И Церковь, как светильник миру, с древних времен использовала свечи при богослужении. Об этом говорят Тертуллиан (ок. 200 г.), Евсевий Кесарийский (нач. 4 в.), Константин Великий (первая четверть 4 в.) и т.д. Смысл же возжения свечей в храме следующий: 1) Свечи – выражение духовной радости  и торжества Церкви, горения сердец;  2) Свечи означают пламенную любовь к Богу и святым;  3) Они являют наше поклонение Богу как Свету и святым Его, слава которых подобна солнцу;  4) выражают идею благовествующей Церкви, несущей свет Евангелия в мир. То есть горящие светильники  выражают  нашу  веру в Бога, надежду на Него (например, свечи как выражение надежды на  будущую  блаженную жизнь  во  свете  Божьем тех, кто умер), любовь к Нему. Горящая свеча в данном случае говорит гораздо больше, чем множество слов, ибо какими словами выразить нашу надежду на просвещение светом Господним, нашу радость о Боге! Каждение фимиамом имеет такой смысл:  1) Служит для освящения места молитвы и предстоящих;  2) Для выражения особенного почтения, благоговения и торжественности;  3) Обозначением возношения молитвы, которая, как кадильный дым должна возноситься к Богу (см. Отк. 8:4); 4) Служит образом духовно-приятного Богу благоухания, каковым всегда должны быть верующие . Замечу, что использование свечей и фимиама при богослужении установлено Писанием. Так чтили святыню еще в Ветхом Завете (см. Исх. Гл. 25, 27, 30), и Господь нигде не запрещает эти элементы богослужения в Новом Завете. Протестанты утверждают, будто свечи и каждение мешают поклоняться Богу «в духе и истине». При этом они не могут объяснить, а как это, собственно, происходит: что, свеча «загораживает» от меня Бога?! Или, быть может, каждение препятствует мне поклоняться Ему?! Напротив, свечи и фимиам выражают наше поклонение Богу «в духе и истине» видимым образом, говорят, что Божья благодать уже здесь, с нами. Поклонение выражается и в словах, но нельзя же ограничиваться только одними словами, необходимо являть поклонение Господу всеми возможными способами, если они благочестивы, каковыми и являются светильники и каждение.   

Да, можно молиться без свечей, ибо молиться нужно всегда. Но, как и икона, зажженная свеча и воскурение фимиама помогают молиться, так как наполняют наше сердце радостью, ощущением красоты Божьей, возносят его к Богу, сосредотачивают ум на Вездесущем Свете и как летит к небу благовонный дым,  так  воспаряет душа  ко  Всевышнему (если есть цвета и запахи, направляющие нас к греху, то должны быть цвета и запахи, ведущие к Богу). Вообразите, что нет чёрного цвета при трауре, нет белых одежд невесты, нет свечей на праздник и так далее, и нечто глубокое и существенное в человеческой культуре умрёт. Так что, нет, нельзя ограничиться словами, как вообще нельзя ограничить поклонение Богу. Вот юноша дарит любимой девушке цветы в знак любви. И эти цветы говорят лучше, красноречивее любых слов. 

На каком основании отменять и зажигание свечей, и фимиам, тем более, что их употребление узаконено Библией? Даже у лютеран, между прочим, сохранялось, хотя и не повсеместно,  зажигание свечей. Вы упразднили эти благочестивые символы как выражения веры, выражение того таинственного, что происходит в жизни Церкви, и ваши здания перестали напоминать о Боге, что заставило известного протестантского мыслителя современности Пауля Тиллиха констатировать: «Если нет символов, в которых святое переживается как присутствующее, то опыт святого исчезает». Попытка поклоняться Богу «в духе и истине», разрушая символы, выражающие это поклонение, привела к тому, что вы обнищали и духом, и истиной: «История развития протестантизма является хроникой штурма образов. Одна стена падала за другой. Да и разрушать было не слишком трудно после того, как был подорван авторитет  церкви.. Образы разбивались один за другим, пока наконец, не пришла ужасающая ныне символическая нищета. Тем самым ослабились и силы церкви: она превратилась в твердыню без бастионов и казематов, в дом с рухнувшими стенами, в который ворвались все ветры и все невзгоды мира… крушение самого  протестантизма, разбившегося на сотни деноминаций, является верным признаком того, что этот тревожный процесс продолжается». В связи с этим Бердяев справедливо написал, что «богатая культура, культура красивая и творческая, связана кровно с христианской мистикой и символикой, с культурой, с тем духом, который создал икону, зажег перед ней лампаду и воскурил ладан. Борьба рационалистического духа с иконой, лампадой и ладаном роковым образом превращается в борьбу с культурой». Бердяев даже пытался объяснить, что немецкая культура оказалась плодотворной именно потому, что в большей степени была связана с немецкой средневековой мистикой, а не с протестантским рационализмом.

