О водном крещении в Православии и Протестантизме
 
Вячеслав Рубский
 
baptism2
 
КРЕЩЕНИЕ

«Приступи ко крещению не так, как к воде простой, но как к духовной благодати, с водою даруемой»

Кирилл Иерусалимский [1].

     В основе разногласия в понимании крещения между православными и протестантами лежит глубинное расхождение в вопросе о спасении. Протестанты акцентируют момент, в который уверовавший «принял Христа как личного Спасителя». Ему прощаются все грехи, и гарантируется Царство Божие. Православие понимает спасение как жизнь Бога внутри человека, исцеление плоти и духа благодатью Божией, обитающей в нас (Кол. 1:27).

     С.В. Санников пишет: “Догматика Православной Церкви отождествляет крещение с возрождением, считая, что смерть для греха и возрождение от Духа Святого происходит с крещаемым независимо от его личной веры. Таким образом, утверждается, что при крещении (если таинство произведено правильно), обязательно происходит возрождение”.[2] Это неверное понимание таинства. Так учит догматика католической церкви. В Православии даже тем, кто никогда не читал творений Афанасия Великого, знакома его формула: “Бог спасает нас не без нас!”, а посему этот упрёк баптистского богослова, как это часто бывает, направлен не по адресу.

     Путь в горний Иерусалим лежит через очищение и возрождение здесь на земле. Как видим, иногда протестанты смешивают два разных действия, часто называющихся одним и тем же словом – “возрождение”. В Православии тоже есть понятие о возрождении как обретении веры, покаяния, преданности и т.д. Но когда говорится о возрождении в таинстве крещения, разумеются более глубокие вещи. А именно: усыновление Богу через Иисуса Христа (Еф. 1:5). Первое возрождение открывает Спасителя, второе – соединяет с Ним. Возрождённый верою приходит к купели, чтобы возродить своё падшее естество к обновлённой жизни (Рим. 6:4), стать чадом Божиим. Об этих двух возрождениях души апостол Иоанн благовествует: А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими (Ин. 1:12). В крещении происходит поистине рождение нового человека. Нового не только по умонастроению, но и по характеру единения с Богом. Потому что вы... приняли Духа усыновления – напоминает ап. Павел “плотским” христианам. “Итак, никто не помышляй, что якобы крещение есть благодать оставления грехов только, каково было Иоанново крещение, но оно есть и благодать усыновления” – говорит св. Кирилл Иерусалимский.[3] Если же понимать “возрождение” лишь в первом его значении, то каким же образом человек может возродиться (т.е. заново родиться), ещё не будучи погребён в крещении (Рим. 6:4)?

     Если протестант приходит к купели потому, что он уже со Христом, то православный крестится потому, что желает жить со Христом теснее. Протестант актом крещения свидетельствует о том, что здоров. Для православного крещение – это путь к исцелению, лекарство, необходимое для воссоздания первобытного единства с Богом.

     Таинство святого крещения было установлено Самим Господом Иисусом Христом. Поэтому в этом погружении мы должны видеть нечто большее, нежели просто ещё одну форму для прежде бывшего содержания. Спаситель не стал бы устанавливать дополнительный обряд, в котором совершалось бы то, что было и раньше совершаемо и в другой форме или обряде. Значит, в таинстве крещения должна быть своя, так сказать, специфика. Оно должно отличаться от всего. В крещении должно иметь место то, чего в принципе не было и не могло быть ни в ветхозаветной религии Израиля, ни тем более у язычников. Крещение есть таинство Нового Завета Иисуса Христа. Следовательно, по сути своей оно определённо должно быть уникальным, как уникален Сам Совершитель Завета.

     Этой неповторимой сущности крещения мы не находим в исповедании баптистов. Все их концепции сводятся к повторению того, что было возможным и продолжает быть возможным и без троекратного погружения в воду. Баптистское богословие различает в крещении главным образом три основных элемента: покаяние, обещание Богу, свидетельство о своей вере. Всё это, присутствует и в православном учении о крещении, но для нас это служебные моменты, необходимые для принятия особого дара. Главное же в крещении – тот дар Святого Духа, о котором говорит ап. Пётр (Деян. 2:38). Для протестантов условия принятия дара, подаваемого в крещении, культивируются в его смысл. Остальное отрицается. Таким образом, по православному мнению крещение у протестантов остаётся бездарным. Богу трудно преподать дар там, где его совсем не ждут. Итак, рассмотрим необходимые элементы крещения общие для христианских конфессий, но составляющие его суть в баптизме.

     1) Покаяние. Но, оно должно быть у хотящего креститься ещё до крещения. Оно должно быть неотъемлемой частью духовной жизни и после крещения. Мы каемся ежедневно в самом серьёзном значении этого слова. Хотя бы поэтому покаяние не может составлять сути крещения.

     2) Обещание Богу доброй совести и т.п. также имело место и в дохристианский период. И оно тоже естественно составляет часть повседневных молитв (например: вечерних). Сколько раз христианин оскорбляет Бога, столько же и кается и блюстись обещается. И хотя мы... в смерть Его крестились... мы погреблись с Ним крещением в смерть (Рим. 6:3-4). Но, я каждый день умираю (1Кор. 15:31) – свидетельствует о себе ап. Павел. А значит и эти важные моменты вовсе не уникальны или неповторимы, чтобы ради них устанавливать отдельное обрядовое действие.

     3) Свидетельство о вере и спасённости обрядом погружения приемлемо лишь как прилагаемое, сопутствующее, а не как составляющее его суть. Кому свидетельствует, кого убеждает крещающийся в своей спасённости, вере и преданности? Если Бога, то Бог больше сердца нашего и знает всё (1Ин. 3:20). Зачем же Ему, как выражается Сауси, “пользоваться подтверждением действительности спасения”?[4] А если это свидетельство для людей, то неужели баптистов необходимо обрядным способом убеждать в том, что их брат принял Христа как личного Спасителя? Так да светит ваш свет перед людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного (Мф. 5,16; 1Пет. 2,12; Фил. 2,15). Если сама жизнь недостаточно уверяет братьев во Христе в искренности сердца, то обряд разве может о чём-то всерьёз свидетельствовать? Креститься и обещать нетрудно. Крестился и Симон волхв и кровосмесник, Диотреф и им подобные.

     Предварительный вывод из вышесказанного: протестантское крещение лишено специфики. В нём и сами протестанты не видят ничего особенного. Далее мы в этом убедимся, читая их собственные утверждения.

     Всё, что протестанты говорят о символике крещения, православные признают уж 2000 лет. Разница меж нами, как и в других случаях, пролегает в том, что они в крещении отрицают, а не в том, что они о нём утверждают.

     Лучше всего ознакомиться с баптистским отношением к крещению со слов самих баптистов. Слово предоставляется наиболее авторитетным источникам: “Крещение символизирует покаяние и прощение грехов (Деян. 2,38; 22,16), – пишет Ч.Райри, – соединение со Христом (Рим. 6:1-10), начало пути ученика Христа (Мф. 28:19). Крещение знаменует начало христианской жизни (хотя само по себе оно не производит ни прощения грехов, ни всего другого, что перечислено выше)”.[5] Итак, крещение в понимании баптистов это богатство символов и абсолютное отсутствие существенной (действенной) части самого акта крещения. “Водное крещение и вечеря Господня... не являются таинствами, но установлениями. Они сами по себе не сообщают благодати. Они суть внешние символы”. Это сами баптисты называют своими основными принципами.[6]

     Баптисты, видимо, стесняются называть обрядами те свои действия, которые они не считают таинствами. Потому крещение обрядом называют нечасто. Слово это они своими обличительными проповедями сделали неблагозвучным, посему, те таинства, которые превратились у них в обряды, они почему-то называют установлениями. Хотя установлено было Господом, прежде всего, не форма, чин или последование, а таинственное (т.е. непостижимое) содержание.

     Понятнее станет их отношение к таинству крещения, если обратить внимание на то, как они именуют этот акт. Генри Кларенс Тиссен: “В Церкви существует два ритуала: крещение и Вечеря Господня. Эти ритуалы называются обрядами или таинством... Чтобы избежать мистицизма и сакраментализма, характеризующегося выражением “таинства” (сакрамент), лучше было бы пользоваться словом “обряд” для определения этих двух ритуалов Церкви”.[7] Магистр богословия М.В. Иванов о крещении и евхаристии говорит так: “(христианство) придерживалось двух обязательных церемониалов: Водного крещения и Вечери Господней”.[8]

     “Нет более неосновательного обвинения, как утверждение, что баптисты держатся обрядности и таинств. Они как раз их отрицают”,[9] – заносчиво декларируют ЕХБ. На самом деле нет более неосновательного утверждения, чем то, что баптисты отрицают и обрядность и таинства. Действие Духа Божия (т.е. таинство), безусловно, ими отвергнуто, а обрядность осталась. Формы и действия как пустые сосуды остались одни без содержания.

     “Бог по милости Своей может дать Свои дары людям, которые совершают символические действия; однако само по себе установление не несёт в себе силы”,[10] – объясняет Чарльз Райри. Да, само по себе установление, конечно же, не может иметь силы, ибо оно и не существует само по себе. Но если “символические действия” сопровождаются благоговейной молитвой о ниспослании Святого Духа, то и Бог, верный Своим обещаниям (Лк. 11,13; Ин.14,13; Мф. 7,11; 21,22; Мк. 11,24), по милости Своей подаёт Свои дары. Тогда форма становится содержательной, тогда “символические действия” становятся таинством. В противном случае, если не происходит последнего, и никто даже не просит и не ждёт дара от Бога, остаётся лишь пустая оболочка. Горше всего то, что с этим фактически соглашается (а иногда и решительно утверждает) протестантское богословие. Наверное, поэтому, по свидетельству Г.К. Тиссена, “в крещении... не наблюдается особых проявлений благодати”.[11]

     Протестанты во святом крещении видят лишь образы да символы: «Крещение, по словам Священного Писания, является символом погребения греховной жизни», «крещение – прообраз омытия наших грехов», «наше публичное свидетельство пред людьми и перед Богом о том, что в смерти Христа мы нашли спасение».[12] “Крещение напоминает нам реальность нашего союза со Христом, так как мы соединены с Ним подобием Его смерти, погребения и воскресения”.[13] “Церемония крещения, несомненно, символизирует наше погребение и воскресение со Христом”.[14] “Крещение водою есть внешний знак совершившегося в душе ранее крещения Духом Святым”.[15] “Это открытое и публичное исповедание Христа Господом”.[16] “Оно есть торжественное обещание Богу доброй совести, а также видимый знак веры”.[17] “Крещение есть публичное исповедание Господа Иисуса Христа как личного Спасителя и торжественный акт добровольной отдачи самого себя на служение Богу”.[18] По-военному, парадно звучит исповедание “Основных принципов веры евангельских христиан-баптистов”. Но эта присяга целиком человеческое публичное мероприятие. Богу при этом торжественном параде баптисты отводят кафедру маршала, лишь одобрительно взирающего сверху. Нет Ему места в созидании самого торжества и святости крещения.

     Апостол Павел в крещении видит одновременно и символ, и реальность, называя его банею возрождения и обновления Святым Духом (Тит. 3:5). Если признать, что в крещении действует Сам Бог (т.е. попросту согласиться со Св. Писанием), значит, это – таинство, т.е. человеческое действо, исполненное благодатью Божией. Апостол Павел вполне ясно исповедует крещение делом Святого Духа, а не просто человеческим, говоря: все мы одним Духом крестились в одно тело... и все напоены одним Духом (1Кор. 12:13). Ту же наполненность новозаветного крещения видел и Иоанн Креститель: Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною… будет крестить вас Духом Святым (Мф. 3:11). Эту то реальность Духа Божия в крещении и отрицают протестантские богословы.

     Протестанты предпочитают отождествлять человеческое произволение с новорождающим и очищающим действием Святого Духа. Но, человек верою приходит к купели, чтобы очиститься, а духовное рождение (т.е. крещение Ин.3,3) совершается свыше. И такими (грешниками) были некоторые из вас, – пишет ап. Павел коринфянам, – но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего (1Кор. 6:11). Апостол Варнава также мыслит совсем не по-протестантски: «Крещение подаётся во оставление грехов. Мы входим в воду, отягчёнными грехами и нечистотою, а выходим из воды плодоносящими в сердце страх и надежду».[19] Так же мыслит Климент Александрийский, который в таинстве крещения видит большее, нежели просто наше свидетельство о том, что с нами произошло накануне: «Будучи погружаемы (в воду), мы просвещаемся. Просвещаясь, усыновляемся Богу. Усыновляясь, становимся совершенными и через это бессмертными... равным образом называется это действие: благодатью, просвещением и купелью».[20]

     У Чарльза Райри в параграфе “важное значение крещения”, состоящем из 6 пунктов, важность усматривается в следующем: “1) Иисус был крещён... 2) Ученики Иисуса крестили... 3) Он заповедал совершать крещение... 4) В апостольские времена все уверовавшие крестились... 5) ...крещение – символическое изображение богословских истин... 6) В послании к Евреям крещение перечисленно в числе других основополагающих принципов...”.[21] Таким образом, тема важности крещения превращается в обоснование того, что оно обязательно должно быть. Но чем же оно так важно, чтобы быть таким обязательным? Неужели тем, что оно символично? Но в Церкви весьма многое символично. Даже в протестантских общинах есть множество традиций, обрядов, жестов и прочих моментов “символически изображающих богословские истины”.

     Видимо внутренне понимая, что во святом крещении всё же должна быть своего рода уникальность и важность, протестантские богословы тем не менее не находят в нём большей ценности, чем обрядовый символизм. “Христианское крещение – резюмирует своё изложение Ч.Райри, – символизирует принятие Благой Вести, соединение со Спасителем и вступление в Церковь. Вот каков глубокий смысл крещения; не понимая этого, мы духовно обкрадываем сами себя”.[22] Если богослов называет символический смысл глубиною, то более существенной глубины и значения в крещении, чем условного, символического баптисты не предполагают. Что ж, можно поздравить их с тем, что они, по крайней мере, прекрасно понимают символику крещения. С православной же точки зрения “духовно обкрадывает себя” тот, кто в Богом установленном, духовном таинстве видит лишь картинки, да изображения духовности.

     Миллард Эриксон о значении крещения: “Оно имеет большое значение, ибо представляет собой знак союза верующего со Христом, и признание этого союза – дополнительный акт веры, ещё крепче цементирующий эту связь”.[23] Итак, “большое значение” крещения протестантское богословие видит, опять же, не в нём самом, а в том, что оно олицетворяет. Но, такое представление о крещении вовсе не выделяет его от прочих добрых дел или поступков, таких как: прощение обид, помощь ближним, проповедь, благочестие и т. п. Все они разве не “являют собой знак союза верующего со Христом”? и разве не утверждают (цементируют) христианина в добре?

