О патриотизме, Родине, войне...
 
mogily
Недостаток духовности заставляет человека искать своё человеческое достоинство (свою точку сборки) в области примитивной народной антропологии: человек тогда человек, когда герой. И вот, сотни ребят искренно полагают, что становятся кем-то, умерев за нефтяные, земельные и прочие бизнес-угодья г-на N или г-на Х. Таким образом, войну очень трудно воспринимать как экономическое решение, но она в 99% именно такова. Миллионы долларов вкладываются в популяризацию идеи смерти «за Родину» (особенно за последние годы в России). Война романтизируется, превращаясь в величественную богиню Афину (богиня войны и мудрости).
 
Отношение к Родине должно быть взаимным. А как относится к нам Родина? Никак, она – неодушевлённое абстрактное понятие. Понятие «Родина» означает семью: от слав. – «род», укр. – роди́насемья, польск. - rodzinaсемья. Сегодня семья понятие узкое, вот её защищать и нужно, а не некий абстрактный принцип исторической преемственности. Кто хочет мира своему дому, тот и патриот.
 
В наше время перекочевали давно устаревшие шаблоны понимания войны и патриотизма. Проявление патриотизма через войну возможно только в эпоху городов-полисов, когда принятие решения о войне доступно тем, кто будет гибнуть. Должен быть внимательно изучен вопрос: что именно произойдёт со сдавшимися. А то будет как с доблестным Козельском весной 1238 года, который вместо того, чтобы заплатить оброк, «героически» истребил себя сопротивлением.
 
Война может быть оправдана только если пассивность равна смерти. Например, от постоянных набегов половцев или печенегов голодной смертью вымирали целые сёла. Или, например, фашисты задумали, покорив СССР, сократить его 180-миллионное население на 30 миллионов (документы об этом есть). Но когда войну объявляют во имя любых других поводов, стоит заподозрить здесь интересы местных олигархов.
 
Культ героя, входит в конфликт с христианством тогда, когда масштабность военных действий выходит за рамки личного принятия решения героем о не/вступлении в бой. Тогда он - герой по неволе, т.е. пострадавший. Уже много веков те, кто реально владеет землёй, призывают защищать «свою землю» тех, кто ею не владеют. В результате «свой город/страну» защищают те, кому в этом городе не принадлежит и не будет принадлежать ничего (кроме, собственной квартирки и гаража, которые едва ли бы отняла страна-оккупант).
 
Сегодня «патриотизм», это – комплект идей, для наиболее дешёвого управления массами. Без вложений в лозунги о патриотизме понабилась бы гораздо большие вложения для ведения войн, патриоту же достаточно протрубеть в ухо, и он готов терпеть убытки, тратить здоровье и даже жизнь «в борьбе за .....» – неважно, он и не спросит. А чтобы точно не спросил, лучше назвать это избавлением от мега-пуппер-угрозы.
 
Почти все военные действия есть противостояние больших олигархических альянсов другим аналогичным альянсам. Каждая сторона подтягивает мясопушечную агитацию "умри за Родину!". Простого человека обязывают блюсти интересы мифологического «народа» или «родины», тогда как он не видит и ему не поясняют, какие реальные интересы и деньги управляют войной.
 
Почитание подвига предков, особенно в современном контексте, есть та же агитация стать военным расходным материалом. Я считаю, что погибшие на войне должны чтиться как погибшие в бесчеловечной катастрофе, а не как герои, с которых нужно брать пример. Лозунгами о военном героизме вымощен путь к следующей войне.
 
Тот, кто владеет брендом "Родина", тот и говорит за неё. Если прав блаж. Онуфрий и никакое государственное устройство не выше человеческой жизни, то девиз "умри за Родину" ложен в принципе и навсегда. Патриотизм – ложная идея, элемент слепого идеализма. Создавая патриота, идеология создаёт пушечное мясо для клановых разборок мировых олигархов. «Патриоты» противоположных сторон по команде спонсора и менеджеров будут делать и думать то, что им скажут. А чтобы не тратиться на всех, нужно вкладывать деньги в идеологов войны.
 
Всякая война имеет свою смету. Цена её складывается из ответа на вопрос: а что если мы НЕ будем воевать с агрессором? Чаще всего тогда произойдёт смена казнокрадов и олигархических персон. Простолюдина эти перемены, по большому счёту, вообще не затронут. Но власти поднимают вой: «все на защиту родины!», тогда как угроза висит только над их кошельками. Если помнить, что задача структуры под названием "государство" - делать людям дешевле и безопасней, то призыв к войне есть отход от цели государства во имя сохранения правящей клики этого государства.
 
Патриотические фильмы хуже порнографии, так как они приводят не к онанизму, а убийству!
 
Родина есть идол религии Левиафана.
 
Более ста лет назад Л.Н. Толстой написал 3 статьи «Патриотизм или мир?», "Патриотизм и правительство" и "Христианство и патриотизм". Эти статьи были преследуемы в царской России, и в СССР едва включены в его полное собрание сочинений (стыдливо задвинуты в "Приложение" последнего 90-го тома).
 
Цитата из "Христианство и патриотизм": «Зазвонят в колокола, оденутся в золотые мешки долговолосые люди и начнут молиться за убийство... Засуетятся, разжигающие людей под видом патриотизма, к ненависти и убийству, газетчики, радуясь тому, что получат двойной доход. Засуетятся радостно заводчики, купцы, поставщики военных припасов, ожидая двойных барышей. Засуетятся всякого рода чиновники, предвидя возможность украсть больше, чем они крадут обыкновенно, засуетятся военные начальства, получающие двойное жалованье и рационы, и надеющиеся получить за убийство людей высокоценимые ими побрякушки – ленты, кресты, галуны, звёзды. Засуетятся праздные господа и дамы, вперёд записываясь в Красный Крест, готовясь перевязывать тех, которых будут убивать их же мужья и братья».
 
Апелляция к военной практике некоторых ранних христиан спорна, а главное – бесполезна. Как бесполезна была бы апология рабовладения со ссылками на христиан первого тысячелетия.
 
Иисус отвергает идею справедливой войны как и идею войны за справедливость. Война возможна только за жизнь. Взявшие меч, мечём погибнут (Мф. 26,52) – всякий, поддающийся войне, от неё погибает, даже если выигрывает.
 
«Блаженны миротворцы» – на фоне горячих практичных идей зилотов Христос звучал как коллаборационист. Любовь к Своей нации Он выражал не в том, как Он не любит других, а в том, что о Своих думает в первую очередь: «идите прежде к овцам дома Израилева».
 
И вообще, Иисус к государству относился как Пьер Жозеф Прудон, когда тот молчал.
 
«Царство Моё не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Моё, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям» (Ин. 18,36).
 
«Наша брань не против плоти и крови...» – говорит христианин. Звучит непатриотично. Но непатриот скорбит о патриоте как об обманутом, а патриот презирает непатриота как предателя.
 
(прот. Вячеслав Рубский)