<…> Впрочем, протестанты пытались уничтожить культуру не только духовно, но и физически. Например, в 1522 г. в Виттенберге под руководством Андреаса Карлштадта уничтожались картины и статуи в храмах. А в 1566 г. нидерландские кальвинисты уничтожили (полностью или частично) иконы и статуи в 5500 церквах (в маленьких Нидерландах вряд ли было намного больше церквей).

Взгляды нидерландских кальвинистов на иконы были такие же, как у баптистов. Но они, в отличие от вас, были последовательны. Если иконы и статуи – это идолы, то с ними нужно поступать так, как поступали с идолами в Ветхом Завете. Например, Моисей статую золотого тельца, которой поклонялся народ, сжег в огне, стер в прах и рассыпал по воде (см. Исх. 32:20), жертвенник Ваала разрушен Гедеоном, то есть идолы уничтожались. Так что нидерландские иконоборцы поступали логично и, кроме того, строго «по Библии»: «Внутри храмы выглядели так, будто там поработал палач: у святых на иконах выколоты глаза, у статуй мадонн – отбиты головы». А вот что пишет Проспер Мериме об их французских единоверцах: «Но особенно .. пострадала .. несчастная Мадонна. Следы пуль, повредивших статую местах в двадцати, свидетельствовали о той ярости, с какой гугеноты разрушали «языческие кумиры». Набожный католик, проходя мимо статуи, из чувства благоговения снимал шляпу, а всадник-протестант почитал своим долгом выстрелить в нее из аркебузы, и если попадал, то испытывал такое же точно удовлетворение, как будто он сокрушил апокалиптического зверя или же искоренил идолопоклонство». 

<…> если поругание иконы Христа есть поругание Самого Спасителя (то есть человек выражает свое отвержение  Христа, оскверняя его иконы), то, следовательно, и поклонение Спасителю выражается в почитании Его изображений: если ты почитаешь иконы Христа, то почитаешь Самого Сына Божьего. По правде говоря, я не понимаю, как можно любить Христа и ненавидеть Его изображения, или относиться к ним равнодушно. Ведь равнодушие – форма ненависти. Если  человек равнодушен к Библии, образу Божьему, то он не любит Бога, тоже и с иконой – холодное безразличие к иконам Христа  есть нелюбовь к Спасителю, или слабая любовь к Нему.   

<…> Разберитесь сами в этой протестантской антиномии: мы любим Христа, но холодно-равнодушны к Его образам, или попросту ненавидим их, если это православные иконы. Тут было сказано о «почтении» к иконам как «памятникам искусства». Это очень любопытно, учитывая, что христиане уничтожали статуи богов (Зевса, например) и совсем не думали о том, что это «памятники искусства». Какая жалость! Итак, перед Вами следующая дилемма: если иконы - это идолы, и почитание их, - идолопоклонство, то вы, «строго следуя  Библии», должны их уничтожить. Вы скажете, это нарушение закона, но разве вы не хотите претерпеть «мученичество» за Христа? Поскольку вы все равно этого не делаете, то, очевидно, вы де-факто отрицаете, что изображения это идолы, а почитание их – идолопоклонство. Но тогда у вас не остается другого выхода, как почитать иконы Христа и Его святых. Если вы любите своих отца и мать, Вы же не будете плевать в их фотографии, резать их на куски, или с полным безразличием проходить мимо этих фотографий? Так и с иконами, если вы любите Христа, вы обязаны  почитать Его изображения. Любое другое отношение к ним есть оскорбление Спасителя: пренебрегая изображением распятия Христа, вы соучаствуете в этом распятии, нанося Ему новые раны. Вспомните, как уничтожали иконы безбожники-коммунисты: их направляло к этому то же существо, которое сказало Адаму и Еве, - «будете как боги». Но если иконы Христа и всех святых вызывают такую ненависть у этого существа, не означает ли это, что мы должны почитать их? Подумайте об этом»208.

ПУШКОВ, Стр. 36 - Икона легко становится самым настоящим кумиром, и как таковую ее целуют, и свечи ставят, и даже повергаются ниц перед ней. Обожествление вещи и поклонение ей связано с языческим фетишизмом.

Да, такая опасность действительно есть. В Византии именно неправославное суеверное поклонение иконам стало одной из причин иконоборческого движения.