     Баптисты, у которых и название-то произошло от именования сего таинства, его необходимость, на наш взгляд, объясняют крайне бедно: “Креститься повелел Христос (Мф. 28,19–20). Поскольку этот обряд предписан Им, его следует принимать скорее, как предписание, а не как таинство. Сам по себе он не производит в человеке какого-то духовного изменения. Мы продолжаем совершать обряд крещения просто потому, что так повелел Христос, и потому, что он играет роль публичного свидетельства. Он подтверждает факт спасения человека для него самого и для окружающих”.[24] Подтверждает спасение для спасённого?! Человек, переживающий спасение, не нуждается в подтверждениях, тем более – искусственных (обрядных)! Это всё равно, что плывущий в волнах демонстративно шлепнет по воде, чтобы убедить себя и других, в том, что он плывёт на самом деле. А если спасённому действительно необходимо подтверждение спасения им переживаемого, то резонно поставить вопрос: а действительно ли он принял Христа в своё сердце?

     “Итак, крещение – выражение веры, – заключает М. Эриксон после подробного рассмотрения этой темы, - и свидетельство единения человека со Христом в его смерти и воскресении, то есть его духовное обрезание – это публичная демонстрация верности Христу”.[25] Итак, что же, реально крещение необходимо лишь для публики? Это лишь для публики баптистские общины устраивают демонстрацию и показ (show) верности крещаемых Христу? Неужели смысл крещения осуществляется не в самой купели, а во вне – в сознании зрителей? “Крещение – мощное заявление. – Продолжает М.Эриксон, – Это провозглашение истинно совершённых Христом делах... Это символ, а не знак, ибо он наглядно выражает передаваемую истину. Между знаком и его соответствием нет внутренней связи. Например, зелёный сигнал светофора мы просто условно воспринимаем, как разрешение ехать дальше. А вот на пересечении с железной дорогой смысл находящегося там знака иной – это символ, он ясно показывает, что здесь шоссе пересекается с железнодорожными путями. Крещение это символ, а не знак, поскольку оно олицетворяет смерть и воскресение верующего со Христом”.[26] Так или иначе, смысл крещения остаётся сугубо внешним, прикладным. Знак на перекрёстке никак не влияет на пересечение дорог и не творит его. Он необходим лишь постольку, поскольку есть люди, которые об этом пересечении могут не знать. Он служит им. Знак лишь “наглядно выражает”, “ясно показывает” и “олицетворяет” факт которому сам отнюдь не способствует. Дороги пересекаются в любом случае, со знаком или без него. Он нужен для сторонних. Таким образом, вопрос о необходимости крещения для самого крещающегося остаётся открытым.

     По мнению протестантов в крещении не происходит и не может происходить ничего существенного. Всё, что может быть спасительным для стремящегося к спасению, уже произошло до крещения, на долю которого осталась лишь символика.

     Анания сказал Павлу (тогда ещё Савлу): Итак, что ты медлишь? встань, крестись и омой грехи твои, призвав имя Господа Иисуса (Деян. 22:16). Вероятно, на месте Савла, грамотный баптистский богослов ответил бы Анании, что нет необходимости после слова «крестись» добавлять «омой грехи твои», потому что «крестящийся актом крещения исповедует, что он чрез веру (уже!) вступил в тесное общение со Христом и получил от Него прощение грехов».[27] «Крещение является как бы подтверждением того, что дар спасения нами уже принят, что Голгофская жертва и Дух Святой уже совершили дело спасения в нашем сердце, что мы уже приняли дарованную нам жизнь во Христе и наслаждаемся ею».[28] Эти же слова можно было бы поставить в возражение и ап. Петру, который прощение грехов также неразрывно связывает с таинством крещения, говоря: Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов и получите дар Святого Духа (Деян. 2:38). Пётр призывает креститься для прощения грехов, а не исповедовать, уже полученное прощение. Все вы во Христа крестившиеся во Христа облеклись (Гал. 3:27), а не наоборот!

     Баптисты, исключив таинственность из таинств и богослужений, превратили свою религию в сплошной психотренинг. Если крещение – это только то, что я хочу засвидетельствовать пред Богом, если это лишь действие человека и в акте крещения отсутствует Сам Бог, то само крещение – не более, чем странный, чисто человеческий обряд, не имеющий в себе ни малейшего посыла Божественной благодати. При таком взгляде на крещение учение Христа о благодатной связи крещения и спасения выглядит странно и даже в какой-то мере жестоко. «Кто будет веровать и совершать такой-то обряд – будет спасён!» (Мк. 16:16). Есть над чем задуматься! Обязательность крещения очевидна (Ин. 3:5), и если оно безблагодатно, то апостолы ничем не лучше фарисеев, которых все привыкли обвинять в обрядоверии. Тогда таинство крещения превращается в пустую формальность, однако без которой почему-то, по словам Спасителя, никто не войдет в Царство Божие (Ин. 3:5). “Хотя крещение не спасает, - пишет Сэмюэль Уолдрон, – однако оно официально оформляет спасение в обряде или соглашении”.[29] В этом свете крещение уподобляется справке с места работы (службы, учёбы), без которой нас не пропишут в городе. Так получается для того, чтобы прописаться в Небесном Иерусалиме, необходимо иметь свое свидетельство, заверенное обрядом, без которого нам не поверят, что мы «уже приняли дарованную нам жизнь во Христе и наслаждаемся ею».[30]

     Если же признать, что в крещении действует Бог, с чем нетрудно соглашаются здравомыслящие баптисты, то отсюда очевиднее становится ущербность протестантской концепции. Дело в том, что даже в том случае, когда баптисты признают действие Бога в таинстве крещения, то в их (обще-протестантском) понимании этого установления Ему всё равно там делать нечего!

     Все протестанты со ссылкой на 1Пет.3, 21 сводят крещение к присяге на верность Богу и «обещанию Богу доброй совести». «Этот аргумент строится на неверном переводе Писания. С сожалением должен сказать,- замечает диакон Андрей Кураев, – что и синодальные переводчики в этом месте ошиблись. Ближе к оригиналу церковно-славянский перевод: крещение не обещание Богу доброй совести, а вопрошение у Бога совести благи. Здесь крещение оказывается не приношением, не обещанием, но просьбой... Может свв. Кирилл и Мефодий плохо понимали греческий?[31] Но вот природный грек и христианин ещё вполне ранних времен Григорий Богослов (IV век) подтверждает, что речь у ап. Петра идёт о даровании доброй совести в крещении.[32] Причём контекст богословия св. Григория вообще не допускает толкования крещения как обета. Со ссылкой на Екл.5,4 Григорий Богослов пишет: «Ничего не обещай Богу, даже и малости. Потому что все Божие прежде, нежели принято от тебя».[33]

     Глагол eperwtao в классическом греческом языке может означать обещание. Но в новозаветном койне он однозначно имеет смысл вопрошения, просьбы. Например, Мф. 16,1: фарисеи ephrwthsan – «просили» Христа. Встречается этот глагол также в Мф. 22,46; Мк. 9,32; 11,29; Лк. 2,46; 6,9; Рим. 10,20; 1Кор. 14,35. Отглагольное существительное от него употребляется в 1Пет. 3,21. И нет ни одного случая употребления этого греческого глагола в корпусе Новозаветных текстов в смысле обещания, приношения. Вполне логичен латинский перевод этого слова interrogare, rogare, т.е. также – вопрос, просьба. И даже в протестантской литературе уже встречается правильное понимание этого стиха: крещение есть просьба.[34]О чём эта просьба? Продолжение фразы апостола Петра разъясняет: Крещение… спасает воскресением Иисуса Христа. Крещение даёт дар от Бога (eiV Qeoўn) через воскресение (diў aўnastasewV) Иисуса Христа. Не Богу приноситься дар, но от Бога ожидается помощь. Крещение спасает не тем, что в нём мы что-то обещаем Богу, а тем, что Спаситель дарует нам плод своего воскресения. В крещении мы и спрашиваем у Бога дарование доброй, обновленной совести».[35]

     Если всё же настаивать на синодальном переводе этого места, то получится, что одним лишь усилием воли человек способен обрести добрую совесть. Добрая совесть, т.е. чистота души – это и есть дар, о котором говорит Иоанн Златоуст: «В крещении через чувственную вещь – воду сообщается дар».[36] И если у уверовавшего и без Христа есть добрая совесть, в которой он так уверен, что даже дает клятву, что она у него будет всегда, то зачем ему «спогребаться со Христом крещением в смерть»? Если всё, что необходимо для спасения, уверовавший уже имеет и без крещения, то не оказывается ли крещение совершенно излишним?

     И действительно, баптисты сделали всё для рождения этого вывода. Например, в трёх главах книги П.И. Рогозина, посвященных крещению, мы не находим ответа на главный вопрос: что делает акт крещения необходимым?

     В I главе – «Крещение» – Рогозин кратко констатирует, что «с начала III столетия и вплоть до наших дней»[37] никто толком не понимал и не понимает сущности крещения (разумеется кроме баптистов).

     Во II главе – «Что такое крещение?» – даётся ответ: «крещение – наше публичное свидетельство пред людьми и пред Богом о том, что... мы нашли спасение».[38]

     В III главе «Спасает ли крещение?» ответ сводится к тому, что оно, конечно, не спасает, да и не предназначено для этого. Г.К. Тиссен это выразил внятнее: “Совершенно очевидно, что крещение не производит спасения, оно, скорее, следует за ним”.[39] Конечно же, никакой акт, в том числе и крещение, не может сам по себе “производить спасения”, но в Православии крещение связано с “совершением спасения” (Флп. 2:12), ибо принимается ради него. В баптизме никакой связи с осуществлением спасения нет. Оно лишь “следует за ним” как извещение следует за событием. Само же ни на йоту не участвует в его созидании.

     И всё же, после громких утверждений о том, что креститься имеют право только “те и только те, кто знает Господа (Иер. 31:34), кто имеет духовное обрезание (Фил. 3:3), и рождён от Бога (Ин. 1:12-13)”.[40] Да и вообще: «Крещение никого не спасает. Спасает Христос Своей пречистой Кровью»,[41] остается всё тот же вопрос: тогда зачем оно нужно? Почему креститься так обязательно? Почему этим обусловливается вхождение в Царство Небесное? Не дано протестантам указать на жизненную необходимость крещения. Все, попытки объяснения строятся по следующему шаблону в более или менее развёрнутом виде: «Крещение есть личное повеление Господа, данное: проповедникам Евангелия – крестить (Мф. 28:19), а верующим в Евангелие – креститься (Деян. 2:38)».[42] “Господь не предложил совершать эти ритуалы. Он повелел исполнять их!... Эти священнодействия (крещение и хлебопреломление) являются Божьими установлениями, и мы должны исполнять их как Богом данные обязанности”.[43] Вот так, всё строго «по-евангельски». Всё подтверждено цитатами, кому что делать. Но зачем? Если апостолы только потому и крестили, что им так сказал Христос или у них такие “обязанности”, а сами в этом не видели никакой жизненно-важной необходимости, то они оказываются хуже фарисеев, которые и в самом нелепом обряде усматривали какой-то таинственный смысл!

   Василий Великий, которого многие баптистские богословы считают созвучным себе и без иронии называют его одним из отцов Церкви, также в корне не согласен с протестантской концепцией крещения: “Почему мы христиане? Всякий скажет: по вере. А каким образом спасаемся? Таким, что возрождаемся именно же благодатью, подаваемою в крещении. Ибо чем иначе спастись?”.[44] “Изображением смерти служит вода, а залог жизни подаётся Духом”.[45] Так же мыслит и святой Амвросий: «В крест Господа Иисуса верует и оглашенный, которым и сам знаменуется, но если он не будет крещён во имя Отца и Сына и Святого Духа, то не может получить отпущение грехов и сподобиться дара духовной благодати».[46]

     Протестанты, с одной стороны, утверждают, что у человека не может быть дел, способствующих спасению, а с другой стороны, чисто человеческое дело – крещение оказывается делом, обусловливающим вхождение в Царство Небесное. Если действительно, как пишет автор, «дар спасения нами уже принят... дело нашего спасения в нашем сердце» уже совершено,[47] то, что же препятствует нам войти в Царство Божие? Если человек «вступил в тесное общение со Христом»,[48] то негоже Христу не впускать такового в Своё Царство только из-за того, что тот не исполнил пустой формальности. Неужели если человек тысячи раз свидетельствовал пред людьми и Богом о своей спасённости, тысячи раз обещал быть верным, это всё не считается, если при этом он не окунулся в воду?!

     Даже если протестанты согласятся, с тем, что в крещении прощаются грехи, то при сохранении их концепции, это отнюдь не делает его необходимым. И хотя скверный и не может войти в Царство Божие (Откр. 21:27), но если учесть, что он и без очищающего крещения находится в теснейшем общении с Богом, то скверным такового уже никак не назовёшь!

     Краткий вывод из всего вышеизложенного: баптистское понимание таинства крещения можно определить как – фрагментарное, частичное. Причём фрагменты православного учения о крещении, принимаемые баптистами, самые поверхностные – символический и психологический. Это то, что, с православной точки зрения, делает такое “неполное” понимание крещения – еретическим. Теперь, пожалуй, время перейти к изложению православного понимания этого великого таинства.

     Церковь содержит в себе полноту даров Святого Духа (Еф. 1:23). Только жизнь в Церкви есть жизнь во Христе, ибо Церковь есть Тело Христово, а мы члены тела его, от плоти Его и от костей Его (Еф. 5:30). Посему вхождение в Церковь (т.е. крещение) – это причастие Церкви, причастие Христу, поэтому оно не может быть безблагодатным. Сам Христос в беседе с Никодимом назвал крещение рождением свыше: истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия... если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие. Рождённое от плоти есть плоть, а рождённое от Духа есть дух (Ин. 3,3,5-6). «Когда «дух» и «плоть» противопоставляются друг другу (Гал. 5,16-23; Рим. 8,5-8), то разумеются не душа и тело, а два противоположные направления жизни, которые, проникнув в существо человека, являются в нём как бы двумя враждебными природами. Греховное начало настолько укоренилось в падшей природе человека, что последняя может освободиться от него не иначе, как посредством воссоздания, которое силен сотворить только один Бог. Сын Божий, восприняв природу человеческую, воссоздал её в Себе и дал возможность всем людям через принадлежность к Телу Его – Церкви быть участниками этой новой природы, сонаследниками, составляющими одно тело,[49] и сопричастниками обетования Его (Еф. 3:6) и только тот, кто во Христе, тот новая тварь (2Кор. 5:17). Начало этой новой, духовной, богообщной жизни подаётся человеку в крещении».[50]

     Господь даровал способ, благодаря которому можно получить духовное семя Нового Адама. Это семя – и есть начало рождения! Грехи прощаются во многих таинствах. Прощение личных грехов в крещении не составляет его назначения (цели). В чём же особенность таинства крещения? Вся суть крещения в том, что в этом таинстве происходит рождение нового человека. Иоанн Богослов пишет, что всякий, рождённый от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нём, и он не может грешить, потому что рождён от Бога (1Ин. 3:9). Учение о крещении как семени является не только православным, но и апостольским. “Бог Слово входит в человека и пребывает в нем как семя. Спасительная благодать есть дар Божий, который как семя Божественное всевается всякому крещающемуся”.[51] Это делает крещение непостижимым таинством. При крещении даётся семя, которое мы должны в себе возрастить. Разве происходит преображение в нового человека автоматически? Нет, мы остаёмся плотяными, т.е. подверженными всем болезням (духовным и физическим) и самой смерти. Происходит нечто иное: в нашего ветхого человека всевается семя Нового Человека и, как при каждом таинстве, происходит освящение. Однако ветхий человек автоматически не превращается в первозданного. Что же происходит в человеке? Первичное заражение в нас не исчезает и ничуть не умаляется. Но при этом в крещении подаётся нечто новое – начаток инобытия, новый (для падшего естества) образ единения с Богом, начало жизни во Христе. В ветхое привносится новое, чтобы этой новизной преобразить всё естество и сделать его христоподобным. “Оная будущая жизнь как бы вливается и примешивается к сей настоящей”.[52] Таким образом, человек вырывается из состояния фатальной смерти, господства повреждённого естества. “Искуплением обновлено человеческое естество. Богочеловек обновил его Собою и в Себе. Такое обновлённое Господом естество человеческое прививается, так сказать, к естеству падшему посредством крещения. Крещение, не уничтожая естества, уничтожает его состояние падения; не делая естества иным, изменяет его состояние, приобщив человеческое естество естеству Божию”,[53] – со ссылкой на 1Пет. 1,4 излагает православное учение святитель Игнатий Брянчанинов.