Прот. Александр Шмеман:

«В массах иконопочитание преломлялось иногда грубым и чувственным суеверием... Появился обычай брать иконы в восприемники детей, примешивать соскобленную с икон краску в евхаристическое вино, причастие класть на икону, чтобы получить его из рук святых и т.д. «В массе этих явлений, несомненно, давало себя знать грубое извращение церковного обряда. Чествование икон приближалось к идолослужению и превращалось в чествование самого вещества их» (Болотов). Иными словами, с иконопочитанием происходило то, что раньше происходило часто с культом святых и почитанием мощей. Возникнув на правильной христилогоческой основе, как плод и раскрытие веры Церкви в Христа, — они слишком часто отрываются от этой основы, превращаются в нечто самодавлеющее, а следовательно, ниспадают обратно в язычество»209.

В заблуждение может впасть любой человек, независимо от конфессии. Христианство, и в частности Православие, вообще требует от любого человека усилий. Усилий всего существа человека – души, ума, тела.

«Христианство требует непрестанного усилия, безостановочного наполнения формы содержанием, самопроверки, «испытания духов»; язычество же и есть отрыв формы от содержания, выделение ее, как самоценности и самоцели. Это — возвращение к естественной религии, к вере в формулу, в обряд, в «святыню» безотносительно к их содержанию и духовному смыслу. Но тогда и сам христианский обряд и сама христианская Святыня могут легко стать предметом именно языческого поклонения, заслонить собою то, ради чего одного они и существуют: освобождающую силу Истины» -

пишет Александр Шмеман210.

«Икона и есть плод этого «обновления» искусства, и появление ее в Церкви связано, конечно, с раскрытием в церковном сознании смысла Богочеловечества: полноты Божества, обитающей во Христе телесно. Бога никто никогда не видел, но Его полностно являет человек Христос. В Нем Бог становится видимым. Но это означает, что Он становится и описуемым. Образ Человека Иисуса есть образ Бога, потому что Христос Богочеловек. <…> В иконе — еще с одной стороны раскрывается глубина Халкидонского догмата, и она дает новое измерение человеческому искусству, потому что Христос дал новое измерение самому человеку.

В седьмом веке иконопочитание засвидетельствовано уже многими памятниками, есть прочно утвердившийся факт церковной жизни. «Начертываю и пишу Христа и страдания Христовы в церквах и домах и на площадях, — пишет Леонтий Иерапольский, — и на иконах, и на полотне, и в кладовых, и на одеждах, на всяком месте, чтобы, ясно видя их, вспоминать, а не забывать … И как ты, поклоняясь книге Закона, поклоняешься не естеству кож и чернил, но находящимся в ней словесам Божиим, так и я поклоняюсь образу Христа. Не естеству дерева и красок — да не будет!.. Но, поклоняясь неодушевленному образу Христа, через Него я думаю обнимать Самого Христа и поклоняться Ему… Мы, христиане, телесно лобызая икону Христа, или апостола или мученика, душевно лобызаем Самого Христа или Его мученика» (ибо всякий святой — свидетель Христа, в себе являющий всю силу соединения с Ним, Его живая икона). А из этого «халкидонского» смысла иконы вытекает и способ их писания, определяемый 82 правилом Трулльского собора: «Почитая древние образы и тени, преданные Церкви, как знамения и предначертания Истины, мы выше чтим благодать и истину, как исполнение Закона. Посему, чтобы и искусством живописания совершенное было представлено очам всех, постановляем отныне запечатлевать на иконах Христа Бога нашего — в человеческом образе, чтобы чрез это изображение усматривать высоту смирения Бога — Слова, и приводить себе на память Его житие во плоти, страдания, спасительную смерть и происшедшее отсюда искупление всего мира». В этом тексте уже дано и основание и смысл иконы, как свидетельства о Боговоплощении — свидетельства в полном смысле этого слова: изображения, наполненного силой изображаемого.

<…> Между тем, иконопочитание, потому что в нем тоньше всего граница, отделяющая его «халкидонскую» сущность от настоящего идолопоклонства, очень скоро стало во многих местах извращаться, приобретать недолжные формы»211.

ПУШКОВ, Стр. 32 - Далее, описанное действие — «кто с любовью и с молитвой приложился к Его распятию» — чисто символическое. К настоящему кресту Христову никто не приложится. Батюшка направо и налево дает целовать изделие рук человеческих, которое перед тем лобзали и пьяницы, и блудницы, и больные, может быть, венерическими болезнями. <…> Мало того, крест является символом казни, но, фактически, не он причинял боль Иисусу, а гвозди, которыми пронзили Его руки и ноги. Если бы православные поступили более логично, то им нужно бы не крестик носить на шее, а связочку из гвоздей и целовать их. Если же православный приложится к орудию казни (или хотя бы к его символу), то воздаст ли он этим почтение Претерпевшему казнь?

Баптисты любят подчеркивать свою религиозность и духовность, в отличие от православных, которые, по их мнению, в большинстве являются неверующими и погибшими грешниками. Есть ли среди православных верующих и священников пьяницы? Да, есть. Но это для православных норма или патология?В нашей стране сложилась особая ситуация, когда множество людей называют себя православными, но в реальности таковыми не являются. Поэтому судить по ним о православии совершенно некорректно. Судить о любой конфессии нужно по людям, которые действительно ее исповедуют. Так что давайте сравнивать тех, кто считается образцом благочестия.

Е.Н. Пушков критикует почитание Креста цинично, в духе советских атеистических агитаторов. Почитание Креста в христианской церкви не имеет ничего общего с идолопоклонством. Крест представляет ценность не сам по себе, но как символ присутствия Христа. Созерцая Крест, христиане видят Самого Спасителя.

Св. Исаак Сирин: «Для истинно верующих зрение Креста - не малая вещь, ибо все тайны понимаются через него. Но всякий раз, когда они поднимают глаза и смотрят на него, они как бы вглядываются в лик Христа... И всякий раз, когда приближаемся мы ко Кресту, мы как бы к телу Христову приближаемся... И через наше приближение к Нему и всматривание в Него мы сразу сознательно восходим умом своим на небо»212.

Апостолы сравнивают Христа с Непорочным чистым агнцем (Пет.1:19; Еф. 5:2; Кол. 1:20). Следовательно, крест - жертвенник, а жертвенник святыня великая: все, прикасающееся к жертвеннику, освятится (Исх. 29:37). Святость жертвенника признавал Сам Христос: что больше: дар, или жертвенник, освящающий дар? (Мф. 23:19). Он подчеркивает неразрывную связь между жертвой и жертвенником: клянующийся жертвенником клянется им и всем, что на нем (ст. 20), следовательно, почитающий крест - почитает Распятого на нём. А отвергающий - отвергает. Отец умиротворил Кровию креста Его, и, земное и небесное (Кол. 1:20), Христос пришел всех примирить... с Богом посредством креста, убив вражду на нем (Еф. 2:16).

Где в Библии предписывается поклонение кресту? А где указано падать на землю перед скинией, ковчегом, храмом? (Пс. 5:8; 137:2; Числ. 20:6; Нав. 7:6; 4 Ц. 18:22; Дан. 24:11). Бог принимал это поклонение Себе через почитание святынь, так и сейчас Он принимает такое поклонение через иконы и другие святыни. И если в Ветхом Завете были возможны вещественные святыни, то есть приближенные к Богу объекты, носители благодати, то тем более это возможно в Новом Завете, когда с приходом Христа наступила пора благодати и освящается весь мир. Древние спасались, взирая на прообраз распятия, а мы на образ его (Ин. 3:14). Почтительное поклонение Кресту это проявление любви и благодарности. Оно запрещено Библией?

Предание Церкви говорит о том, что крестное знамение было введено в употребление самими Апостолами, а во II и последующих веках Церковь только продолжала эту апостольскую традицию. Конечно, если не сохранилось прямых сведений о том, что крестное знамение практиковалось христианами I века, то это не значит, что оно на самом деле ими не совершалось.

Логично предположить два варианта: а) епископы продолжили апостольскую практику; б) епископы уклонились от апостольской практики. Но далее мы можем сделать вывод о том, что крестное знамение не было нововведением II века – на основании того, что нет никаких следов полемики на эту тему. А полемика обязательно была бы, и были бы согласные и несогласные с этой практикой. Но никакого разделения в древней Церкви по вопросу крестного знамения историки не знают. Яркий пример подобного спора в истории - русские старообрядцы, которые не согласились с изменением формы перстосложения для крестного знамения. Если бы речь шла не о частности (форме перстосложении), а о целом (самом крестном знамении как таковом), то, тем более, история зафиксировала бы споры и протесты по этому вопросу, если б это было нововведение II века.

Тертуллиан пишет во II в.: «При всяком успехе и удаче, при всяком входе и выходе... приступая к трапезе, возжигая светильники, ложась спать, садясь за какое-либо занятие, мы ограждаем свое чело крестным знамением» («О венце воина», 3).