     Древо жизни посажено, но неуместным было бы говорить о прощении греха первородного или о том, что он прощён не вполне. Прощаются грехи личные. Первородный грех недостаточно просто простить. Это – повреждение природы, требующее действенного исцеления. Это болезнь, её мало простить, её нужно исцелить. Исцелённую природу мы видим у воскресшего Христа. Тот, кто остаётся смертным (т.е. тленным), ещё не исцелён. Ему дано только начало, только семя Христова преображения. Уничтожив в нас диктат греха, крещение не уничтожает его самого. Мы не перестаем быть способными совершать грех. «Купель даёт отпущение грехов соделанных, а не содееваемых».[54] При помощи благодати Божией, подаваемой в крещении, нам предстоит самим искоренить в себе греховные наклонности. «Должно стараться, чтобы вы познали, каким путём можете достигнуть отпущения грехов и получить надежду наследия благ обетованных. Другого пути к сему нет, кроме того, чтобы, познав Христа и омывшись крещением во оставление грехов, начали потом жить безгрешно».[55] «Христос насаждается в сердца наши таинством святого крещения как семя в землю. Дар этот сам собою совершен: но мы его или развиваем или заглушаем, судя по тому, какое проводим жительство. По этой причине дар сияет во всём изяществе своём только в тех, которые возделывают себя евангельским заповедями и по мере этого возделания».[56]

     Благодатное Царство Христово в крещении только зачалось, но ещё не завоевало всей его природы, не преобразило её в себя целиком. В этом смысле, очевидно то, что даже при действительном таинстве сила его действенности всецело зависит от течения дальнейшей духовной борьбы. «Духовная благодать, – говорит св. Киприан Карфагенский, – которая в крещении равно приемлется верующими, потом поведением и действиями нашими или уменьшается или умножается, подобно тому, как в Евангелии семя Господне равно сеется, но, по различию почвы иное истощается, а иное умножается в разнообразном изобилии, принося плод в тридцать, шестьдесят или сто раз больше».[57] Святитель Игнатий Брянчанинов: “Крещённый человек, делая добро, принадлежащее естеству обновлённому, развивает в себе благодать Всесвятаго Духа, полученную при крещении, которая, будучи неизменяема сама по себе, светлее сияет в человеке по мере делаемого им Христова добра. Так светлее сияет неизменяющийся сам по себе солнечный луч по мере того, как свободнее небо от облаков. Напротив того: делая по крещении зло, доставляя деятельность падшему естеству, оживляя его, человек теряет более или менее духовную свободу. Грех снова получает насильственную власть над человеком, диавол снова входит в человека, соделывается его владыкой и руководителем”.[58]

     Недостаточно просто отречься от прежней греховной жизни, необходимо всеми силами в новой своей жизни с корнем вырывать остатки старой. Потому и взывает к Богу всякий православный: «Не остави мене, яко семя тли во мне есть».[59] «В крещении человек одержал первую и, можно сказать, решительную победу над грехом. Но, чтобы окончательно восторжествовать над грехом, необходимо его изгнать совершенно из своей природы. Нужно совершенно очистить свою душу и тело от малейших признаков ветхого человека. Тогда только спадут окончательно «путы» греха, и человек вполне усвоит себе вечную жизнь».[60] Таким образом, «святое крещение – по выражению св. Афанасия Александрийского – отверзает нам (только) путь к просвещению».[61] Путь спасения и вечной жизни зачинается в крещении и после продолжается развитием положенного семени гармонией свободы и благодати. И завершается, по слову Сергия Страгородского, «вступлением человека туда, куда он себя, при помощи данных ему средств, приготовил, к чему развил восприимчивость».[62]

     В католицизме точность крещальной формулы определяет действенность таинства. В Православии она поставляется в тесную зависимость от нравственного состояния приступающего к купели. В крещении человек не другую душу получает и не становится праведным, сам о том не подозревая, а с прежней душой решается жить иначе. Поэтому очень важно то, как сам крещающийся переживает происходящее. Глубина его покаяния, его жажды непрестанного следования за Господом, видение необходимости дара Христова – и есть его способность к восприятию этого таинства. Иоанн Златоуст выражает это так: «Насколько по свободному произволению отлагаем мы в крещении ветхого человека, настолько же произвольно и сыноположение. Потому что Бог всё предоставил на волю того больного, которого Он хочет излечить в крещении». «Если нет воли, – говорит преп. Макарий Египетский, – Сам Бог ничего не делает… совершение дела Духом зависит от воли человека».[63] “Ожидающему от Бога принять семя благодати надлежит сперва очистить землю сердца, чтобы падшее на неё семя Духа принесло совершенные и обильные плоды”.[64] Господь желает подарить Себя каждому, войти в общение с каждым. Бог взыскует не свидетельств о богообщении (крещении), а способности к восприятию этого общения. Глубина же и действенность богообщения всецело обусловлены мерою, которую человек способен вместить. Исходя из этого понимания крещения, нравственная подготовка к таинству есть соучастие в нём. «Выжмем себя покаянием, – призывает преподобный Ефрем Сирин, – чтобы не утратить нам благодати прощения, как настоящей своей краски. Выжимание есть тщательное отложение противного. Ибо таким образом наведённый на нас цвет, закалившись в душах наших, уже не сойдёт».[65] Образ приспособления души к восприятию благодати указал Сам Господь: Кто не примет Царствие Божие как дитя, тот не войдёт в него (Мк. 10:15). Прежде, нежели сеять семя Божией благодати, необходимо возделывание своей тернистой почвы, уподобление своего восприятия – детскому. У взрослых сознание (душа) засорено греховным навыком. Покаяние есть вырывание греховных плевел. Оно болезненно, но необходимо, чтобы не сделать сеяние тщетным (т.е. крещение бесплодным).

     Если протестант крестится “потому, что...”, то православный – “для того, чтобы...”. Эта разница – дочь богословия и мать духовной жизни. Мы погреблись с Ним (Христом) крещением в смерть, чтобы... ходить во обновлённой жизни... ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху (Рим. 6:4-6). У Рогозина, видимо в противовес католическому автоматизму, от лица крещающегося звучит твердое: «Я даже не допускаю мысли о возможности исправления своей ветхой греховной натуры».[66] В Православии же, уничтожение греховного в человеке не вменяется по-католически как совершаемое “ex opere operatо”, но и не отрицается по-протестантски как невозможное. Его исправление (исцеление) полагается целью крещения и всей жизни.

     Протестантизм не оставляет смысла для жизни после крещения. С православной точки зрения жизнь христианина должна сопровождаться миссионерской и благотворительной деятельностью, а не составлять её суть. Христиане духовны, а значит, духовная жизнь и есть жизнь в собственном смысле для христианина. Смысла для этой духовной жизни нет у крещеного протестанта. Христос за всё заплатил, вполне искупил. Доплачивать что-либо сверх, к чему сводится духовная жизнь католика, не имеет смысла.

     Православие осмысливает и переживает крещение иначе. Крещение во спасение – это событие, происходящее не в Божественном сознании только, а в существе всего человека. И если праведность, полученная человеком в крещении, является скорее целью, чем её достижением, если она есть только семя, тогда дальнейшая духовная жизнь становится весьма важной и осмысленной.

     В заключение не лишним будет для справки приведести несколько свидетельств из отцов Церкви. Это иногда бывает уместно, чтобы подчеркнуть основу истины – неизменность. Когда века созвучны, об этом стоит задуматься.

     Кирилл Иерусалимский: «Великая вещь – крещение. Оно есть пленных искупление, грехов отпущение, смерть греха, возрождение души, одежда светлая, святая, нерушимая печать, колесница на небо, утешение райское, царствия ходатайство, дар усыновления».[67]

     Святитель Григорий Богослов: «Благодать и сила крещения... очищает грех в каждом человеке и совершенно измывает всякую нечистоту и скверну, привнесённую перворождением».[68]

     Святитель Иоанн Златоуст: «Погрузившись в купель вод, он (грешник) выходит из Божественных вод чище лучей солнечных. Выходя из сей купели, становится не только чистым, но святым и праведным. Ибо апостол сказал: не только омылись, но и освятились и оправдались (1Кор. 6:11) ... Крещение не просто отпускает нам грехи, не просто очищает нас от беззаконий, но так, как бы мы вновь родились. Ибо оно вновь творит нас и образует».[69]

     Блаженный Феодорит: «Крещение... сообщает дары Святого Духа и делает сынами Божиими, и не только сынами, но и наследниками Богу и сонаследниками Христу».[70]

     Цитатами Писания, гармонией отцов, логическими и нравственными выводами, конечно, можно пренебречь ради своей первоначальной установки, но будет ли это правильно? Отрицание благодати крещения – это еще один опыт пустоты, ставший для многих определяющим. Апеллирование к собственному нечувствию в принципе не может отрицать чужого положительного опыта. Если вы чего-то не чувствуете, что-то отказываетесь пережить, то это не значит, что этого вообще нет и быть не может. Атеисты на основе своего опыта отрицают бытие Бога, но у нас есть другой опыт. Протестанты в крещении видят лишь свои действия, и причина этому – не цитаты из Библии или наглядная очевидность, а характерная черта позиции отрицания.

     [1] Кирилл Иерусалимский. Огласительное поучение III, п.2. цит. по Творения Святого отца нашего Кирилла архиепископа иерусалимского. Изд. М. 1900г. (или РПЦ Заграницей 1991г), стр. 33.

     [2] С.В.Санников. «Начатки учения». изд. Одесской библейской школы 1991 г., стр. 187.

     [3] Кирилл Иерусалимский. Поучение тайноводственное II. п.6. цит. по Творения Святого отца нашего Кирилла архиепископа иерусалимского. Изд. М. 1900г. (или РПЦ Заграницей 1991г). стр. 323. подробнее о православном понимании таинства святого крещения мы поговорим ниже.

     [4] “Когда спасительная вера ищет своего выражения объективным образом через крещение, Бог пользуется подтверждением действительности спасения”. Цит. По Генри Кларенс Тиссен. Лекции по систематическому богословию. Изд. “Логос”. СПб. 1994г. стр. 353.

     [5] Чарльз Райри. Основы богословия. М. 1997г. стр. 501.

     [6] “Основные принципы веры евангельских христиан-баптистов”. Одесса. изд. “Черноморье” 1992г. стр. 71.

     [7] Генри Кларенс Тиссен. Лекции по систематическому богословию. Изд. “Логос”. СПб. 1994г. стр. 351.

     [8] М.В. Иванов. История христианства. Изд. “Библия для всех”. СПб. 2000г. стр. 18.

     [9] “Основные принципы веры евангельских христиан-баптистов”. Одесса. изд. “Черноморье” 1992г. стр. 96.

     [10] Чарльз Райри. Основы богословия. М. 1997г. стр. 500.

     [11] Генри Кларенс Тиссен. Лекции по систематическому богословию. Изд. “Логос”. СПб. 1994г. стр. 351.

     [12] Павел Рогозин. “Откуда все это появилось”. Луцк. Стр.41.

     [13] Пол Р. Джексон.Доктрины и устройство баптистских церквей. Изд. “христианское просвещение” 1993г. стр. 56.

     [14] Пол Р. Джексон.Доктрины и устройство баптистских церквей. Изд. “христианское просвещение” 1993г. стр. 57.

     [15] “Вероучение Евангельских христиан составленное И.С. Прохановым (1910г)”. цит. Из История баптизма. Вып.1., ОДС ЕХБ, изд. “Богомыслие”, 1996г. стр. 451.

     [16] Генри Кларенс Тиссен. Лекции по систематическому богословию. Изд. “Логос”. СПб. 1994г. стр. 352.

     [17] “Исповедание веры Одесской Богословской Семинарии Евангельских христиан-баптистов (1993г)”. цит. из История баптизма. Вып.1., ОДС ЕХБ, изд. “Богомыслие”, 1996г. стр. 479.

     [18] “Основные принципы веры евангельских христиан-баптистов”. Одесса. изд. “Черноморье” 1992г. стр. 114.

     [19] Послание ап.Варнавы, § 11.

     [20] P&dag III, c.6.

     [21] Чарльз Райри. Основы богословия. М. 1997г. стр.501. У Г.К. Тиссена в аналогичном параграфе самым значимым является то, что “оно символизирует, что верующий отождествился со Христом, потому что он крещён “во имя Иисуса””. Однако, “водное крещение не производит отождествления, а только предполагает и символизирует его”. См. Г.К. Тиссен. Цит. Изд. стр. 352.

     [22] Чарльз Райри. Основы богословия. М. 1997г. стр.502.

     [23] Миллард Эриксон. «Христианское богословие» изд. СПб 1999г. стр. 933.

   [24] Миллард Эриксон. «Христианское богословие» изд. СПб 1999г. стр. 925.

     [25] Миллард Эриксон. «Христианское богословие» изд. СПб 1999г. стр. 929.

     [26] Миллард Эриксон. «Христианское богословие» изд. СПб 1999г. стр. 930.

     [27] Последнее из того, что «крестящийся как бы говорит», это: «перехожу на сторону Христа и выступаю против самого себя» (стр.41), что более похоже на типичную шизофрению, чем на исповедание веры Христовой. Не стоит всё-таки забывать, что мы боримся не против себя, а за себя, и от нас требуется не самоуничтожиться, а победить козни диавольские. Наша брань… против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных (Еф. 6:12).

     [28] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр.41. По суждению баптистов, Савл к тому времени уже был спасён и пребывал в Боге, Само крещение это лишь подтверждало (как будто Анания или Бог в этом сомневались). То же самое и в случае с евнухом, которого крестил Филлип (Деян. 8:39).

     [29] Сэмюель Уолдрон. Современное толкование баптистского вероисповедания 1689 года. изд. “Мирт”. С-Пб. 2000г. стр. 399.

     [30] Павел Рогозин. “Откуда все это появилось”. Луцк. Стр. 41.

     [31] П.Рогозин весьма похвально относится к «солуньским братьям». В главе «Сектантство» он описывает их как бунтарей, которым «пришлось вести с папами непрестанную борьбу» (стр.99). К тому же автор, называя их «двумя образованными греками» (стр. 98), должен был хотя бы обратить внимание на их главный письменный труд – перевод Св. Писания.

     [32] Слово на крещение § 40.

     [33] Св.Григорий Богослов.» Мысли, писанные четверостишьями», 8. «Творения», том II, М.1994, стр. 226.

     [34] См. Котрелл Дж. «Крещение». М. 1993г.

     [35] Эта большая цитата с объяснением особенности перевода Пет.3,21 взята из книги диакона А. Кураева «Протестантам о Православии», М. 1997г. стр. 71-72.

     [36] «Беседы на Евангелие от Матфея», 82,4, том III, стр. 421.

     [37] Павел Рогозин. “Откуда все это появилось”. Луцк. стр. 40.

     [38] П.И.Рогозин. Цит. изд. стр.41.

     [39] Генри Кларенс Тиссен. Лекции по систематическому богословию. Изд. “Логос”. СПб. 1994г. стр.352.

     [40] Сэмюель Уолдрон. Современное толкование баптистского вероисповедания 1689 года. изд. “Мирт”. С-Пб. 2000г. стр.405.

     [41] Павел Рогозин. “Откуда все это появилось”. Луцк. стр.41.

     [42] П.И.Рогозин. Цит. изд. стр.42.

     [43] Пол Р. Джексон. Доктрины и устройство баптистских церквей. Изд. “христианское просвещение”. 1993г. стр. 56.

     [44] О Святом духе. Гл.10 в» Творениях Святых Отцов», том VII, стр. 296.

     [45] Сокровищница духовной мудрости. Изд. Св.-Троицкая Сергиевая лавра. 2000г. стр. 240.

     [46] De myst. стр. 4.

     [47] Павел Рогозин. “Откуда все это появилось”. Луцк. стр. 43.

     [48] П.И.Рогозин. Цит. изд. стр. 41.

     [49] В более точном славянском переводе – «стелесниками», что буквально соответствует греческому подлиннику.

     [50] И.Гумилевский. «Краткая история и обличение новых рационалистических сект». Киев, 1910г., стр.68.

     [51] Преп. Симеон Новый Богослов.

     [52] Св. Николай Кавасила. Христос, Церковь, Богородица. Изд. М. 2002г. Храм мч. Татьяны при МГУ. Стр. 11.

     [53] Творения святителя Игнатия. Том II, изд. Сретенский монастырь 1998г. стр. 376.

     [54] Св. Григорий Богослов. Слово на святое крещение. « Творения святых отцов», том IV, стр. 306.

     [55] Иустин Философ. Диалог с Трифоном § 44.

     [56] Святитель Игнатий Брянчанинов. Слово о человеке. п.2. Также см. Преп. Марк Подвижник. Слово о крещении, Ксанфопулов главы 4, 5 и 7; также Слово о трех отношениях естества человеческого к добру и злу. Аскетические опыты, ч. 2.

     [57] Архиеп. С. Страгородский. «Православное учение о спасении». Изд. Казань, 1898г. репринт М. 1991г. стр. 213.

     [58] Творения святителя Игнатия. Том II, изд. Сретенский монастырь 1998г. стр. 378.

     [59] Фраза святого Антиоха из вечерних молитвословий.

     [60] Архиеп.С.Страгородский."Православное учение о спасении». Изд. Казань, 1898г. стр.209.

     [61] Цит.там же. стр. 211

     [62] Там же, стр 217.

     [63] Цит. из Архиеп. С. Страгородский. «Православное учение о спасении».Изд.Казань, 1898г. стр.199.

     [64] Цит. по Сокровищница духовной мудрости. Изд. М. Св-Троицкая Сергиева лавра. 2000г. стр. 61.

     [65] Там же, стр. 198.

     [66] Там же.

     [67] «Поучение предогласительное», п. 16. То же самое близко к тексту говорит святой Василий Великий в беседе, побудительной к крещению, в «Творениях святых отцов», том 8, стр. 233.

     [68] Св. Григорий Богослов. « Слово на святое крещение». В «Творениях святых отцов», том III, стр. 277.

     [69] Ad illumin. Cateh n.3 атакжеив Act homil XI, n2.

     [70] «Краткое изложение Божественных догматов», гл. 18.

 

КРЕЩЕНИЕ ДЕТЕЙ

     «От крещения и благодати Бога, ко всем милосердого, благого и снисходительного, никого не должно нам устранять. Сие надобно держать и соблюдать как по отношению ко всем, так особенно, полагаем, по отношению к новорождённым младенцам, которые заслуживают преимущественное наше участие и милосердие Божие»

Киприан Карфагенский.

    

     Главным препятствием для крещения младенцев является то, что они не имеют сознательной веры. Крестить детей не нужно ещё и потому, что таковых есть Царствие Божие (Лк. 18:16). В-третьих, дети вполне освящаются своими родителями (1Кор. 7:14). Да и вообще: Спаситель не давал прямого повеления крестить детей!

     Это сухой набор аргументов любой протестантской конфессии, обычно сопровождаемый обилием высокопарных фраз и чувств, увлекающих «чувственных» людей от трезвого подхода к делу. Но я полагаю, что главная причина удаления детей от купели крещения всё же одна – это то, что их родители – протестанты! Однако чтобы не остаться голословным, разберём учение протестантов по их главным пунктам.

     Прежде всего, необходимо заметить, что в Библии нет ни малейшего упоминания о крещении младенцев. “Те сведения, которыми мы располагаем, не дают нам права утверждать ни того, что крещение детей совершалось в апостольское время, ни того, что оно не совершалось”.[1] Писание Нового Завета об этом решительно молчит.

     Тем не менее, мы видим, что Господь Иисус Христос о важных предметах всегда высказывался ясно. Тот факт, что Господь не сделал акцента на крещении младенцев может указывать лишь на неизменность положения младенцев в народе Божием. Поэтому затрагивать этот вопрос Спасителю не было никакой необходимости, как не было, например, нужды в обсуждении всемогущества или всеведения Божия. Что не изменялось, то не обсуждалось (ср. Мф. 5,21-48).

     Итак, первый аргумент православных: Библия молчит о крещении детей. Во всех местах, где Писание говорит о крещении, речь идёт о крещении взрослых. Но на это же указывают и протестанты, причём делают из этого совершенно противоположный вывод. “Нет ни одного учённого, - читаем в “основных принципах веры ЕХБ”, – который утверждал бы, что Священное Писание предписывает детское крещение. Писания совершенно умалчивают об этом. Однако и из этого молчания делались известные выводы”.[2] “В Новом Завете не содержится каких-либо указаний на крещение младенцев. Однако он и не запрещает подобную практику”.[3]- Считает Алистер Маграт. С этим нельзя не согласиться. Сам этот факт очевиден, но Писание из него не делает ни положительных, ни отрицательных следствий. Главное – какой вывод из этого молчания сделаем мы. Протестанты на этом основании выводят заключение о недопустимости детского крещения. Однако этот вывод делается вопреки следующим важным положениям.

     Во-первых, как уже упоминалось выше, Библия не сумма теологий и не сборник повелений и указаний по всем вопросам на все случаи жизни. Она равно молчит и о молитве за стариков и детей. В ней нет повелений поклоняться ковчегу, писать Евангелие, печатать брошюрки и т.п. «Мы не встречаем случая детокрещения ни в одной книге Священного Писания».[4] Похоже, это обстоятельство смущает баптистов. Но разве встречали они в Писании случаи распространения цветных комиксов о Христе, учреждение огласительных курсов и т.п.? Встречались ли случаи водружения креста над молитвенными домами? “Свидетели Иеговы” с тем же пафосом отрицают троичность Бога, верно подмечая, что и слова «Троица» в Библии нет. «Спроси себя, – пишут они, – возможно ли, чтобы Библия только намекала бы на главное в своем учении: о том, кто такой Бог? Библия, столь определенно трактующая основные догматы христианского учения, умалчивает о самом главном? Неужели Создатель вселенной не мог оставить книгу, которая свидетельствовала бы о главенстве Троицы?»[5] Как видим, логическая схема “свидетелей Иеговы” ничем не отличается от протестантской. И если подобного рода аргументы не смущают баптистов, то их возмущение отсутствием описания детокрещения является неоправданным.

     Во-вторых, общепротестантский принцип “Только Писание” не позволяет протестовать против того, против чего не протестует само Писание. Так считают сами баптисты, говоря торжественно и верно: “Мы отвергаем в самой критической форме всё то, после чего нельзя сказать: “так говорит Господь”.[6] И для баптистов важно то условие, чтобы Господь “так говорил” на строке Писания. Но, разве есть в Библии нечто подобное: “так говорит Господь: детей крестить нельзя”?

     В-третьих, при отсутствии нового указания положение остаётся прежним. Например, запрет “Левита” на кровосмешение в Новом Завете не повторялся. Тем не менее, ап. Павел даже судит христиан за то, чего (в посланиях) не запрещал (1Кор. 5:1-2). Положение Ветхого Завета о кровосмешении в Новом Завете остаётся без изменения. В Новом Завете все изменяемые моменты из Завета Ветхого всегда рассматривались вплоть до мелочей, которые нам сейчас кажутся вполне очевидным и самими собою разумеющимися (значение обрезания в христианстве, вкушение крови для язычников, иудейское разделение пищи, исполнение предписаний закона и даже соблюдение дней, праздников, постов и т.д. см. Гал. 2,16-21; 3,10;23-25; 4,4-5; 5,2-6; Деян. 13,39; 15,10; Рим. 2,25-29; 10,4; 8,2-4 и др). Ветхозаветное представление о вступлении в Завет (т.е. Церковь) предполагало участие всей семьи без исключений. На этом фоне отсутствие оговорки со стороны апостолов правильнее будет расценивать как указание на неизменность условий вхождения в Завет относительно каких-либо возрастных ограничений.

     “Писание нигде не учит нас тому, что надлежит крестить младенцев. Более, крещению младенцев следует предпочитать посвящение ребёнка родителями Господу”[7] – пишет Г.К. Тиссен, в двух предложениях умещая два различных подхода к соотношению Писания и догмы. Крещение младенцев отрицается потому что “Писание нигде не учит нас тому”, и тут же рекомендуется посвящение родителями ребёнка Господу, хотя в Новом Завете об этом также нет ни слова! Кроме того, посвящение ребёнка Господу должно быть специфичным, как сам ребёнок в очах Божиих. Оно не может быть приравнено к посвящению даров огорода или предметов быта. Крещение в этом случае и есть наилучший образ посвящения ребёнка родителями Господу.

     «О крещении детей в первоапостольской Церкви нигде нет ни малейшего упоминания… исследуя Церковную историю, мы находим, что первым, кто упоминает о крещении детей, был епископ Лионский Ириней (около 200г. по Р.Х.)»[8] – говорят баптисты. На это следует заметить, что сама методика такого «исследования Церковной истории» (началом практики считать первое упоминание о ней), является неверной и влечёт за собой массу абсурдных изысканий. Например, о крещении старцев впервые упоминает тот же Ириней, причём в той же цитате. Так неужели исходя из этого, возрастной ценз крещения надлежит установить не только не раньше паспорта, но и не позже пенсии? Во-вторых, характер свидетельств отцов и учителей Церкви III и IV века не новаторский, а исторический.

     Так, Ориген говорит о крещении младенцев не как о частном богословском мнении или новшестве, а как об апостольском Предании: «Церковь приняла Предание от апостолов преподавать крещение и младенцам».[9]

     Отрицание крещения младенцев в первом веке не было положением “самим собою разумеющимся” ибо имеются свидетельства II-III вв. о крещении младенцев как об исконном. Неразумно было бы предполагать, что безо всяких споров и прений во втором веке самим собою разумеющимся стало то, что в первом по этому же принципу отрицалось.

     В-четвёртых, невозможно отрицать крещение младенцев на основании того, что предписано для крещения взрослому. Аналог: если сказано народу: “переходя реку, пойте “Аллилуйя!””, то это никак не может означать, что младенцы должны остаться на берегу потому, что ни переходить реку, ни тем более петь “Аллилуйя!” они не могут. Заповедь, данная взрослым не должна быть судьёй младенцев. Все Израильтяне переходили по суше, пока весь народ не перешёл через Иордан (Нав. 3:17). Апостол Павел повелевает: Итак, едите ли, пьёте ли, или иное что делаете, всё делайте в славу Божию (1Кор. 10:31). Заповедь для всех, заповедь свята и разумна, но нелепо было бы на этом основании запрещать младенцам “есть, пить или иное что делать” до тех пор пока они не смогут делать это в славу Божию.

     Слова Спасителя о вере и покаянии не стоит относить к детям равно со взрослыми ещё и потому, что эта фраза имеет свое продолжение: кто будет веровать и креститься, спасён будет, а кто не будет веровать, осуждён будет (Мк. 16:16). Эти слова Христа могут быть относимы только ко взрослым людям, которые, конечно, прежде принятия крещения должны были уверовать, так как их неверие сделало бы их неспособными к восприятию благодати Божией. Неверие не как отсутствие положительного действия души (веры), а как наличие отрицательного. Так, например, в случае с Петром, неверие которого сделало его неспособным к хождению по водам посредством благодати Божией. Не просто, лишившись веры, он стал тонуть, а обретя сомнение (Мф. 14:30). Младенцы же, не имея веры, не имеют и неверия. Поэтому их нельзя считать неспособными к принятию благодати лишь по причине отсутствия у них веры.

     Если же мы отнесём требования Христа (Мф. 28:19) и ко взрослым и к детям (как это делают протестанты), то эта палка о двух концах очень больно ударит по малышам. Получится, что все они осуждены. Кто не будет веровать, осуждён будет (Мк. 16:16). Неверующий уже осуждён потому, что не уверовал во имя Единородного Сына Божия (Ин. 3:18). Верующий в Сына (взрослый) имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына (ребёнок?!) не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нём (Ин. 3:36). Абсурд? Значит, речь тут не о детях, и ссылаться на повеление Спасителя: учить и крестить взрослых как на аргумент против крещения детей весьма недальновидно.

     Христиан спасает не учение, а благодать Божия. Поэтому независимо от осознания ребенок нуждается в единении со Христом. Учение же призвано приспособить душу к восприятию этой благодати, указать сердцу путь его очищения, помочь соделать душу по-детски восприимчивой. Оттого, что младенец не понимает учения, он ведь не избавляется от прародительского повреждения. Ребенок, будучи чист, естеством стремится ко Христу. Только злая воля человека отклоняет его от Источника жизни. Следовательно, чтобы отказывать малышам в крещении, надо быть уверенным в том, что их злая воля противится общению с Богом, не желает пребывать в народе Божием. Подобная мысль неприемлема с любой точки зрения.

     Баптисты достаточно оригинально проводят логику своего отрицания: «Было бы ошибкой допустить, что к этому именно времени (II-III век) учение о крещении детей вылилось в форму догмата. Напротив, ещё в IV веке крещение взрослых было обычным церковным правилом».[10] Странное противопоставление! Для православных и сейчас крещение взрослых – «обычное церковное правило»! Да и как может крещение взрослых отменять крещение детей? Церковь и доныне крестит взрослых, но это ведь никак не означает, что крещение детей у нас ещё не «вылилось в форму догмата»!