ПУШКОВ, Стр. 32 - Ведь никто не сочтет здравомыслящей бедную мать, которая повесит на шею нож, которым бандит зарезал ее сына, и будет его ежеминутно лобзать. Нужно глубоко вникнуть в слова Христа: «Но настанет время, и настало Уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе: Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин. 4:23-24). Не надо бы фетишами заслонять от искренне ищущих истину величие и глубину слов Христа.

Меч Голиафа тоже орудие убийства, однако после славной победы над Голиафом (1 Цар. 17) Давид положил меч в шатре своем (17:54). Позже его, как святыню хранили в скинии (21:8-9). Спас людей не меч, а Бог, но посредством меча, как и ныне посредством креста (Еф. 2:16). Голиаф был поражен своим оружием, как и диавол.

Изображение креста находят уже в катакомбах. Первых христиан язычники называли крестопоклонниками. Почему? Кто бы поощрял за любовь к Спасителю, Который был распят на кресте? Крест есть знамя победы, знак любви Божией, жертвенник Христов, знамение Сына Человеческого. 

Мф. 24:30 – «Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою».

Иоанн Златоуст (IV в.) исключительно много проповедей говорит в похвалу кресту и о поклонении ему.

«Итак, никто не стыдись достопокланяемых знаков нашего спасения, которыми мы живем, и начала всех благ, которыми существуем. Но как венец будем носить крест Христов. Через него совершается все, что для нас нужно. Нужно ли родиться - предлагается нам крест; хотим ли напитаться таинственной пищей, нужно ли принять рукоположение, или другое что сделать - везде предстоит нам этот знак победы. Потому-то мы со всяким тщанием начертываем его и на домах, и на стенах, и на дверях, и на челе, и на сердце. Крест есть знамение нашего спасения, общей свободы и милосердия нашего Владыки, который "как овца, веден был на заклание" (Ис. 53:7). Потому, когда знаменуешься крестом, то представляй все значение креста, погашай гнев и все прочие страсти.

Когда знаменуешься крестом, то представляй все значение креста, погашай гнев и все прочие страсти. Когда знаменуешься крестом, пусть на челе твоем выражается живое упование, а душа твоя делается свободной. Без сомнения вам известно, что доставляет нам свободу. Потому и Павел, склоняя нас к этому, - я разумею свободу нам приличную, - упомянув о кресте и крови Господней, убеждает такими словами: "вы куплены дорогой ценой; не делайтесь рабами человеков" (1Кор. 7:23). Помышляй, говорит, о дорогой цене, какая заплачена за тебя, и не будешь рабом ни одного человека; а под дорогой ценой он разумеет крест. Не просто перстом должно его изображать, но должны этому предшествовать сердечное расположение и полная вера. Если так изобразишь его на лице твоем, то ни один из нечистых духов не сможет приблизиться к тебе, видя тот меч, которым он уязвлен, видя то оружие, от которого получил смертельную рану. Если и мы с трепетом взираем на те места, где казнят преступников, то представь, как ужасается дьявол, видя оружие, которым Христос разрушил всю его силу и отсек голову змея.Итак, не стыдись столь великого блага, да не постыдит и тебя Христос, когда придет в славе Своей, и когда это знамение явится перед Ним, сияя светлее самых лучей солнечных. Тогда крест этот самым явлением своим как бы скажет в оправдание Господа перед целой вселенной и в свидетельство, что с Его стороны все сделано, что только было нужно. Это знамение и в прежние, и в нынешние времена отверзало заключенные двери; оно отнимало силу у вредоносных веществ, делало недействительным яд; оно врачевало смертоносные угрызения зверей. Если оно отверзло врата адовы, отворило твердь небесную, вновь открыло вход в рай и сокрушило крепость дьявола, то, что удивительного, если оно побеждает силу ядовитых веществ, зверей и всего тому подобного?

Итак, запечатлей крест в уме твоем и обними спасительное знамение душ наших. Этот самый крест спас и преобразовал вселенную, изгнал заблуждение, ввел истину, землю обратил в небо, людей сделал ангелами. Когда при нас крест, тогда демоны уже не страшны и не опасны; смерть уже не смерть, а сон. Крестом все враждебное нам низложено и попрано. Итак, если кто скажет тебе: ты покланяешься Распятому, отвечай ему радостным голосом и с веселым лицом: покланяюсь и не перестану покланяться. Если он засмеется, ты оплачь его безумие и благодари Господа, что Он оказал нам такие благодеяния, которых без откровения свыше и познать никто не может… Но мы громким, сильным и высоким голосом взываем и говорим, а когда предстанут все язычники, еще с большим дерзновением возопием, что крест есть наша похвала, начало всех благ, дерзновение и все наше украшение»213.

Уместно привести слова Фомы Аквинского: «Крестное знамение — это знак Страстей Христовых, который мы совершаем не просто для освящения или благословения, но для исповедания нашей веры в силу Страстей Господа».

Кресту поклонялись даже все оппоненты православной церкви – от Ария до нынешних баптистов, которые крест стали устанавливать на своих молитвенных домах214. Внутреннее противоречие заключается в том, что баптисты в проповедях и трактатах говорят о кресте как об отвратительном орудии казни, а поклонение кресту называют идолопоклонством, тогда как в своих песнопениях выражают совершенно противоположное отношение.

Хорошо известный в среде баптистов гимн «Старый крест»:

«На далёком холме, средь деревьев и скал

Сквозь седые века старый крест простоял

Миллионы людей у подножья креста

Своё счастье нашли, там однажды был я.

Припев: Старый крест, старый крест

Неброский, но лишь в нём

Сила есть, сила есть сегодня может он

Исцелять разбитые больные сердца

Каждому пришедшему открыть небеса.

Крест единственный мост от земли в небеса…»

В песне с любовью прославляется крест, и, в частности, говорится о том, что в кресте Христа есть сила исцелять сердца людей и открывать им вход в небеса.

Ещё несколько цитат из сборника «Песнь возрождения».

Под № 434 есть такие слова: «Твой крест—моё спасенье».

№ 432: «Идите, грешники, к Христу, и пред крестом склоняйтесь».

№ 433: «Когда душой страдаю, то на святую кровь, на крест Твой я взираю, и исцеляюсь вновь».

Снова видим, что баптисты сами признают, что крест есть наше спасение; что для исцеления души нужно поклониться кресту и взирать на него.

№ 426:

1. На далеком холме

Старый крест виден мне,

Знак позора, страданий и мук.

О кресте мы поём

Потому что на нем

Был распят лучший грешников Друг.

Припев: Старый крест осудил суету,

Дал покой для усталых сердец.

Я душою прильну ко кресту,

Чрез него обрету я венец.

2. Старый крест позабыт,

Мир в погибель спешит.

Крест Христов—наша сила и честь.

Вечный с неба сходил,

На земле в теле жил,

Чтоб его на Голгофу отнесть.

3. Старый крест обагрен,

Но не страшен мне он,

В нем открылась нам Божья любовь.

Кровь Иисуса Христа

Пролилась со креста,

Чтоб меня искупить от грехов.

4. Старый крест возвещать

И к Христу призывать,

Вот на что я себя отдаю.

По скитаньи земном

Перейду в вечный дом,

Он меня примет в славу свою.215

Итак, крест Христов, хотя и «знак позора, страданий и мук», но он достоин восхищения и славы – он «наша сила и честь». В припеве крест вообще олицетворяется216: он осуждает суету, дает «покой для усталых сердец»; выражено желание «прильнут душой» ко кресту.

Как баптисты могут объяснить собственные песнопения о кресте, которые не соответствуют их догматике?

Церковь Небесная и земная

ПУШКОВ, Стр. 39 - Согласно истине Священного Писания никто не может быть посредником между Богом и грешником кроме Иисуса Христа. У согрешившего Адама и его потомков произошел разрыв с Богом.

Христос – един ходатай (1 Тим. 2:5). Да, соединив в Себе всё небесное и земное (Еф. 1:10), Он упразднил средостение между человеком и Богом. В этом Его посредничество и ходатайство. Но молитвенных ходатаев у нас много. При содействии и вашей молитвы за нас... дарованное нам, по ходатайству многих (2 Кор. 1:11). 24 старца (образ спасённых праведников) пали перед Богом с молитвами святых (Откр. 5:8; 8:4).

ПУШКОВ, Стр. 127 - Конечно, баптисты не молятся умершим. Единственное общение с умершими, описанное в Библии, — вызывание духов, спиритизм. Библия предостерегает против таких действий, так как ими оскорбляется Бог. Вот чему учит нас Священное Писание: «Мужчина ли или женщина, если будут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти; камнями должно побить их, кровь их на них» (Лев. 20:27).

Ответ протестантского богословия на вопрос: «почему православные молятся за умерших и призывают святых?» может быть сведён к двум пунктам: 1) православные невнимательно читают Писание; 2) на них оказало влияние язычество.

В приведенной цитате из Ветхого Завета речь совершенно о другом. Об языческих магах, которые пытаются вызывать души умерших. В действительности в таких случаях приходят не души умерших, а являются падшие духи, демоны, которые пытаются выдавать себя за умерших.