     Протестанты часто делают одну и ту же ошибку: к вопросу о крещении детей они приводят положительные свидетельства ранних христиан о крещении взрослых. Но сколько бы ни было свидетельств ранних и поздних отцов о важности сознательного вступления в Завет, они никак не могут быть относимы к вопросу о крещении младенцев. Такие высказывания имеются как у тех, кто высказывался одобрительно о крещении детей, так и у тех, кто об этом не писал. И в нынешнем XXI веке мы продолжаем утверждать всё то же, что говорила Церковь о крещении взрослых на протяжении всей своей истории. (Вот, например, тезис современного православного катехизиса: “Спасительное действие таинства зависит от нравственного состояния человека. От него требуется вера, сознание важности таинства и искреннее желание и готовность принять его. Если этого нет, принятие таинства служит к осуждению человека”[11]).

     Цель обрядовой стороны таинства крещения – “напоение Святым Духом” (1Кор. 12:13). Ап. Пётр: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святаго Духа (Деян. 2:38). Как видим, здесь дано чёткое разграничение: что является средством, а что – целью. Покаяние и вера – средства отторжения предрассудков, суеверий и греховных навыков. Последнее, в свою очередь – условие прощения грехов. Цель же всего перечисленного – причастие Святому Духу. У младенца нет неверия, предрассудков и личных грехов, посему эти средства для него не нужны. А способность воспринимать благодать Святого Духа у младенца есть, следовательно, нет причин лишать его цели и ценности таинства крещения – освящения Святого Духа.

     Сэмюель Уолдрон делает акцент иначе: “(крещение) это обетование Святого Духа (стихи 38,33). Второй момент – определение тех, кому оно принадлежит. Это не безусловное, безоговорочное обетование, адресованное всем евреям, всем их детям и «всем дальним”. Это обетование условием которого является покаяние (стих 38). Поэтому крайне важно не оставлять без внимания вторую часть стиха 39. Обетование дано только тем людям, которые, будучи призваны Господом Богом нашим, покаялись и получили прощение”.[12] Но при таком взгляде совершенно не принимается во внимание то, что покаяние – изменение неверного состояния. У младенцев этого греха нет и потому, на библейских страницах мы видим детей, принимающих Духа и без покаяния (подробнее об этом ниже).

     “Покаяться перед Богом, то есть осознать свои грехи, – пишет об этом же Иаков Козлов, – понять учение Евангелия, уверовать в то, что Иисус Христос есть Сын Божий, а затем принять водное крещение и присоединиться к поместной церкви может только взрослый человек”.[13] Это так, но покаяние, учение, вера необходимы взрослому только для того, чтобы открыть себя Богу, избавиться от предрассудков, гордости и т.д. Всё это младенцу не нужно. Он доступен действию божественной благодати так же, как если бы умер, то, конечно же, не поумнел бы и не покаялся, однако был бы причастен Царствию.

     Баптисты считают что “крещение младенцев совершенно несовместимо с идеалом духовного христианства”.[14] Однако, если под “духовностью” подразумевать не рациональное познание христианских истин, а единение с Духом Божиим, то идеал духовного христианства скорее будет предполагать это духовное средство богопознания, чем отвергать его.

     Ибо что делает детей способными к принятию спасительной благодати? Их недоразвитость или их чистота сердца? Безусловно, последнее! Христос говорит: таковых есть Царствие Божие и тут же добавляет – кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдёт в него (Мк. 10:14-15). Взрослому принимать благодать крещения должно с тем же чистым детским сердцем. Ибо Святой Дух премудрости удаляется от лукавства и уклонится от неразумных умствований (Прем. Сол. 1,5), а посему, только чистый сердцем, как дитя, способен благодатью крещения войти в Церковь, которую Господь, очистив банею водною, представил Себе славною Церковью... дабы она была свята и непорочна (Еф. 5:27). Если у баптистов дети по чистоте сердца находятся в Доме Божием и без крещения, то и взрослых по той же причине необходимо принимать в Церковь “как детей” т.е. без крещения. Об обязательности такого состояния души у взрослых для благодатного соединения с Богом Христос в другом месте говорит: Если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное (Мф. 18:3). Таким образом, слова Христа: таковых есть Царствие Божие, понимаемые по-протестантски,[15] делают и крещение взрослых излишним.

     Если же мы согласиться с протестантским выводом из данных слов Спасителя, то придём к ещё более абсурдным следствиям. Оказывается, достаточно человеку, сокрушаясь о грехах своих (что обязательно перед крещением – Деян. 2,38), осознать свою никчемность пред Богом, (иными словами: стать нищим духом), как ему уже и креститься не надо! Ведь Спаситель сказал: Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное (Мф. 5:3)! При этом крещение становится невозможным в принципе! Стоит оглашенному обрести евангельскую нищету духовную, без которой крещение во Христа невозможно (Деян. 19,18-19; 2,38), как тут же само крещение становится излишним, ибо их есть Царство Небесное! А о каком крещении могла идти речь в период жестоких гонений? Во времена, когда христиан гнали до смерти и уз? Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное (Мф. 5:10), – говорит Христос. Так что ж, и гонимые не нуждаются в крещении?

     Баптисты не крестят детей потому, что те не могут веровать. И в то же время утверждают, что эти неверующие дети могут войти в Царствие Божие. Но ведь Церковь это и есть Царство Небесное на земле! Почему же те, кто и в Церковь войти не могут, в Царство Небесное, к которому она ведёт, войти оказываются способны?!

     Для Православно верующих вполне очевидна натяжка протестантского богословия по вопросу отношения детей к Церкви. Нелогично предполагать, что до Христа младенец мог быть членом Завета Божия, а после пришествия Христа это вдруг оказалось невозможным.

     Христос пришел спасти погибшее (Мф. 18:11). Послал Бог Сына Своего в мир... чтобы мир спасён был через Него (Ин. 3,17; Лк. 9,56). С каких пор мир не включает в себя детей? Святитель Ириней Лионский: «Христос пришёл спасти через Себя всех, – всех, разумею тех, которые возрождаются чрез Него для Бога: младенцев и детей, и отроков, и старцев».[16] А если Христос спасает и детей, то и им следует принадлежать к Новому Завету, к Святой Церкви. Ведь и Ветхий Завет был заключен не с Моисеем и Аароном, а со всем народом Израиля. Также и Спаситель не с апостолами заключил Новый Завет, а с новым народом Божиим (1Пет. 2:10). Вхождение в этот народ, по мнению православных осталось открытым и для младенцев.

     Да, Господь любит всех людей, и младенцы евреев ничем не отличались от прочих, но для Господа Израиль был не простым народом, а народом Завета, народом Божиим. Обрезанные, не будучи особенными сами в себе, были особенны для Господа. Так говорит Господь, создавший тебя и образовавший тебя, помогающий тебе от утробы матерней: не бойся, раб Мой, Иаков, и возлюбленный [Израиль], которого Я избрал; ибо Я изолью воды на жаждущее и потоки на иссохшее; излию дух Мой на племя твое и благословение Моё на потомков твоих (Ис. 44:1-3); потому что Я сочетался с вами (Иер. 3:14). Я искупил тебя, назвал тебя по имени твоему; ты Мой... Так как ты дорог в очах Моих, многоценен, и Я возлюбил тебя, то отдам других людей за тебя, и народы за душу твою. Не бойся, ибо Я с тобою (Ис. 43:1-5). Ибо часть Господа народ Его, Иаков наследственный удел Его. Он нашёл его в пустыне, в степи печальной и дикой, ограждал его, смотрел за ним, хранил его, как зеницу ока Своего; как орёл вызывает гнездо свое, носится над птенцами своими, распростирает крылья свои, берет их и носит их на перьях своих, так Господь один водил его (Втор. 32:9-12). Так говорит Господь Саваоф... касающийся вас, касается зеницы ока Его (Зах. 2:8).

     Итак, народ Божий Завета Ветхого был “многоценен” и “дорог” в очах Господних. И принадлежность к сему богоизбранному народу была не пустой формальностью, а простирала над ним покров Божественной заботы.

     Ветхозаветное обрезание, по свидетельству ап. Павла, прообразовало крещение в Новом Завете. В Нём вы и обрезаны обрезанием нерукотворным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым, быв погребены с Ним в крещении (Кол. 2:11). Чем же было обрезание в Ветхом Завете? Это не был личный договор с Богом отдельно каждого индивидуума. Это, как видим, было нечто большее – вступление в общенародный Завет с Богом. И вступить в Завет, это значит – получить покров Божий, жить с Творцом, находясь с Ним в над-интеллектуальном благодатном союзе.

     Новый Завет приблизил человека к Богу, а не отдалил его. Поэтому, вступающий в Новый Завет, вступает под покров искупительной благодати Христовой, входит в народ спасаемых (1Кор. 1:18). В народ, пребывающий в надежде вечной жизни, которую обещал неизменный в слове Бог прежде вековых времён (Тит. 1:2).

     Избранничество и обетования Ветхого Завета распространялись и на детей. Почему же в Завете Новом народ святый, люди, взятые в удел Божий (1Пет. 2:9), должны лишать своих детей тех обетований, о которых говорит ап. Петр: дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы вы через них соделались причастниками Божеского естества (2Пет. 1:4). Почему новозаветные дети не должны быть составляющими одно тело и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе (Еф. 3:6)?

     Примечательно то, что младенцы в ветхозаветное время принимали знак обрезания без веры, однако этот обряд, как и таинство крещения в Н.З., был установлен ради веры и чрез веру. Именно на веру Авраама обращает внимание ап. Павел, говоря об обрезании: Знак обрезания он получил, как печать праведности через веру, которую имел в необрезании, так что он стал отцом всех верующих в необрезании, чтобы и им вменилась праведность (Рим. 4:11).

     По поводу связи обрезания с крещением не все баптисты единогласны. Например, Алистер Мак-Грат признаёт, что «(ап.) Павел рассматривает крещение как духовный эквивалент обрезания (Кол. 2,11-12.), что указывает на возможность доведения параллели до его применения по отношению к младенцам».[17] Павел Рогозин возражает: «Крещение ни в коем случае не является «новозаветным обрезанием», иначе младенцам и взрослым женского пола не надо было креститься вообще, как не надо им было обрезываться в Ветхом Завете».[18]

     Во-первых, крещение отнюдь не заменило собой ветхозаветное обрезание, а значит и не может рассматриваться как «новозаветное обрезание». Крещение включает в себя смысл и символику обрезания, само являясь гораздо глубже и значительнее. А посему упрёк баптистов: “Правильно ли ставить знак равенства между Ветхим Заветом и Новым Заветом, рассматривая обрезание и крещение?”[19] к православному богословию относиться не может.

     Во-вторых, если так буквально разбирать все ветхозаветные прообразы, то окажется, что ни один из них не является действительным, ибо не соблюдён в точности. Так, указание Самого Спасителя на то, что вознесение медного змея является прообразом Его распятия (Ин. 3:14), по логике Рогозина «ни в коем случае не является» прообразом хотя бы потому, что змей-то был вознесён на шесте, а Спаситель на кресте. Другой прообраз, также известный нам со слов Спасителя: как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи (Мф. 12:40). Тоже «ни в коем случае» не прообраз. Здесь Христос говорит о Своём схождении во ад, где Он и находящимся в темнице духам сойдя проповедал (1Пет. 3:19). А Иона, как известно, никому во чреве кита не проповедал, а сам находился в весьма плачевном состоянии (Ион. 2:3-8). Прообраз крестной Жертвы Сына Божия (жертвоприношение Авраамом сына своего Исаака), также не соблюдён точно. Гностики, буквально толкуя этот прообраз, утверждали, что как по промыслу Божию вместо Исаака принесён был в жертву овен, запутавшийся поблизости (Быт. 22:13), так и вместо Христа был распят Симон киринеянин, (Мф. 27:32), прообразованный овном.

     Ветхий Завет – это путеводитель к Новому, Завет – детоводитель, Завет- учитель. Поэтому он заключался с мужским полом как хранителем веры (Притч. 1:8). Это был Завет Авраама, Исаака и Иакова, передаваемый от отца к сыну для подготовки к принятию Завета-спасителя, Завета-искупителя, в который, в силу его спасительности, должны войти все. Ибо Кровь Нового Завета была пролита за всех.

     Выше уже говорилось о том, что Церковь благодатна Христом, а потому жизнь в Церкви – это жизнь в Боге, жизнь во Христе. А кто скажет, что дети чужды Христу? Кто станет утверждать, что они не способны к богообщению, не способны пребывать в доме Божием (Церкви)? Протестантская догматика, не вручая детей Христу, оставляет их вне народа Божия, а значит, и вне Церкви. А ведь в мире нейтралитета в отношении духовности быть не может. Есть только «тьма и свет, власть сатаны и Бог» (Деян. 26:18). Во всяком случае Библия не оставляет места для нейтральной полосы или чистилищного пространства. Кому как не протестантам надлежит помнить об этом. Кто не стремится соединить своих малышей с Господом, тот оставляет их «на милость» иных духов. И здесь (исходя из богословия баптистов) преимущество ветхозаветного Израиля в том, что в богоизбранный народ Божий с восьмидневного возраста вступали и дети, а народ новозаветный остался бездетным. Видимо оттого, что почему-то стал не в меру рационален.

     Итак, вопрос о крещении младенцев по большому счету сводится к вопросу: нужен детям покров Христов или нет? Во Христе ли дети баптистов? Каким образом им сообщается благодать Христова?

     О том, что дети баптистов находятся вне Церкви достаточно ясно пишут и сами баптистские богословы: “Во всём Новом Завете нет ни малейшего указания на то, что в течение всего апостольского периода в церковь принимались не достигшие сознательного возраста”.[20] Значит, не достигшие сознательного возраста дети первые свои 15-18 лет остаются не принятыми в Церковь.

     “При действии Ветхого Завета дети были наследниками обетования по плоти, но в Новом Завете естественное рождение не делает их членами Царства Божьего. Они должны быть рождены свыше, от Духа”.[21] “Новый Завет в отличие от Ветхого не допускает членства детей в завете благодати”,[22] – поясняет Сэмюель Уолдрон. “Ребёнок не может быть членом Церкви до тех пор, пока мы твёрдо не убедимся, что он пережил духовное рождение”,[23] – отрезает Пол Р. Джексон. Каким же образом ребёнок (по мысли баптистов) находится в Церкви спасения, если “физическое, кровное родство не даёт членства в этом народе”,[24] а отсутствие необходимого багажа рациональных знаний для “духовного рождения” плотно преграждает путь духа человеческого к Духу Божественному?

     Этот вопрос, наперекор всем догматам о неспособности детей к полноценному богообщению, решает любящее родительское сердце. И родители нецерковных детей поют:

     «Уши детские святое слово могут слышать и его понять;

     Ноги детские идти с Ним могут;

   Очи могут весть Христа читать.

     Речь детей прославить Бога может;

     Дети могут Господа искать,

     И найдя Его, Ему поверить,

     И служа Ему, с Ним обитать».[25]

     Милая песня. Только вот, почему баптисты предлагают своим детям «с Ним обитать» обязательно вне Его Церкви?

     Младенцы, не имея личных грехов, однако, имеют в себе общую для всех поврежденность естества человеческого, которая наследуется от родителей. Кто родился чистым от нечистого? Ни один (Иов. 14,4; Пс. 50,7). Смерть перешла во всех человеков, потому что в нём (Адаме) все согрешили (Рим. 5:12). Баптистам эта мысль также понятна: «Грех – ужаснейшая болезнь! Болезнь наследственная: «в беззаконии зачат и во грехах родила мать», болезнь, обессиливающая до того, что мы не способны бываем ...ощущать тайну благодати, слышать голос Божий. Болезнь отвратительная, оскверняющая, заразная, мучительная и смертельная. Грех является болезнью неизлечимой, и только Христос может с нею справиться. Спаситель называет Себя врачом, и кто, кроме Него, владеет божественным даром врачевания и спасения (Лк. 4:18)? Ко всякому «больному и недужному» Христос обращается с призывом: «Придите ко Мне! (Мф. 11:28)».[26] И так как дети тоже «больны и недужны», то и их Христос призывает, говоря: Пустите детей приходить ко Мне, и не препятствуйте им (Мк. 10:14). Им тоже нужно очищение от природной заражённости. Ориген: «Младенцы крещаются во оставление грехов... так как чрез таинство крещения очищаются скверны рождения, то крещаются и младенцы».[27]

     Однако, относительно очищения от этой “ужасной болезни” у протестантов свой образ мысли: «До принятия (добровольного) решения, вина вменяется лишь условно. Поэтому нет и никакого осуждения до достижения человеком возраста, когда он становится ответственным за свои дела. Если ребёнок умирает до обретения способности принимать решения нравственного характера, остаётся лишь его невинность, и ребёнок этот также получит будущую жизнь с Господом».[28] Как видим, рассуждения ведутся в категориях права. Но, вменяется ли младенцу его смертельное заражение или, ввиду его рецидивной формы, «вменяется лишь условно» – в равной степени не имеет отношения к самой болезни. Даже самые изысканные рассуждения по этому поводу не могут привести к её исцелению. «Первородный грех не вменяется нам в вину окончательно до тех пор, пока мы не совершим свой собственный грех, утвердив тем самым грех Адама, – поясняет М. Эриксон. – Мы становимся ответственными и виновными, когда принимаем или одобряем свою испорченную природу… и если мы молчаливо одобряем эту испорченность, мы одобряем также и совершённое так давно действие в Едемском саду или соучаствуем в нём. Мы становимся виновными в этом грехе, даже не совершив своего собственного греха».[29] Вот уж вопрос действительно неразрешимый: о чём молчат младенцы? Одобряют ли они молчаливо свою испорченную природу, «даже не совершив своего собственного греха», или же они молчаливо взывают о единении с Богочеловеком Христом, Который имеет в Себе живительное здравие их больной природы? На каком году жизни в ребёнке зарождается одобрение совершённого действия в Едемском саду? Неужели нам необходимо ждать «до тех пор, пока мы не совершим свой собственный грех», чтобы приступить ко Христу-Спасителю?

     «Что с человеком ни делай, а он упорно ползёт на кладбище» – говорил М. Жванецкий. Независимо от того вменяется это ему в вину, не вменяется или «вменяется не окончательно». Младенцы больны этой же болезнью.

     Для ещё более ясного описания необходимости очищения от заразы прародительской опять приведу слова П.И. Рогозина о грехе: «Все мы – духовно прокажённые. Осквернённые проказой греха, мы лишены права приближаться к Богу, но вот явился Врач, «ранами Которого мы исцелились» и получили свободный доступ к Отцу, к Престолу благодати. Христос, очищающий нас Голгофской Кровью, Он говорит: Придите ко Мне ... и приходящего ко Мне Я не изгоню вон».[30] Как красноречиво и искренне изображено состояние человека пред Богом и Его безмерное милосердие! Но опять же: почему дети не «получили доступа к Престолу благодати»? Неужели Спаситель всё-таки изгонит их вон? Юридическая формула «мы лишены права приближаться к Богу» неверна. Не в правах дело. Если перевести её на православный язык: «мы (духовно прокаженные) стали не способны спасаться в Боге». И чтобы обрести эту способность, всем необходимо очищение от этой проказы в «бане возрождения и обновления Святым Духом» (Тит. 3:5). Именно поэтому Спаситель так однозначно сказал: Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие (Ин. 3:5).

   Если Христос пришёл избавить человека не от гнева Отца, а от повреждения его природы, то Он не меценат, оплачивающий чужие счета, а Врач. Следовательно, всё, что Он прописывает нам необходимо рассматривать не как юридические условия, а как средства исцеления, т.е. лекарства. Итак, Спаситель сказал: Идите и научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам (Мф. 28:19). Баптисты отсюда делают однозначный вывод: так как младенцев невозможно научить, то и крестить их не нужно! Логично ли? – да! Но верно ли? Чему правильнее было бы уподобить служение апостолов? Пророки Ветхого Завета видели единственно свою задачу в том, чтобы напомнить учение Бога, дать верную информацию. Служение апостолов и Церкви богаче, а потому спасительнее. Церковь это не только слова и постановления. Учение здесь служит наукой соединения человека с Богом. Посему для выражения апостольского служения наиболее точным будет аналог медицинский, нежели юридический.

     Представьте себе врача, приказывающего медперсоналу: «Идите в тубдиспансер и раздайте всем новые таблетки от туберкулеза, уча их соблюдать все предписания по профилактике и дальнейшему предотвращению этой болезни!» И побежали медбратья, и каждому давали, и объясняли, и те исцелялись. А детей так и оставили больными, ведь сказано: «уча соблюдать», а детей-то чему научишь? Вот когда вырастут (если доживут до паспорта), им всё расскажут и покажут... и т.д. Да, младенец не знает, что такое воздух, но разумно ли будет лишить его дыхания? Он не знает христианского богословия, но чужд ли он Христу?

     Спасение возможно только в Церкви ибо в ней есть здравие для человека. Но в Церкви ли некрещёные: Авраам, Исаак и прочие? Безусловно (см. Мф. 8,11). Вошли ли в Церковь «язычники, не имевшие закона, но по природе законное делавшие»? (Рим. 2:14) Ответ тот же. Значит, есть и иной путь в Церковь – дохристианский. Им и ныне спасение возможно и для тех, для которых благовестие Нового Завета по объективным причинам не может быть расслышано, но при этом культивирование низшего в себе не стало естественным. К этой категории, без сомнения, относятся и дети, ибо они неподсудны и во все времена одинаковы. Души праведных в руке Божией, и мучение не коснется их, – цитирует книгу Премудрости Соломона (3,1) свт. Иоанн Златоуст, и продолжает: “Если же души праведных в руке Божией, то и души детей, так как они не сделались ещё злыми”.[31]

     Поэтому Православная Церковь по вопросу об их крещении мыслит не так категорично, как это представляют протестанты. В богословских высказываниях святых отцов (как и современных) необходимо отделять суждения пастырского характера от догматического. Это необходимо делать, прежде всего для того, чтобы оценить их значимость в той мере, в какой это делали сами отцы.

     Например слова Св. Кирилла Иерусалимского: «Тот кто хотя бы добр был по делам, но не получил запечатления водою и Духом, не войдет в Царство Небесное»[32] неприложимы к тем, кто по объективным причинам не мог принять сего таинства. Неприложимы они и к детям, ибо те не могут отринуть Христа или заглушить в себе голос совести. Цитированные выше слова Христа (Ин. 3,5 см. также 6,53), в православном их толковании, тоже вовсе не обрекают детей на адские муки или безбожную вечность. Христос победил смерть. И все дети ветхозаветного периода (включая и языческих) спасены Им и без крещения! Христос пришёл не ради устроения новых трудностей на пути к спасению. Неужели Тот, Кто разрушением ада спас множество душ не принявших крещения, в Новом Завете некрещёных лишит спасения? Конечно – нет. Тогда чем же православные аргументируют необходимость крещения? Тем более детей?

     Христианство – истинный путь единения с Богом. Для этого оно предлагает все возможные средства. Крещение есть одно из этих спасительных средств богопознания. Пренебрежение им есть пренебрежение животворящей благодатью Божией. Православные крестят детей, чтобы им легче было стать христианами. Условия духовного роста и степень блаженства в Боге и есть степень причастности Святому Духу. Поэтому в Царствии Небесном иная слава солнца, иная слава луны, иная звёзд. И звезда от звезды разнится в славе (1Кор. 15:41). По мнению святого Григория Богослова,[33] как крещёные, так и некрещёные младенцы наследуют Царствие Божие. Но, получившие начаток исцеления в христианском крещении, обретают теснейшее, в сравнении с некрещёными, единение с Богом. Словом Божиим нам не открыта участь некрещёных младенцев. И это неведение, опять же, скорее повод к крещению, чем к его отлагательству.

     Но всё же, крещение, как взрослых, так и младенцев предназначено для дальнейшей жизни, а не на случай смерти. Причастие Церкви Христовой как Богочеловеческого организма это – средство исцеления, предложенное Христом (Рим. 3:25), поэтому оно применимо и до появления характерных болезненных проявлений повреждённой природы (личных грехов). Господь предлагает вернейший путь исцеления от первогреховности – вхождение в Церковь через крещение. Это путь христианский. Если этим путём решили идти родители и если они своих детей желают усыновлять Богу в лоне христианства, то отложение крещения никак не может быть безусловным. Крещение младенцев, в этом случае, вполне закономерно. Лучше, чтобы семя исцеления падшей природы было всеяно раньше нежели она начнёт резонировать низшие волевые импульсы её обладателя.

     Говоря о месте детского крещения в православной догматике, нельзя не отметить, что Православная Церковь далека от буквальной Августиновской интерпретации Ин. 3,5 с его ужасными выводами («некрещёные младенцы идут в ад!»). Крещению младенцев есть место в православном богословии, но это не означает его абсолютной обязательности. Неправильно думать, что дети подлежат крещению только по той причине, что они – дети. Для осуществления детского крещения необходимы те условия, о которых говорилось выше. Отсюда становится понятней, почему в практике первого тысячелетия совершенно спокойно сосуществовало как крещение младенцев, так и ожидание зрелости для его принятия. Вот, например, мнение Тертуллиана: «всякая просьба (о крещении) может обманывать и быть обманутой. Поэтому, учитывая особенности, характер и даже возраст каждой личности, полезнее помедлить с крещением, особенно маленьких детей. Зачем же, если в этом нет такой уж необходимости, подвергать опасности крёстных родителей, которые и сами могут не выполнить своих обещаний, будучи смертными, или могут быть обмануты проявлением дурных наклонностей своих восприемников?».[34] Как видим, это высказывание не несёт принципиального характера и не может быть рассматриваемо как догматическое. Зная темперамент Тертуллиана в опровержении ересей, нельзя не заметить его иное отношение к этому вопросу. Тертуллиан пишет о том, что в Церкви уже наличествует (крещение маленьких детей и восприемничество), и лишь высказывает по этому поводу своё мнение. При этом он тут же добавляет: «Не меньше причин отложить крещение и для безбрачных, подверженных ещё искушениям: и для взрослых девиц и для безмужних вдов, пока они или не вступят в брак, или не укрепятся в воздержании. Если бы осознали всю вескость крещения, то скорее опасались бы поспешности, чем промедления». Не правда ли частное суждение?! Баптисты же, почему-то, первые предложения цитируют как априорные, а следующие за ними – отвергают как частное богословское мнение Тертуллиана.

     Неудивительны поэтому факты крещения: Иоанна Златоуста, Григория Богослова, Василия Великого, блаженного Августина, свт. Киприана Карфагенского, мч. Андрея Стратилата и др., уже в зрелом возрасте, тогда как все они с детства воспитывались в христианских семьях. Некоторые богословы ЕХБ на этом основании делают вывод, что крещение детей в IV веке не было учением Церкви.[35]

     На это ответим: во-первых, будь их родители и они сами баптистами (разумеется, не по названию, а по учению), то непременно крестились бы в 16 -18 лет, как это принято у баптистов, а не в 30 (Василий Великий, блаж.Августин) и не в 45 (Киприан Карфагенский).

     Во-вторых, причина такого позднего крещения данными отцами в том, что в IV веке наблюдалась тенденция откладывать крещение на более поздний срок для того, чтобы большая часть жизни (точнее её грехов) была омыта в водах крещения. И со смертью христианин мог бы предстать пред Господом менее запятнанными грехами, сотворенными после крещения. Из этих соображений в то время некоторые христиане стремились быть крещенным ближе к кончине жизни. Это ещё раз подтверждает, что для древнеапостольской Церкви крещение было не просто декларацией и присягой, а благодатным омытием грехов при вступлении в Завет с Богом. Например, Константин Великий, по свидетельству Евсевия, крестился перед самой смертью, тогда, как уже многие годы посвятил на служение Богу и распространение христианства. По этой же причине Григорий Богослов, например, «крещение кровью» считал «гораздо достоуважительнее»: «Знаю и четвёртое крещение – крещение мученичеством и кровью, которым крестился и Сам Христос, которое гораздо достоуважительнее прочих, поскольку не оскверняется новыми нечистотами».[36] Конечно, крещение кровью заменяет водное не своей внешней формой (схожестью омовений), а тождеством внутреннего смысла и единством конечной цели.

     В-третьих, творения самих отцов свидетельствуют о том, что они исповедывали крещение детей таким же правомочным как и крещение взрослых. Святитель Киприан Карфагенский пишет, что если даже уверовавшим грешникам «не возбраняется крещение и благодать, тем более не должно возбранять его младенцу, который, едва родившись, ни в чём не согрешил, кроме того, что произшедши от плоти Адама, восприял заразу древней смерти через самое рождение. И который тем удобнее приступает к принятию отпущения грехов, что ему отпускаются не собственные, а чужие грехи».[37]

     Григорий Богослов: «У тебя есть младенец? – Не давай времени усилиться повреждению. Пусть освящён будет в младенчестве и с юных ногтей посвящен Духу. Ты боишься печати, по немощи естества, как малодушная и маловерная мать? Но Анна и до рождения обещала Самуила Богу, и по рождении вскоре посвятила и воспитала для священной ризы, не боясь человеческой немощи, но веруя в Бога».[38]

     Блаженный Августин: «Это (крещение младенцев) Церковь всегда имела, всегда содержала. Это прияла она от веры предков, это соблюдает она постоянно даже до конца».[39]

     Известно творение Василия Великого «Беседы, побудительные к крещению»,[40] где он всячески убеждает христиан принимать таинство крещения, не откладывая, так как, по словам святителя, кроме омытия грехов, это «колесница на небо, предуготовление Царствия, дарование сыноположения».[41]

     И, наконец, приведем отрывок из определения Карфагенского Собора (252г): «Не должно нам никого устранять от крещения и благодати Бога, о всем милосердного, благого и снисходительного. Если этого надо было держаться по отношению ко всем, то особенно, как мы думаем, нужно соблюдать это по отношению к новорожденным младенцам, которые уже тем заслуживают преимущественную нашу помощь и милосердие Божие, что с самого начала своего рождения они своим плачем и слезами выражают одно моление».[42] Пусть даже кому-то покажется эта аргументация несерьёзной, но факт соборного признания практики крещения младенцев в III веке не позволяет утверждение о том, что «лишь в VI веке, когда господствующее положение государственной церкви утвердилось – крещение младенцев стало явлением распространённым»[43] рассматривать как историческое.