В обращении же к Пророкам, Апостолам, в молитвах святым ничего подобного нет. Никто не имеет цели и намерения вызывать их души на землю. К Пророкам, Апостолам и святым обращаются в молитве затем, чтобы они молились за нас к Богу, содействуя своими дарованиями от Бога в деле спасения наших душ.

Наши молитвы они слышат по той причине, что все мы находимся в одном Теле Христовом – единой Церкви, небесной и земной, соединенной Божественной благодатью. В молитвах святым, как и в молитвах к Богу, все основывается только лишь на вере. К Богу обращаются как к началу и источнику Истины и всякого блага. А к святым – как к угодникам Божиим, которые имеют от Бога дары, исполняя свое служение.

Поэтому приводимые тексты из Св. Писания не подходят к данному случаю, когда живущие еще на земле обращаются в своих молитвах к Церкви Небесной, состоящей из Ангелов и всех Святых. Иначе получится, что и Христос во время Своего преображения тоже вызвал умерших Моисея и Илию, и этим нарушил букву постановления, как его понимают баптисты. «По прошествии дней шести, взял Исус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет. И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие» (Мф. 17:1-3). Но в данном случае были реальные Моисей и Илия.

Итак, в данном тексте Св. Писания, который приводит Е.Н. Пушков, запрещено не обращение к умершим Святым или Ангелам (никогда не умиравшим), а вызывание душ умерших для диалога, с вопросами к ним и ответами от них (в этом случае человек получает ответы не от Святых или Ангелов, а от бесов). Все ответы, которые нужны человеку для спасения его души, даны в Св. Писании и Предании, которое является жизнью Святых по Св. Писанию, по воле Божией.

ПУШКОВ, Стр. 48 - Придуманного католиками чистилища или придуманных православными мытарств нет.

Для описания мытарств Е.Н. Пушков пользуется весьма категоричным и невыдержанным языком (что вообще характерно для его книг). Он уверен, что мытарства идентичны латинской доктрине «чистилища».

Учение о мытарствах коренится в древности и является общепринятым и общепризнанным среди православных, хотя и не догматом. Учение о посмертных мытарствах души есть у церковных писателейIVV веков —Иоанна Златоуста,Ефрема Сирина,Макария Великого, Кирилла Александрийскогои др.

Из «Пятидесяти духовных бесед» преп. Макария Великого (IV в.):

«Когда душа человека выйдет из тела, тогда совершается при сем великое некое таинство. Ибо если повинна она во грехах, то приходят толпы демонов, и недобрые ангелы и темные силы поемлют душу и берут в собственную свою власть. И никто не должен удивляться сему; потому что если душа в сей жизни, находясь в веке сем, им подчинялась и повиновалась и была их рабою, то тем паче удерживается ими и в их остается власти, когда отходит от мира»217.

«Как сборщики податей, сидя в темных проходах, останавливают и истязают прохожих, так и демоны наблюдают и задерживают души; и если души не совершенно очистились, то при исшествии своем из тела не получают дозволения войти в небесные обители и предстать Владыке своему, но уносятся вниз воздушными демонами. Но пребывающие во плоти при трудах и при великом усилии могут приобрести благодать свыше от Господа; и они вместе с достигшими упокоения за добродетельное житие отойдут ко Господу, как Сам Он дал обетование…»218.

ПУШКОВ, Стр. 48 - Молитвы за умерших, чтобы изменить их состояние, бесполезны.

Прот. Вячеслав Рубский:

«А запрет на молитву за умерших лишит основания говорить о духовном единстве христиан. Для православного нет никакой новизны в молитве за умерших: как при жизни он молился о святости души ближнего, так и по смерти тела, православный молится о той же душе.

Такое проявление христианской любви как молитва не должно быть подчинено принципам рациональной схоластики. Неверие стоит на началах отрицания молитвы, и только рациональные соображения об эффекте и необходимости понуждают маловера к молитве. Но для души христианской молитва есть неотъемлемая часть жизни. Посему христианство исходит из еѐ постоянства и не мыслит о еѐ границах определяемых критическим разумом. «Непрестанно молитесь» (1Фес. 5:17), – заповедует апостол. А.С. Хомяков об этом писал так: «Молимся же в духе Любви, а не пользы, в духе сыновней свободы, а не закона наемнического, просящего платы. Всякий спрашивающий: "Какая польза в молитве?" признаѐт себя рабом. Молитва истинная есть истинная Любовь». Итак, если христианин задаѐтся вопросом: «ради какой выгоды мне молиться? Что это даст?», то, молитва здесь предстаѐт как тягота, работа, за которую он требует как платы ответной услуги Бога. Такое восприятие молитвы подменяет самое еѐ существо, которое есть единство Церкви во Христе. Конечно, до некоторой степени молитва может стимулироваться необходимостью просимых благ, но сущность еѐ есть само единство Церкви как тела. «Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены, славится ли один член, с ним радуются все члены» (1Кор. 12:26). Поэтому для христиан наличие рациональной мотивации молитвы («с какой стати я должен молиться?») не должно становиться еѐ условием»219.