     Итак, очевидно наличие в Церкви двух практик, совершенно не противоречащих и не исключающих друг друга. Плюсы и минусы их также известны давно. Взрослое крещение как акт твёрдой решимости гораздо памятнее, таким образом, имея психологическое преимущество. Но, на поле всё же удобнее выращивать злаки, не дожидаясь появления сорняков. Также и болезнь лучше лечить с самых её истоков. И хотя, знание грязи на вкус отчасти является полезным для стремления души к чистоте Христовой, и для бывшего слепца, обретённое зрение конечно ценнее, но означает ли это неизбежный протест против изначальной прививки к Свету?

     Ортодоксальный тезис прост: крещение благодатно и поэтому необходимо и детям. Чтобы его принять, необходимо обсудить два вопроса: 1) способны ли дети к восприятию Божественной благодати? 2) может ли эта благодать быть дарована неспособному верить по вере человека верующего? То есть, могут ли верующая мать и несмышлёный ребёнок рассматриваться как единодушные?

     Чтобы ответить на первый вопрос, вспомним несколько эпизодов из Библии: Иисус вознегодовал и сказал им: пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им... и, обняв их, возложил руки на них и благословил их (Мк. 10:14-16). Итак, если один вид благодати мог быть дан детям непосредственно, то почему же благодать крещения не может быть им преподана? Иоанн Креститель исполнился Духа Святого ещё от чрева матери своей (Лк. 1:15). О Иеремии: прежде, нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде, нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя (Иер. 1,5; Гал. 1,15). Они восприняли благодать преобразования души для служения Богу. Именно этого рода благодатное действие Святого Духа испрашивается для детей в крещении. Таким образом, видим, что и самые несмышленые дети способны принимать благодать Божию.

     В силу этого обстоятельства по вере родителей Господь подавал исцеления их детям. Так Христос исцелил бесноватую дочь хананеянки по вере её матери. О, женщина, – сказал Он, – велика вера твоя, да будет тебе по желанию твоему (Мф. 15:28). У баптистов, которые так афишируют свою спасающую веру, последняя, очевидно, не настолько глубока, чтобы они могли ожидать, что по их вере их детям будет сообщена в крещении благодать Божия. Господь исцелил и бесноватого лунатика по вере его отца (Мк. 9:27). На этом примере наиболее явно выражено то, что именно вера отца, а не сына (не способного верить) сделала возможным исцеление (см.24 ст). Не стал Господь требовать веры и от дочери Иаира (Мк. 5:41), и от слуги сотника. И сказал Иисус сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час (Мф. 8:13). Вот, четверо спускают с крыши расслабленного. Иисус, видя веру их, говорит расслабленному: чадо! Прощаются тебе грехи твои (Мк. 2:5). Вот как! И грехи прощаются по вере приносящих! Так веруют в Православной Церкви, принося детей к купели святого крещения. По вере их родителей и восприемников сообщается им благодать Божия. Думаю, и баптисты так могли бы верить, но догматика не позволяет.

     “У нас принято, – от имени православного пишет В.Ф. Марцинковский, – чтобы за крещаемого ребёнка произносили обеты восприемники. Но это немыслимо ни в психологическом, ни в нравственном смысле, и на это нет никакого дозволения в Слове Божием, а наоборот этот обычай противоречит Слову Божию... немыслимо ручаться за чужое обращение в будущем”.[44] Неизвестно откуда Марцинковский с такой уверенность черпает свои доводы, но Слово Божие представляет нам немало примеров такого ручательства.

     Хотя младенцы не могут быть наставлены в вере, но на страницах Библии взрослые давали обет Богу за своих несмышлёных детей и Господь принимал эти обещания. Так, Анна ещё до рождения Самуила дала обет, говоря: Господи, Всемогущий Боже, Саваоф! если Ты призришь на скорбь рабы Твоей... и дашь рабе Твоей дитя мужского пола, то я отдам его Господу в дар на все дни жизни его, и вина и сикера не будет он пить, и бритва не коснётся головы его (1Цар. 1:11). Последнее означает не то, что он просто будет небритым трезвенником. Это значит, что он всю жизнь будет назореем Божиим, что предполагает ещё большие обеты, нежели произнесённые (см. Числ. 6 гл). Если мать могла обещать за своего сына такое сугубое служение Богу в Ветхом Завете, и Бог принял его, то почему новозаветные родители не могут сделать то же самое по отношению к своим детям?

     И даже не нужно обещать что-то сверх! Православные восприемники обещают Богу лишь то, что крещаемые будут наставлены в вере и благочестии, и будут принадлежать к спасительной Церкви Христовой. Восприемники призваны максимально ограничить круг духовных исканий крещаемого. Полагаясь на истинность Слова Божия, они исключают буддизм, шаманизм, оккультизм, протестантизм и т.д. и т.п. (имже несть числа) из рациона духовного питания в связи с их губительностью для души. И палитра религиозных путей новокрещёного сводится к православному пониманию духовной жизни. Иначе говоря, восприемники обязуются по возможности культивировать семя Христово в душе крещаемого и не дать тернию сделать крещение тщетным. Так, Анна ограничила выбор духовного пути Самуила до минимума ещё до его рождения и, таким образом, лишила его права выбора. Подобным же образом поступают все родители, решая за детей, что им есть, во что одеться и чему учиться, исходя из того, что они (родители) считают полезным для ребёнка. Вопрос ко взрослым: считаете ли вы свою церковь истинной? Действительно ли действие Святого Духа полезнее воздействий иных духов? Если на оба вопроса ответ положителен, то вновь повторю: “пустите детей приходить ко Христу и не препятствуйте им” (Мк. 10:14). Итак, даже протестантское понимание крещения как присяги и обещаний Богу не должна бы исключать детей из числа крещаемых!

     К сему же можно отнести и уже ставший банальным аналог: детей ведут на прививки. Они или не осознают происходящего, или же явно противятся сему. Но взрослые-то понимают, что это необходимо, и потому все равно прививки делают. Малыш болеет. Он не понимает ни причины болезни, ни её следствия. Однако всё, что нужно для его спасения, родители делают и без его согласия и осознания. Также поступают и протестанты со своими детьми, стараясь всячески приобщить их к жизни церкви и ограничить влияние “мира сего”, с тем, чтобы, повзрослев, они вернее сделались христианами. Причём именно той церкви, которую они (родители) считают истинной. Православные папы, мамы, крёстные и бабушки преследуют ту же цель! А отличаются от протестантских только тем, что не ограничивают воздействие на ребёнка лишь своими человеческими усилиями, но, вводя их в тело Христово, посвящают и усыновляют Богу.

     На предлагаемую практику Церкви св. Дионисий (IVв.) указывает как на апостольскую. «Божественным нашим наставникам изволися допускать к крещению и младенцев под тем священным условием, чтобы естественные родители дитяти поручали его кому-либо из верующих, который бы хорошо наставил его в предметах Божественных и потом заботился о дитяти как отец... Этого-то человека, когда он даёт обещание руководить отрока в благочестивой жизни, заставляет иерарх произносить отречения и священное исповедание».[45]

     Если младенец сам не может войти в Церковь спасения, его туда надо занести на руках. Тем более что, по словам апостола Петра, крещение нас спасает по образу Ноева ковчега (1Пет. 3:21). Подумайте: а стоит ли детей кидать за борт?

     Ангел, не спрашивая Самсона, наложил на него обеты (Суд. 13:14). То же самое и с Иоанном Крестителем, на которого также без его ведома были наложены обеты (Лк. 1:15).

     Всё, с чем сравнивается крещение, неизменно включает в себя и детей: переход через Красное море: все прошли сквозь море, и все крестились в Моисея в облаке и в море, и все ели одну и ту же духовную пищу, и все пили одно и то же духовное питие (1Кор. 10:1-4). Погребение (Рим. 6:4), потоп (1Пет. 3:20-21), баня (Тит. 3:5). И хоть бы один разок апостолы обмолвились о том, что дети в обстоятельствах Нового Завета из этих прообразов исключены.

     Весомым с правовой точки зрения является и такой вопрос к православным: почему вы крестите детей при недостойных восприемниках? Ведь таким образом вы почти сознательно умножаете число недостойных членов Церкви, (ибо крещение – вход в Церковь). “В большинстве случаев, восприемники и не сознают, что произносят и не веруют в значение этих слов и даже не стараются исполнить в будущем взятого на себя поручительства и соответствующего воспитания ребёнка”.[46]

     Такого рода обвинения вырастают из ложного понятия о крещении. В отличие от католического понимания крещения, в Православной Церкви дети и взрослые крестятся для того, чтобы быть членами Церкви, частицами Тела Христова. Ничего не происходит автоматически. Крещёный (независимо от возраста) получает возможность стать православным христианином. Но он сохраняет за собой и равную возможность не быть им. Потенциально он – член Церкви. А степень реализации этой потенции зависит от него самого. Наличие детского крещения у взрослого атеиста вовсе не делает его православным, а лишь указывает на то, что он воспользовался свободой затоптать посаженное в нём семя Христа, заморозить Его перекваску, сделать себя засохшей веткой на древе Церкви, которая как плоть без Духа не пользует нимало (Ин. 6:63). Однако при покаянии он уже не нуждается во вторичной прививке к сему древу.

     Вышеупомянутый вопрос возник на почве ложной католической предпосылки об автоматическом членстве в Церкви. Протестанты сами подхватили этот миф о том, что крещеный есть действительный член Церкви. И сами же предлагают с этим решительно бороться отменой детского крещения.

     Что же касается недостойных восприемников, то даже и их недостаточная воцерковленность не может быть причиной отказа в крещении ими приносимых. В акте крещения, конечно, необходимо твёрдое решение, «обещание Богу», но это не есть крещение, а лишь его обстоятельство, которое необходимо для возделывания плодов крещения. Вся последующая жизнь призвана быть преображением души, начатки которого всеваются при крещении. Ростом и плодоношением того семени, которое воспринимает в себя младенец. Что же делать «домостроителю тайн Божиих» (1Кор. 4:1) при виде неумелых огородников, просящих посеять на их поле? На это указывает Писание: Вот, вышел сеятель сеять и когда он сеял, иное упало при дороге... иное упало на места каменистые, где немного было земли... иное упало в терние... иное упало на добрую землю и принесло плод (Мф. 13:3-8). Итак, сеятель заведомо знает, что лишь одно зерно из четырех посеянных им не будет тщетно. Однако это не вынуждает его бездействовать. Подобно и сему образу сеяния слова приступает священник к таинству крещения. Никто не даст ему стопроцентной гарантии в том, что семя Христова воскресения «взойдя, принесет плод сторичный» (Лк. 8:8). Но, как и евангельский сеятель, священник служит сему таинству с молитвой и верою, что хотя не все, но взойдут семена Христова преображения.

     Конечно, сеяние на таких «полях», а вернее, при таких возделывателях – вынужденная практика. Ибо, каков земледелец, таково и возделывание (Ездр. 9:17). Крещение – не магия. Мы это понимаем и без напоминания протестантов. Необходимо единство духа, вера, решимость вводить младенца в спасительную жизнь во Христе. Неслучайно, поэтому, ап. Павел если и крестил младенцев, то только видя решимость их окружающих (целыми семействами Дн.16,15;33; 1Кор.1,16). Слабость православных огласительных курсов – это внешнее недомогание Церкви. Для православных это одна из наиболее заметных её ран. Странно, но протестанты умудряются нас в этом обвинять! Рассудите: при недомогании уместны ли упреки? По-христиански ли это?

     Несерьёзен богословский уровень и у следующего аргумента: “Посмотрим, как учит Евангелие, Сам Христос. – Предлагает В.Ф. Марцинковский, – Вспомним Его личный пример: Он крестился 30 лет”.[47] Во-первых, Господь принял крещение вовсе не для того, для чего его принимаем мы. И не для того, чтобы указать оптимальный возраст крещения (баптисты ведь крестятся раньше).

     Во-вторых, Он и не мог креститься ранее, ибо Иоанн Креститель вышел на проповедь лишь за пол года до крещения Господня.

     В-третьих, “Его личный пример”, в данном случае, не может быть принят христианами ибо Иисус Христос при крещении ни в чём не каялся, не обещал Богу доброй совести, не переживал, необходимого для христиан “рождения свыше” непосредственно перед крещением и т.д. Не стоит так узко рассматривать домостроительство Божие, приспосабливая его к своей аргументации. Хотя надо заметить, что догматическое понимание баптистами крещения Господня гораздо грамотнее полемического.

     Опираясь на природную святость детей, баптисты проводят такую мысль: “Ап. Павел говорит, что дети освящаются родителями-христианами (1Кор. 7:14) и как таковые не нуждаются в таинствах, пока – дети”.[48] “В христианской семье оно (крещение младенцев) ненужно, потому что рождаемое от святых свято (1Кор. 7:14)”.[49]

     Апостол Павел в своем послании к коринфянам пишет: неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим, иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы (7,14). Слова апостола – иначе дети ваши были бы нечисты – указывают на то, что дети ап. Павлом названы святыми не по природе. Для того чтобы правильно истолковать этот стих, необходимо вернуться к предшествующим словам об освящении неверующего мужа верующей женой и наоборот. Нельзя предполагать, что муж-язычник делался святым только от одного брачного сожительства с женой-христианкой. Апостол далее поясняет рассматриваемые слова: почему ты знаешь, жена, не спасёшь ли мужа? или ты, муж, почему знаешь, не спасёшь ли жены? (16ст.) Следовательно, освящение неверующего мужа женою-христианкой нужно понимать в том смысле, что жена может обратить мужа в христианство и таким образом привести его в число освящаемых в Церкви Христовой. В том же смысле нужно понимать и святость детей, рождённых у христианских родителей.

     Никто из некрещеных в Новом Завете не называется святым. Могут ли люди, находящиеся вне Завета, вне Церкви, называться святыми? Могут ли быть святыми те, кто не привиты к единственному корню святости – Христу? (Рим. 11:16) Следовательно, называя детей христиан святыми, ап. Павел свидетельствует о том, что они принадлежат к освящённым во Христе Иисусе, призванным святым (1Кор. 1,2 т.е. крещёным). И наоборот: дети язычников нечисты не потому, что развращены, а потому, что не очищены благодатью Христовой.

     Таким образом, рассматриваемое место говорит не в пользу, а против этого аргумента баптистов. Абсурдность их понимания этого стиха в следующем: представим себе, что действительно протестантское его толкование правильно. Дети святы по рождению и освящены верующей матерью и потому их нет нужды крестить. В таком свете то же самое придется говорить и о муже верующей жены. Если он, ещё будучи язычником, стал свят благодаря верующей жене, то и его, принимая в христианство, крестить уже ни к чему. Следуя всё той же логике, людей, выросших в христианских семьях, тоже крестить не следует, т.к. оговорка Рогозина «пока дети» у ап. Павла отсутствует. Тогда и одним из условий крещения будет отсутствие родственников-христиан. Потому как имеющие их, в крещении уже не нуждаются, ибо уже освящены.

     Здесь есть ещё один немаловажный момент. Если во всех прочих случаях баптисты пытаются свести крещение к присяге, обещанию, свидетельству и т.д., на что дети не способны, то здесь крещение уже трактуется как освящение. И уже исходя из того, что дети, мол, уже освящены, им не нужно крещение (т.е., им не нужно освящение). Таким образом, чтобы настаивать на аргументе от (1Кор. 7:14), надо перечеркнуть все остальные рационалистические доводы типа: «Там, где отсутствует такая (сознательная) вера, не может быть рождения свыше, а раз так, то недопустимо само крещение... крещение должны принимать... только уверовавшие».[50] Несостоятельность подобного рода аргументов мы рассмотрели выше, но на внутреннее несогласие протестантских доводов следовало бы обратить внимание им самим.

     Католическая церковь, догматизировав юридический принцип в богословии, всё же продолжает крестить младенцев. Католики не отменяют детского крещения, хотя для того, чтобы объяснить его необходимость, вынуждены прибегать порой, к значительным натяжкам, т.к. из правового богословия естественность детского крещения отнюдь не следует, а скорее наоборот. Только в православном богословии крещение детей органически гармонирует со всем его контекстом и естественным образом является его следствием. Католическая же церковь, продолжая крестить детей, стала похожа на облысевшего старика, который, всё же помня о необходимости аккуратного расчесывания кудрей, продолжает регулярно водить расческой по лысине. Католики знают о том, что Церковь всегда крестила детей, но вот ответ, почему она это делала, почти полностью оказался выеден западным юридизмом. Очевидно, появление конфирмации в Католической Церкви не случайно, а является компромиссным шагом к преодолению этого зазора богословия и аргументации.

     «Детокрещение доставляло государству подходящий элемент в лице людей, крещёных в детстве, но бессознательных и пассивных, готовых на послушание не только добру, но и злу, если таковое облечено в «благородные» и «возвышенные» идеи»,[51] – говорит П.И. Рогозин. Но, святые равноапостольные Кирилл и Мефодий, которых он сам представляет читателю как истинных евангелистов на русской земле, были крещены в детстве и признавали детское крещение. Надо ли вычеркивать их из числа христиан за то, что солуньские братья принесли на Русь Православие, а не протестантизм?

     «Следует заметить, что и в среде монашества встречались люди искренние и идейные. Как, например: Серафим Саровский, Сергий Радонежский и др.»[52] – замечает тот же богослов, видимо понимая, что их духовный опыт невозможно перечеркнуть лишь по той причине, что их крещение не соответствует протестантской догматике (они, как и многие другие, также были крещены в детстве). Да, были преподобные Серафим Саровский и Сергий Радонежский «искренними и идейными», но никому из них не взбрела в голову «идея» перекрещиваться. Включая и самого отца протестантизма Мартина Лютера. Он в 1522 г. категорически осуждал отвергавших детское крещение. В частности, возникшее тогда движение анабаптистов в лице Никлоса Шторха, Томаса Дрекселя и Марка Штюбмера. Сам Лютер был крещён в детстве и отказывался перекрещиваться, приводя самого себя как пример, доказывающий благодатность детского крещения. «Что крещение детей Христу угодно, доказывается достаточно собственным деянием Его, именно тем, что Бог из них многих святыми делает и Духа Святого дал им, кои таким образом крещены были, и ныне ещё много тех, по коим видно, что они Духа Святого имеют, как по учению, так и по житию их; Как и нам по милости Божией дано... Ежели бы не принимал Бог крещения детей, значит, во все времена до дня сего ни один человек на земле христианином не был... Засим говорим мы, что для нас не самое важное, верует или не верует крещаемый, ибо оттого не делается крещение неистинным, но всё зависит от слова и заповеди Божией. Крещение есть не что иное как вода и слово Божие, одно при другом. Вера моя не творит крещения, но воспринимает его».[53]

     В историческом плане баптистам трудно оправдать свою позицию отрицания крещения детей. Точнее – это невозможно, ибо, так или иначе, им приходится утверждать, что учение о крещении только взрослых “было в то время (XVI век) совершенно неизвестной идеей, которой ещё предстояло завоевать множество сторонников в будущем”.[54] При таком положении, думаю и баптистам понятно, что если некое учение Церковь Господа и Бога накрепко “забыла”, а потом спустя четырнадцать веков “вспомнила”, то само это обстоятельство говорит о его ложности. Ибо Церковь есть Дом Божий, столп и утверждение истины (1Тим. 3:15) и никто не может похитить из этого Дома ни единого учения, ни единого обетования Господня.

     Несовместимость этих двух положений вынуждает баптистских богословов предпринимать попытки провести преемственную линию отрицания крещения детей на протяжении многовековой истории Церкви. И так как задача эта практически невыполнима, то при этом баптистам приходится пускаться то на существенные недомолвки и обобщения, то на подтасовку фактов. Вот один из таких шедевров: “(в истории Церкви) лишь некоторые меньшинства изредка высказывались против подобной практики. Одной из таких групп были донатисты (III в. по Р.Х.) в Северной Африке, большинство которых остались верными принципу крещения взрослых верующих. Между VIII и XIII веками в Северной Италии возникла группа, известная как патарины, осуждавшая практику крещения младенцев как ошибочную. Влияние патаринов было особенно велико в Милане. Беранжар Турский, скончавшийся в 1088 г., критически относился к преобладавшим тогда магическим концепциям таинств. За это он был осуждён как еретик в Льеже... Некоторые петробрусиане в XII веке также отвергали крещение младенцев, говоря о необходимости крещения только взрослых верующих. Вальденсы изложили свою веру в крещение верующих в двенадцатой статье своего исповедания... В XIV веке Джон Уиклиф и его последователи – лолларды – отвергали крещение младенцев. В конце XV – в начале XVI веков богемские братья, последователи Яна Гуса, подвергались преследованиям за отрицание необходимости крещения младенцев. Таким образом, можно сделать вывод о том, что существовала определённая преемственность среди небольших групп, которые, вероятно, придерживались новозаветной концепции возрождения и крещения верующих. Эта преемственность существовала вплоть до начала протестантской Реформации”.[55]

     Во-первых, во всех вышеперечисленных движениях отрицание детского крещения не было главной идеей или причиной их отделения от католичества.

     Во-вторых, у многих из них были серьёзные ереси даже с точки зрения баптистов, что исключает возможность проведения преемственности единого духа. Например, донатисты совершенно иначе смотрели на осуществление таинств и на святость Церкви, нежели баптисты. Они отрицали даже крещение взрослых (как и всякое другое таинство), если совершавший его священнослужитель не был кристально чист и непорочен. По этой же причине отделившись от Церкви, требовали от своих последователей строжайшего аскетизма. Кроме того, донатисты “возрождали раннехристианский культ мучеников... а позже, когда движение приняло яркую социальную окраску – его сторонники грабили и убивали богатых, духовенство, освобождали рабов” и т.д.[56]

     В-третьих, в этой “преемственности” нет даже хронологической непрерывной последовательности. Вышеприведённые скачки в столетия (например, с III по VIII, или с VIII по XIII вв.) и крайне поверхностное обозрение и ориентиры также подрывают историчность этой апологии. Например, как понимать: “между VIII и XIII веками... возникла группа, известная как патарины”? К тому же эта группа настолько малоизвестна, что во многих словарях и исторических справочниках они не упоминаются.

     В-четвёртых, о какой преемственности может идти речь при такой очевидной хронологически и доктринальной разрозненности этих “небольших групп”? Если бы им довелось встретиться в одно время и в одном месте, то даже при всём их единстве противления католической церкви, они анафематствовали бы друг друга, как это было, например, в реформаторскую эпоху межу Лютером и анабаптистами.

     В-пятых, все они отрицали католическое понимание крещения детей, которое отрицаем и мы.

     История Церкви – это непрерывная борьба с ересями и расколами. И с этим трудно не согласиться. А значит, красивую фразу: «Вековые заблуждения принимались сменявшимися поколениями безоговорочно»[57] правильнее было бы классифицировать как заблуждение.

     Дружное утверждение всех протестантских конфессий, что первоначальная практика христианской Церкви состояла в крещении только взрослых, не находит ни одного веского подтверждения. Если крещение детей было нововведением, то как же оно распространилось повсюду и утвердилось и на Востоке, и на Западе, не вызвав при этом никакого сопротивления со стороны христиан? Ведь верующие первых веков были гораздо более ревностны и строги в отношении как догматических вопросов, так и церковной практики. Если бы крещение младенцев было делом новым, оно смогло бы утвердиться только после больших споров, в результате борьбы, а быть может, и разделений. Однако история ничего нам не сообщает о спорах христиан вокруг крещения младенцев. Следовательно, в практике крещения младенцев нет и не было новизны.

     Еще многое можно написать о неправоте протестантского взгляда на крещение младенцев, но до корня её так и не дойти. А он опять-таки в сотериологии, юридизме (который и исказил сотериологию). Очевидно, необходимо изменить сам принцип богословия, его направление. И тогда в Теле Христовом найдется место и для детей, и у Чаши они не окажутся лишними, и в Библии найдутся нужные цитаты. Иначе дети протестантов так и останутся в «Царствии Небесном» притом, что их даже в Церковь не пускают.

     [1] Протопресвитер Николай Афанасьев. Вступление в Церковь. Изд. “Паломник”. М. 1993г. стр. 101.

     [2] “Основные принципы веры евангельских христиан-баптистов”. Одесса. изд. “Черноморье” 1992г. стр. 8-9.

     [3] Алистер Мак-Грат. Введение в христианское богословие. Изд. Одесса ОБС ЕХБ “Богомыслие” 1998г. стр. 449.

     [4] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 42.

     [5] «Сторожевая башня», Нью-Йорк, 1992, 1 ноября, стр. 23.

     [6] “Основные принципы веры евангельских христиан-баптистов”. Одесса. изд. “Черноморье” 1992г. стр. 105.

     [7] Генри Кларенс Тиссен. Лекции по систематическому богословию. Изд. “Логос”. СПб. 1994г. стр. 354.

     [8] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 42.

     [9] Толкование на послание к римлянам, кн. V, гл. 6.

     [10] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 42.

     [11] Катехизис. Изд. Киев. 1991г. стр. 303.

     [12] Сэмюель Уолдрон. Современное толкование баптистского вероисповедания 1689 года. изд. “Мирт”. С-Пб. 2000г. стр. 409.

     [13] Иаков Козлов. Вопросы и ответы. Ч.1. Изд. USA. 1991г. стр. 54.

     [14] “Основные принципы веры евангельских христиан-баптистов”. Одесса. изд. “Черноморье” 1992г. стр. 96.

     [15] “Дети не нуждаются в крещении. Христос говорит, что таковых есть Царствие Божие (Лк. 18:16)”. П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 44.

     [16] «Против ересей». Книга II , 22; а также кн. V ,15.

     [17] Алистер Мак-Грат. «Введение в христианское богословие» изд. ОДСЕХБ. Одесса, 1998 г. стр. 449.

     [18] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 44.

     [19] Сэмюель Уолдрон. Современное толкование баптистского вероисповедания 1689 года. изд. “Мирт”. С-Пб. 2000г. стр. 405.

     [20] “Основные принципы веры евангельских христиан-баптистов”. Одесса. изд. “Черноморье” 1992г. стр. 8.

     [21] “Основные принципы веры евангельских христиан-баптистов”. Одесса. изд. “Черноморье” 1992г. стр. 9.

     [22] Сэмюель Уолдрон. Современное толкование баптистского вероисповедания 1689 года. изд. “Мирт”. С-Пб. 2000г. стр. 405.

     [23] Пол Р. Джексон. Доктрины и устройство баптистских церквей. Изд. “христианское просвещение” 1993г. стр. 148.

     [24] Сэмюель Уолдрон. Современное толкование баптистского вероисповедания 1689 года. изд. “Мирт”. С-Пб. 2000г. стр. 405.

     [25] «Евангельские песни». Изд. III Бессарабского союза ЕХБ. Кишинев-Бессарабия, песнь 532 (з.ж.21), стр.358.

     [26] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 32-33.

     [27] In Luc homil XlV; In Lew homil VIII, n3.

     [28] Миллард Эриксон. «Христианское богословие» изд. СПб 1999г. стр. 540.

     [29] Там же, стр. 541.

     [30] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 113.

     [31] Иже во святых отца нашего Иоанна Златоустого архиеп. Константинопольского избранные творения. Толкование на св. Матфея Евангелиста. Том I. Беседа 28, § 3. изд. М. 1993г. стр. 317.

     [32] «Огласительное поучение»,III, n. 2.

     [33] См. «Слово на святое крещение».

     [34] Кв. Септ Фл. Тертуллиан. О крещении, 18.

     [35] В.Ф. Марцинковский. Крещение взрослых и Православие. Мукачево. 1993г. стр. 16. Этот же аргумент у С.В.Санникова. «Начатки учения». изд. Одесской библейской школы 1991 г., стр. 188. А также у П.И. Рогозина. Цит. изд. стр. 42.

     [36] Слово на святые светы явления Господня. В «Творениях святых отцов», том III, стр. 268.

     [37] Послание 59 Фидуму.

     [38] Слово на крещение. В «Творениях святых отцов», том III, стр. 287.

     [39] Serm CLXXVI de verb. Apost. n. 2.

     [40] См. в «Творениях святых отцов», том VII.

     [41] Там же, стр. 233.

     [42] Цитировано у св. Киприана Карфогенского. 46 письмо епископу Фиду.

     [43] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 42.

     [44] В.Ф. Марцинковский. Крещение взрослых и Православие. Мукачево. 1993г. стр. 22.

     [45] «О церковной иерархии»,VII, § 11.

     [46] В.Ф. Марцинковский. Крещение взрослых и Православие. Мукачево. 1993г. стр. 22.

     [47] В.Ф. Марцинковский. Крещение взрослых и Православие. Мукачево. 1993г. стр. 7. Этот же аргумент в апологетическом разделе баптистов “Православие и Католицизм”, статья “Крещение” на сайте: http://eresi.tora.ru, автор Игорь Калкавура.

     [48] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 44.

     [49] В.Ф. Марцинковский. Крещение взрослых и Православие. Мукачево. 1993г. стр. 35.

     [50] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 44.

     [51] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 43.

     [52] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 78.

     [53] М.Лютер. Большой катехизис – Lahti 1996, стр. 126.

     [54] М.В. Иванов. История христианства. Изд. “Библия для всех”. СПб. 2000г. стр. 92.

     [55] История баптизма. Изд. “Богомыслие”. 1996г. стр. 21.

     [56] Христианство. Словарь. Изд. “Республика”. М. 1994г. стр. 136.

     [57] П.И. Рогозин. Цит. изд. стр. 43.