ПУШКОВ, Стр. 48 - Богач очень хотел бы, чтобы кто-то из умерших пришел к его, живущим на земле, пяти братьям и предостерег их. Ответ Авраама категоричен: «У них есть Моисей и пророки; пусть слушают их... если Моисея и пророков не слушают, то, если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16:29,31). Вывод таков: надежда на умерших заступников — тщетна, раскаяние за гробом — бесполезно.

В приведенном Евангельском повествовании говорится не о молитве живых за умерших, а о молитве умершего о себе и о живых (братьях). Молитва богача была безрезультатна, потому что для самих умерших, как и верует Православная Церковь, нет места ни для покаяния, ни для заслуг. До крестной смерти Исуса Христа не было перехода из ада в рай, «куда предтечей за нас вошел Исус» (Евр. 6:20), и все души, даже ветхозаветных праведников, сходили в ад. Господь, как имеющий «ключи ада и смерти» (Откр. 1:18), вывел из темниц ада всех, кто был этого достоин (1 Пет. 3:19-20; 4:6), и переход из ада стал возможен.

«Хотящие» сами не переходят из ада в рай ни в Ветхом, ни в Новом Завете. Но Православная Церковь и не утверждает, что кто-либо из умерших может сам совершить этот переход, только захотев. В данном пункте православное учение в точности согласуется с Библией, которая говорит: «Господь <…> низводит в преисподнюю и возводит» (1 Цар. 2:6). И Церковь, и Библия утверждают одно – что не сами души умерших могут возвести себя из преисподней, но что возвести их оттуда может Господь. И если Писание открывает нам, что Богу свойственно делать, в том числе, и это – выводить души из ада, то нет никакого греха в том, чтобы просить Его в молитве сделать то самое, что Ему свойственно делать. Греховной была бы та молитва, в которой Бога просили поступить вопреки Его собственным свойствам и воле. Но Бог Сам открыл в Писании, что Ему, в принципе, свойственно и угодно выводить души из ада; неугодно Ему может быть вывести из ада какую-то конкретную особенно грешную душу. Точно также и в отношении молитвы о живых, Богу может быть неугодно исполнить молитвы о некоторых грешниках (см. 1 Ин. 5:16), однако это вовсе не означает, что ни о ком из живых вообще нельзя молиться.

Св. Иоанн Златоуст:

«Сколько бы не просили и не умоляли отшедшие отсюда с грехами, все слова их будут тщетны и напрасны. И пять дев просили елея у своих сверстниц, но не получили (Мф. 25:9); и скрывший в землю талант, хотя много оправдывался, однако был осужден (Мф. 25:28). Отсюда ясно, что нам ничто не поможет там, если не будем иметь добрых дел, но станем ли мы умолять и просить или молчать, одинаково постигнет нас наказание и мучение. Послушай, как и этот богач, обратившись к Аврааму с двумя просьбами, не успел ни в одной из них. Сперва он о себе словами "пошли Лазаря," потом уже не о себе, а о братьях; но не успел ни в той, ни в другой просьбе. Первая была неисполнима, а вторая, о братьях, была излишня»220.

ПУШКОВ, Стр. 48 - «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление; а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную» (Гал. 6:7-8).

Молитвы за умершего и есть то, что он посеял; ведь молятся за людей, делавших добро (ср. Лк. 16:9: «И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители»).

Св. Иоанн Златоуст:

«Здесь (Лк. 16:9) говорится, что нужно приобретать друзей в настоящей жизни, употребляя богатство и расточая имущество на нуждающихся; здесь заповедуется не что другое, как только щедрая милостыня. Если ты отойдешь туда, не сделав ничего такого, то никто не будет ходатайствовать за тебя. Не дружба людей ходатайствует за нас, но то, что друзья приобретены богатством; потому Господь и присовокупил: "друзей богатством неправедным," дабы ты знал, что тебя защитят самые эти дела твои: милосердие, человеколюбие, щедрость к нуждающимся»